Уголовная ответственность за хулиганство и иные преступления, совершаемые из хулиганских побуждений. Монография

ет, что хулиганские побуждения вообще лишены какой-либо необходимости1.

По мнению А.Н. Попова, хулиганский мотив можно определить как мотив, проистекающий из эгоизма и агрессивности личности, вызывающий у виновного лица стремление без повода или с использованием малозначительного повода расправиться над потерпевшим2.

Е.Г. Смирнова указывает, что под хулиганским мотивом как обязательным признаком субъективной стороны хулиганства следует понимать совокупность осознанных и неосознанных потребностей, интересов и ценностных ориентаций лица, его эмоциональных переживаний, направленных к самоутверждению, самовыражению личности, нередко обостренных явным расхождением между оценкой субъектом своей личности и реальными возможностями субъекта для их удовлетворения, признанием его обществом. Для хулигана характерно, что данное самоутверждение, желание достичь высокой оценки и самооценки своей личности, повышение самоуважения и уровень собственного достоинства реализуются не путем осуществления какой-либо позитивной деятельности, а путем совершения преступлений. Совершая хулиганские действия, лицо показывает значимость своего «я», демонстрирует и утверждает себя в асоциальных формах3.

По нашему мнению, все приведенные выше определения вносят свой вклад в понимание психологической и юридиче- ской природы хулиганского мотива. Вместе с тем они все же не обладают четкостью и лаконичностью формулировок, которые необходимы для создания нормативного определения понятия «хулиганские побуждения». Не обладает подобными свойствами и толкование этого понятия, изложенное в ныне действующем постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)».

В соответствии с этим определением под убийством, совершенным из хулиганских побуждений, следует понимать убийство, совершенное на почве явного неуважения к обществу и общепринятым нормам морали, когда поведение виновного явля-

1Ñì., íàïð.: Бородин С.В. Преступления против жизни. М., 1999. С. 144.

2Ñì., íàïð.: Попов А.Н. Убийства при отягчающих обстоятельствах. СПб.: Юридический центр Пресс, 2003. С. 862.

3Ñì.: Смирнова Е.Г. Óêàç. ñî÷. Ñ. 11.

ется открытым вызовом общественному порядку и обусловлено желанием противопоставить себя окружающим, продемонстрировать пренебрежительное к ним отношение (например, умышленное причинение смерти без видимого повода или с использованием незначительного повода как предлога для убийства)1.

Исходя из вышеуказанных положений работ ученых, рассматривающих проблему содержания хулиганских побуждений, материалов изученных уголовных дел и опубликованной судебной практики, нам представляется, что основным звеном в мотивации совершения хулиганских действий является стремление показать пренебрежение к обществу, окружающим, к личному достоинству конкретного человека, явно противопоставить свое поведение требованиям общественного порядка, желание противоправным способом проявить свою индивидуальность, показать силу, удаль, жестокость, поиздеваться над беззащитным, в вызывающей форме выразить протест против общественной дисциплины, бросить вызов общественной нравственности. Поэтому в конечном итоге хулиганский мотив проявляется в совершении действий, входящих в объективную сторону хулиганства и посягающих на общественный порядок. Исходя из этого, следует признать, что существует необходимость формулирования законодательного понятия «хулиганские побуждения» посредством использования предложенного нами понятия «общественный порядок»2.

Хулиганские побуждения, несомненно, следует относить к низменным, поскольку действия, совершаемые вследствие их проявления вовне, направлены на причинение вреда охраняемым уголовным законом общественным отношениям, а в конечном счете — людям как членам общества.

При этом мы не можем в полной мере согласиться с С.В. Борисовым, который перечислил следующие признаки хулиганского мотива и отметил, что о наличии хулиганских мотивов свидетельствуют:

а) совершение деяния в общественном месте; б) в условиях очевидности для других людей;

1Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК)» // Сборник постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации. М.: Спарк, 1999. С. 532—539.

2Ñì., íàïð. Батюкова В.Е. О соотношении хулиганского и экстремистского мотивов // Закон и право. 2015. ¹ 3. С. 84—86.

в) отсутствие внешнего повода со стороны потерпевшего1. Представляется, что вряд ли логично включать в характери-

стику мотива первые два признака хотя бы потому, что они характерны для объективной стороны хулиганства и преступлений, совершаемых из хулиганских побуждений. Вместе с тем отсутствие одного или даже обоих этих признаков не исключает возможности квалификации деяния лица как хулиганства или как иного преступления, совершенного из хулиганских побуждений.

