Учись легко! Российский абсолютизм в XVIII веке под сенью Екатерины. Учебное пособие

№ 4760 М И Н И С Т Е РС Т В О Н АУ К И И В ЫС Ш Е ГО О Б РА З О ВА Н И Я РФ

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ

«НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ «МИСиС»

ИНСТИТУТ БАЗОВОГО ОБРАЗОВАНИЯ

Кафедра социальных наук и технологий

В.Б. Кузнецов

УЧИСЬ ЛЕГКО!

РОССИЙСКИЙ АБСОЛЮТИЗМ В XVIII ВЕКЕ. ПОД СЕНЬЮ ЕКАТЕРИНЫ

Учебное пособие

Рекомендовано редакционно-издательским советом университета

Москва 2022

УДК 94 К89

Р е ц е н з е н т д-р ист. наук, проф. В.Н. Горлов

(Московский государственный лингвистический университет)

Кузнецов, Вячеслав Борисович.

К89 Учись легко! Российский абсолютизм в XVIII веке : Под сенью Екатерины : учеб. пособие / В.Б. Кузнецов. – Москва : Издательский Дом НИТУ «МИСиС», 2022. – 58 с.

ISBN 978-5-907560-09-3

Пособие продолжает публикацию учебных материалов под общим названием «Учись легко!». В издание включен материал по программной теме «Россия и мир в XVII–XVIII вв.», раскрывающий один из важнейших периодов в истории Отечества – эпоху «просвещенного абсолютизма». В связи с этим значительное место в пособии занимает описание личности императрицы Екатерины Второй, ее реформаторской деятельности, а также характеристика понятия «просвещенный абсолютизм» в российском варианте и его европейских корней. Наряду со значительным фактическим материалом приводятся задания, а также приложение, включающее выдержки из источников в соответствии с общей линией учебного пособия.

Предназначено для обучающихся и преподавателей технических университетов.

Автор полагает, что пособие будет интересно всем любителям русской истории.

УДК 94

3

ВВЕДЕНИЕ

В XVIII в. в России происходит окончательное оформление абсолютизма. Еще Петр I в воинском уставе дал следующее определение этой форме правления: «Его величество есть самодержавный монарх, который никому на свете о своих делах ответа дать не должен, но силу и власть имеет свои государства и земли – яко христианский государь по своей воле и благонамерению управлять» [8, с. 3].

Абсолютизм представляет собой форму правления периода позднего феодализма, когда феодальное государство начинало загнивать под влиянием буржуазных отношений. Власть монарха в этот период становится практически неограниченной (абсолютной) и приобретает известную самостоятельность по отношению к господствующему сословию, классу. Абсолютизм – общеевропейская форма, но в России он сильно отличается от западного аналога. Западный абсолютизм формировался в ходе борьбы между феодалами и городами, располагающимися на земле этих феодалов, и между дворянами и набирающей силу буржуазией. Последняя постепенно становилась вождем общества и народных масс.

Российский абсолютизм развивался при отсутствии свободных вольных городов, в многонациональной стране, в условиях постоянной опасности для своих границ, глубоких социальных противоречий и, наконец, при отсутствии буржуазии как особого класса.

Важно помнить, что обязательными признаками абсолютизма, которые отличали его от предыдущих форм правления, являлись наличие регулярной армии, бюрократии, организованной финансовой системы, системы просвещения, просветительство и идея общего блага.

Что же такое «просвещенный абсолютизм»? Предлагаем одно из определений. Это монархическая власть, характерная для стран со сравнительно медленным развитием капитализма, где дворянство сохраняло свои политические права и экономические привилегии. Сущность политики «просвещенного абсолютизма» заключалась в стремлении сохранить существующий строй путем укрепления позиций дворянства, усиления его прав и привилегий, усовершенствовать систему