Нельзя согласиться и с В.А. Винниченко, который полагает, что однозначного хулиганского мотива, как, впрочем, и цели, в объективной реальности не существует, что подтверждается мнением различных ученых, практикой Верховного Суда РФ и исследованиями (87% опрошенных респондентов затруднились дать однозначное определение мотива хулиганства)2.

На основании изложенного выше следует прийти к выводу, что под хулиганскими побуждениями следует понимать мотивы, выражающиеся в стремлении лица проявить явное неуважение к обществу и продемонстрировать пренебрежение к общепринятым правилам поведения, обеспечивающим общественное спокойствие, нормальные условия труда, отдыха и быта граждан, а также работу учреждений, предприятий и организаций3.

Отметим, что в п. «и» ч. 2 ст. 105, п. «д» ч. 2 ст. 111, п. «д» ч. 2 ст. 112, ч. 2 ст. 115, ч. 2 ст. 116, ч. 2 ст. 167 УК РФ обозначается такой квалифицирующий признак, как совершение преступлений из хулиганских побуждений, а в нормах, предусмотренных ст. 215.2, 215.3 и 245 УК РФ, этот признак является конструктивным элементом состава преступления. Поскольку понятие «хулиганские побуждения» употребляется при описании значи- тельного числа составов преступлений, а в законодательстве отсутствует определение этого понятия, что вызывает у большинства (91%) правоприменителей определенные сложности при квалификации хулиганства и ряда иных преступлений, нам представляется необходимым его обозначение в Уголовном кодексе РФ.

1Ñì.: Борисов С.В. Óêàç. ñî÷. Ñ. 136.

2Ñì.: Виниченко В.А. К вопросу о факультативных признаках субъективной стороны хулиганства // «Черные дыры» в российском законодательстве. 2007. ¹ 2. С. 156—158.

3Ñì., íàïð.: Батюкова В.Е., Гримальская С.А. Хулиганский и экстремистский мотив как конструктивный признак некоторых составов преступлений // Вестн. Моск. ун-та МВД России. 2015. ¹ 12. С. 43—46.

Âсвязи с тем что в состав ст. 213 УК РФ был введен п. «б»

÷.1, предусматривающий ответственность за хулиганские действия, совершенные по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, в теории уголовного права и в правоприменительной практике возникли следующие проблемные вопросы:

может ли хулиганство совершаться не по хулиганскому мотиву, а по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какойлибо социальной группы?

насколько допустимо смешение мотивов в хулиганских

действиях?

Названные выше проблемные вопросы, обусловленные последними изменениями, внесенными в ст. 213 УК РФ, дали некоторым исследователям повод заявить, что «хулиганством признаются любые действия, с любой мотивацией и целью, если они грубо нарушают общественный порядок и выражают явное неуважение (эмоциональный признак субъективной стороны) к обществу…»1.

Чтобы попытаться ответить на приведенные выше вопросы, сначала используя формально-юридический подход, определим, что же представляют собой экстремистские мотивы, перечисленные в п. «б» ч. 2 ст. 213 УК РФ.

Экстремизм (от лат. extremus — крайний) — приверженность к крайним взглядам, мерам2. Как черта, характеризующая мировоззрение личности или группы лиц, он может иметь отношение к различным сферам жизни, выражаясь в идеях и действиях.

Как и в случае с «хулиганским мотивом», в уголовном законодательстве РФ понятие экстремистского мотива, т.е. мотива ненависти или вражды, не раскрывается. В «Толковом словаре русского языка» термины «ненависть» и «вражда» определяются за счет взаимного использования друг друга. Так, под ненавистью понимается «чувство сильной вражды, злобы», а под враждой — «отношения и действия, проникнутые неприязнью, ненавистью»3.

1Виниченко В.А. Óêàç. ñî÷. Ñ. 156—158.

2Большой российский энциклопедический словарь. М., 2006. С. 1776.

3Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка: 80 000 слов и фразеологических выражений. 4-е изд., доп. М.: ООО «ИТИ Технологии», 2008. С. 102, 408.

Н. Егорова, рассматривая вопрос о введении экстремистских мотивов в уголовно-правовые нормы, обоснованно отмечает, что «вполне понятно стремление законодателя усилить уголов- но-правовое противодействие наиболее опасным проявлениям экстремизма. Однако толкование признака совершения преступления по мотивам политической, идеологической ненависти или вражды либо ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы вызывает серьезные вопросы. На наш взгляд, это может затруднить применение уголовно-правовых норм о таких распространенных преступлениях, как убийство, умышленное причинение вреда здоровью различной тяжести, побои, хулиганство и т.д. Недостаточно ясным не только для всего населения России, но и для специалистов в области юриспруденции представляется значение данных мотивов политической, идеологической ненависти или вражды»1.