4

государственного управления, сделать ее гибкой и еще более централизованной. «Просвещенный» монарх в ряде случаев был вынужден проводить и такие мероприятия, в которых были бы заинтересованы как дворяне, так и государство, но которые способствовали бы развитию новых экономических отношений, развитию капитализма. Весьма важной чертой этой политики было стремление по возможности ослабить социальные противоречия путем издания законов. Это – политика использования в своих целях идей просветителей, антифеодальных по своей сути. Таково было неизбежное противоречие «просвещенного абсолютизма»: он укреплял устои монархической власти, но одновременно вносил в нее коррективы, которые требовало развитие капитализма – большую свободу предпринимательства, основы буржуазного права, основы просвещения. Историк Ольга Елисеева, развивая мысль о противоречивости эпохи, подчеркивает, что в России объективно существовали условия для развития крепостничества, что называется, «вширь и вглубь». Именно в этом противоречии – несовместимости развивающихся крепостнических отношений с идеологией просветительства, а не в личных качествах императрицы кроется суть эпохи [10, с. 7]. Представителями просвещенного абсолютизма в Европе были Фридрих II (Пруссия), Иосиф I (Австрия), Людовик XV (Франция). В наиболее законченной форме «просвещенный абсолютизм» в России ассоциируется с именем императрицы Екатерины II. О ней и пойдет далее речь.

5

1. ЛИЧНОСТЬ ИМПЕРАТРИЦЫ ЕКАТЕРИНЫ II

На пути к престолу. София Августа Фредерика АнгальтЦербстская (это имя было дано ей при рождении) прибыла в Россию в 1745 г. Напомним, что она родилась 21 апреля 1729 г. в Штеттине, сегодня это польский город Щецин. В скромном возке в далекую и незнакомую Россию она приехала вместе с мамой. Софии шел шестнадцатый год. Как известно, у императрицы Елизаветы детей не было. Озабоченная проблемой престолонаследия, Елизавета в январе 1742 г. привезла в Россию сына своей старшей сестры Анны Петровны – 14-лет- него голштинского герцога Карла Петра Ульриха. Он был крещен и объявлен наследником престола. Когда великому князю исполнилось 17 лет, его женили на 16-летней Екатерине Алексеевне (это имя София получила, приняв православие). Большинство историков полагают, что уже в этот период София «готова была полюбить всякого, кто принесет ей счастье, олицетворением которого была корона» [14, с. 23]. Однако много лет спустя Екатерина II признавалась Потемкину: «Если б я в участь получила смолоду мужа, которого бы любить могла, я бы вечно к нему не переменилась» [19, с. 130]. Истина содержится не в том или ином полярном мнении, а скорее всего – где-то посередине, потому что брак Карла Петра Ульриха (в православии Петра Федоровича) с Екатериной действительно был неудачным по ряду причин. О них будет сказано ниже.

Следует отметить, что Екатерина очень тщательно относилась к своему эпистолярному наследию. Ее «Записки», письма отличаются известной тенденциозностью. Скажем, она настолько тонко и убедительно оболгала в «Записках» мужа и сына (Петра III и Павла I), что в памяти поколений они до сих пор остаются полусумасшедшими монстрами, которые губили страну и давали полную свободу своему самодурству.

Пожалуй, грядущие поколения в конце концов отделили бы истину от клеветы, если бы «Записки» содержали только искажение правды. Но «Воспоминания» Екатерины II зачастую в духе XVIII столетия отражают живую и трепетную историческую ткань с откровенными чувствами, мыслями и переживаниями. Например, она подробно рассказывает о

6

пути к Олимпу российской власти. Послушаем ее. «Вот рассуждение, или, вернее, заключение, – писала она спустя несколько десятилетий откровенно, самонадеянно и цинично, – которое я сделала, как только увидала, что твердо основалась в России, и которое я никогда не теряла из виду ни на минуту: 1) нравиться великому князю, 2) нравиться императрице, 3) нравиться народу… Я ничем не пренебрегала, чтобы этого достичь: угодливость, покорность, уважение, желание нравиться, все с моей стороны постоянно к тому было употребляемо с 1744 по 1761 год» [11. с. 58–59].