Это обстоятельство обусловливает необходимость рассмотрения соответствующих вопросов в рамках нашего исследования.

С.В. Борисов, рассматривая вопросы мотивации преступлений экстремистской направленности, отмечает, что она предполагает выходящее за рамки допустимого в обществе негативное отношение к определенным социальным группам и (или) их представителям, основанное на ненависти либо вражде к данным группам и соответствующим индивидам. Это отношение, по его мнению, обусловлено конкретным отличительным признаком (признаками) этих социальных групп и (или) их представителей: приверженностью определенной идеологии, направлению в политике, принадлежностью к какой-либо ненавистной расе, национальности либо религии. Также отмечается, что содержание умысла виновного в том или ином преступлении экстремистской направленности включает в себя желание совершить общественно опасное деяние именно в отношении указанных групп и (или) их представителей, а равно в связи с существованием последних, при этом виновный осознает, что в своем противоправном поведении он проявляет соответствующие ненависть либо вражду и желает их продемонстрировать2.

1Егорова Н. К вопросу о новых мотивах совершения преступлений // Уголовное право. 2008. ¹ 1. С. 41.

2Ñì.: Борисов С.В. Мотивы преступлений экстремистской направленности // Учен. тр. Рос. акад. адвокатуры и нотариата. 2010. ¹ 1 (16). С. 81.

Ученые, чьи исследования посвящены проблемам квалификации деяний по этому признаку субъективной стороны, предлагают относить к экстремистским мотивам внутренние побуждения, выражающие стремление виновного показать неполноценность потерпевшего из-за его принадлежности к конкретной (иной) нации, расе, исповедования им определенной религии и вследствие этого свое ненавистное к нему отношение. Преступления, совершаемые по указанному мотиву, характеризуются тем, что у виновного неприязнь, чувство ненависти к потерпевшему вызваны не какими-либо его личными качествами, а тем, что он принадлежит к определенной нации, расе, религиозной концессии, политической партии или социальной группе1.

При этом подчеркивается, что мотивы ненависти или вражды могут быть единственными, а могут смешиваться (сочетаться) и с другими мотивами, а также отмечается, что в теории уголовного права распространено мнение, что при наличии нескольких побуждений в действиях виновного основное содержание волевого акта всегда определяется каким-то одним, доминирующим (ведущим, основным) мотивом. Остальные мотивы выступают в роли побочных — они могут лишь сопутствовать ведущему мотиву, стимулируя или затрудняя принятие решения и его реализацию. Разные мотивы могут сочетаться в одном преступлении, однако квалифицировать содеянное следует по статье УК РФ, предусматривающей тот мотив, в пользу которого избран волевой акт и принято решение2.

Эта позиция находит свое отражение и в правоприменительной практике. Так, Верховный Суд РФ последовательно придерживается позиции о невозможности квалификации преступления одновременно по нескольким мотивам. Так, в п. 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. ¹ 1 «О судебной практике по делам об убийствах» дано четкое разъяснение, что убийство потерпевшего, совершенное, напри-

1Ñì., íàïð.: Капинус О.С. Убийства: мотивы и цели. М., 2004. С. 115, 116; Шнайдер Л.Г. Преступления по мотиву национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды либо кровной мести в уголовном праве РФ: Дис. … канд. юрид. наук. М., 2006. С. 61, 62.

2Ñì., íàïð.: Хотин О.В. О некоторых аспектах насильственной преступности на национальной почве // Вестн. Воронеж. ин-та МВД России. 2007. ¹ 3. С. 7—9; Кунашев А.А. Квалификация преступлений против личности, совершенных по мотивам ненависти или вражды при сочетании с другими мотивами // Вестн. Акад. Ген. прокуратуры РФ. 2010. ¹ 16. С. 46—49.

мер, из корыстных или из хулиганских побуждений, не может одновременно квалифицироваться по различным пунктам ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Это указание, как правило, неукоснительно выполняется судами кассационных и надзорных инстанций.

Так, Х. был признан виновным в ряде преступлений и в умышленном убийстве и покушении на убийство двух и более лиц, совершенном с особой жестокостью, общеопасным способом, организованной группой, из корыстных побуждений, по мотиву религиозной ненависти. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ изменила приговор — исключила осуждение Х. по п. «з» ч. 2 ст. 105; ч. 3 ст. 30 и п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, мотивировав это тем, что основным мотивом преступных действий Х. была религиозная ненависть, а потому осуждение его за убийство и покушение на убийство «из корыстных побуждений» является излишним1.