Для полноты картины добавим и еще одно описание: «И в торжественных собраниях, и на простых сходбищах и вечеринках я подходила к старушкам, садилась подле них, спрашивала об их здоровье, советовала, какие им употреблять средства в случае болезни, терпеливо слушала их бесконечные рассказы об их юных летах, о нынешней скуке, о ветрености молодых людей, сама спрашивала их совета в разных делах и потом искренне их благодарила. Я узнала, как зовут их мосек, болонок, попугаев, дур; знала, которая из этих барынь именинница. В этот день являлся к ней мой камердинер, поздравлял ее от моего имени и подносил цветы и плоды из ораниенбаумских оранжерей. Не прошло двух лет, как самая жаркая похвала моему уму и сердцу послышалась со всех сторон и разлилась по всей России» [14. с. 5–6].

Итак, Екатерина скрывает свои истинные цели и делает все, чтобы завоевать симпатии своих будущих подданных. Она скромна, набожна, добра, приветлива и, наконец, стремится быть во всем русской. Наверное, можно утверждать, что стремление это искреннее. За 17 лет жизни в России (до восшествия на престол) Екатерина если и не полюбила эту страну, то к ней привязалась. Она стремилась лучше узнать русскую историю, русские обычаи. Екатерина педантично выполняет все обряды русской православной церкви, постится и подолгу молится.

Искренняя вера в Бога – характерная черта людей XVIII в., и Екатерина тут не исключение. Но ее набожность в отношении к самой церковной службе, к церкви как организации носила показной характер. Так, императрица «всенощную слушала на хорах, где у нее был столик, за который она сади-

7

лась и раскладывала иногда гран-пасьянс. Стоявшие внизу не могли этого видеть» [14, с. 27]. Откровения Екатерины свидетельствуют о лицемерии и холодном расчете, не по годам развитом честолюбии. Все так. Однако это оценка с точки зрения современной морали. Но идеалы XVIII в., века Просвещения, напротив, требовали восхваления деятельной активной личности, собственными усилиями добивающейся положения в обществе. И мемуары Екатерины – это нравоучительный рассказ о девушке, которая благодаря собственным способностям и трудолюбию стала императрицей. И именно поэтому описание механизма достижения успеха, приведенное в них, уместно и необходимо.

Откровенный цинизм по отношению к больной императрице Елизавете сквозит в письмах Екатерины к английскому посланнику Ч. Уильямсу. Она повторяет с удовольствием слова С.А. Понятовского: «Ох, эта старая колода! Она просто выводит нас из терпения! Умерла бы она скорее». Екатерину просто «смешит», когда старая императрица утверждает, что она «стала чувствовать себя лучше», хотя «не могла сказать и трех слов без кашля и одышки» [2. с. 217].

Елизавета знала, что вокруг нее плетутся интриги, и одно время собиралась выслать Екатерину за границу, но та надеялась, что Елизавета при ее «природной нерешительности» не посмеет заранее выслать чету и воля императрицы будет объявлена только после ее смерти. Екатерина писала Уильямсу: «Я занята тем, что набираю, устраиваю, и подготовляю все, что необходимо для события, которого вы так желаете, в голове у меня хаос интриг и переговоров» [2, с. 219].

У Екатерины было несколько вариантов действий на случай переворота. Е.П. Анисимов подробно рассматривает их в монографии [2, с. 220]. Подозрения императрицы Елизаветы Екатерина рассеяла коварным ночным разговором с императрицей в апреле 1758 г., разговором, которого она давно добивалась, используя даже голодовку. Эта ночная доверительная со многими слезами «исповедь», с клятвами и заверениями, поразительно напоминала беседу самой Елизаветы с Анной Леопольдовной 25 ноября 1741 г., когда с Елизаветы были сняты подозрения о ее борьбе за престол. Увы! История, как известно, повторяется, но учит ли она чему-нибудь человечество?

8

Екатерина и Петр III. 21 августа 1745 г. состоялась свадьба великой княгини Екатерины Алексеевны и наследника престола Петра Федоровича. К свадьбе готовились так долго и тщательно, что ее пришлось дважды переносить. Торжества длились десять дней и сопровождались балами, народными гуляньями с фонтанами вина, жареными быками и парадами войск. Отец Екатерины в подарок прислал корабль со знаменитым немецким (цербстским) пивом, но при русском дворе его не оценили: императрица и жених предпочитали пиво английское.

Каковы были отношения между наследником российского престола и женой – соперницей? К сожалению, бледные и искаженные тени простых человеческих чувств с трудом проступают сквозь толщу столетий. Попробуем всмотреться в них и попытаться без предвзятости и политической конъюнктуры оценить семейное счастье Екатерины II.

Тема «Петр III и Екатерина» всегда привлекала внимание историков и писателей. Образ Петра, предстающий перед читателем со страниц мемуаров Екатерины, отталкивающе безобразен и невольно вызывает недоверие. Конечно, узурпация власти, а затем и убийство Петра III омрачали образ Екатерины II в глазах потомков и ее подданных и требовали оправдания. Поэтому верным залогом собственной правоты и уверенности императрицы являлась дискредитация покойного императора в ее мемуарах. Но нельзя также отбрасывать мнение, к примеру, А.Г. Брикнера, историка XIX в., который заметил, что при проверке фактов, «оказывается, что строгая критика, которой в записках Екатерины была подвергнута личность Петра III, вполне соответствует фактам [3, с. 51].

Академик Якоб Штелин, воспитатель великого князя, полагал, что дурные наклонности Петра есть результат дурного воспитания с самого раннего детства. Штелин пишет, что «… при дворе герцога голштинского только и говорили, что о службе. Сам наследный принц был назван унтер-офицером, учился ружью и маршировке, ходил на дежурство и говорил только о внешних формах этой военщины. От этого он с малолетства так к этому пристрастился, что ни о чем другом и слышать не хотел» [14, с. 36]. Наверное, чрезмерное увлечение военным делом нельзя ставить в вину. Любовь к армии, к военному делу – характерная черта, пожалуй, всех российских монархов, вклю-

9

чая последнего – Николая II. У Петра III, правда, поклонение армии носило патологические черты. Екатерина вспоминала в 1791 г., что Петр III в Петергофе забавлялся тем, что «обучал меня военным упражнениям, он также ставил меня на караул с мушкетом на плече по целым часам у двери» [14, с. 36].

Между тем дело, ради которого императрица Елизавета устроила брак Екатерины и Петра III, никоим образом не продвигалось. Елизавета Петровна была крайне встревожена отсутствием у великокняжеской четы наследника. А.Б. Каменский приводит письмо из Тайной канцелярии некоего Романа Струтинского об императрице Елизавете: «Как и на царство села, то де все и боитца, и у великого де князя приставила Репнина и девушку де посылала к его высочеству под кровать, что де его высочество с ее высочеством совокупляется ль» [14, с. 38]. В 1750 г., когда приставленная императрицей к Екатерине М. Чоглокова от имени государыни обвинила ее в отсутствии детей, великая княгиня отвечала, что, будучи уже пять лет замужем, до сих пор осталась девственной. Медицинское обследование подтвердило ее слова и выявило, что причина была в великом князе. Источники сохранили сведения о некоей операции, которая была ему сделана, и 20 сентября 1754 г. Екатерина, наконец, родила сына, которого назвали Павлом.

Волнует историков и происхождение Павла Петровича. Дело в том, что до его рождения, как рассказывает сама Екатерина, у нее была любовная связь с молодым гвардейским офицером Сергеем Салтыковым. В «Записках» императрица Екатерина II намекает, что отцом Павла был С. Салтыков, а не Петр III. Вполне возможно, что Екатерина специально подробно описала этот роман с гвардейским офицером, чтобы поставить под сомнение права ее сына на престол. Ряд историков несогласны с этим мнением, объясняя рассказ о столь интимных вещах самим «жанром мемуаров XVIII века» [14, с. 40], а также явным портретным сходством Петра III и Павла I.

Спустя много десятков лет, уже на исходе XIX в., император Александр III как-то спросил Я.Л. Барскова, лучшего знатока XVIII в., кто был истинным отцом Павла I. Узнав, что сама Екатерина II намекала на отцовство С.В. Салтыкова, царь бурно радовался, что у него больший процент русской крови, чем было принято считать.

10