Следует согласиться с мнением А.А. Кунашева, что в убийствах и других преступлениях против жизни и здоровья экстремистский мотив чаще всего может конкурировать с такими мотивами, как хулиганские побуждения, корысть, и некоторыми другими, и здесь для правильной квалификации также необходимо выявлять доминирующий мотив2.

В литературе отмечается, что для экстремизма характерны:

насилие или его угроза;

одномерность восприятия общественных проблем;

фанатизм;

бездумное выполнение любых приказов;

опора не на разум, а на инстинкты, предрассудки;

неспособность к толерантности.

Целью экстремизма является дестабилизация, разрушение сложившихся в обществе отношений, ценностей3. Экстремистская мотивация, несмотря на негативное содержание, которое присуще и хулиганским побуждениям, представляет собой сформировавшуюся идеологию лица, определенную систему ценностей, пусть и не очень удачный, но «плод размышлений» субъекта.

1Кассационное определение Судебной коллегии пол уголовным делам Верховного Суда РФ по делу ¹ 19/1-кп002-100 // СПС «КонсультантПлюс».

2Ñì.: Кунашев А.А. Óêàç. ñî÷. Ñ. 46—49.

3Ñì.: Сенин И.Н. Экстремизм. Понятие и виды // Инновационное образование и экономика. 2008. Т. 1. ¹ 2. С. 78—81

(действительной и мнимой) недостаточности; ложное чувство товарищества — в стремление показать свою силу, смелость, проявить индивидуалистически-анархический бунт против общественной дисциплины и т.п. Такая трансформация мотивов в ходе совершения хулиганства зачастую недостаточно ясно осознается самим субъектом преступления1.

М. признан виновным в хулиганстве, т.е. грубом нарушении общественного порядка, выражающем явное неуважение к обществу, совершенном с применением оружия и по мотивам политической ненависти.

Так, М. 18 августа 2014 г., находясь у здания Посольства Турецкой Республики в г. Москве, выстрелил из ружья в знак Посольства Турецкой Республики. Действия М. суд первой инстанции квалифицировал по п. «а» и «б» ч. 1 ст. 213 УК РФ. В своем апелляционном постановлении Московский городской суд указал, что М. признан виновным в хулиганстве, т.е. грубом нарушении общественного порядка, выражающем явное неуважение к обществу, совершенном с применением оружия и по мотивам политической ненависти. «Побуждения, которыми руководствовался М., характер его действий, его поведение вовремя и после совершения преступления указывают на то, что он посягал исключительно на общественные отношения, составляющие содержание общественного порядка, который, в свою очередь, предполагает наличие условий безопасности в публичных местах и обеспечение спокойствия неопределенно большого круга лиц. Мотивация его действий носила явно хулиганский характер, поскольку, выстрелив из ружья в знак Посольства Турецкой Республики, М., помимо прочего, продемонстрировал дерзость и стремление противопоставить себя окружающим — характерные составляющие субъективной стороны хулиганства»2.

Говоря о правовой характеристике смешанной мотивации хулиганских действий, отметим, что еще в 2006 г. А.В. Рагулин писал, что мотив хулиганства у различных категорий правонарушителей может отличаться какими-либо особенностями, окраской, внутренняя побудительная сила, толкающая к хулиганским действиям, может сводиться не к одному конкретному побуждению, а к их совокупности, поскольку хулиганские побуждения могут выступать в определенном сочетании с иными низменными побуждениями: корыстью, местью, ревностью, зави-

1Ñì., íàïð.: Ратинов А.Р. Óêàç. ñî÷. Ñ. 40—45.

2Уголовное дело ¹ 10-7083/2015 // https://bsr. sudrf.ru/bigs/portal. html

стью, идеологической, политической, расовой, национальной или религиозной ненавистью или враждой и другими. При этом он отмечает, что эти низменные побуждения не являются направленными в отношении какого-либо конкретного лица и не приобретают характера личных неприязненных отношений. Они в определенных случаях выступают как бы катализатором для возникновения хулиганских побуждений, которые в момент совершения хулиганских действий, безусловно, доминируют.

Так, правильно были квалифицированы как хулиганство действия Ж., совершенные при следующих обстоятельствах: Ж., будучи безработным, после очередной ссоры с женой, возникшей из-за того, что она не дала ему денег для приобретения спиртных напитков, вышел из дома и направился в кафе с целью поиска людей для совместного распития алкогольных напитков. Через некоторое время, находясь на площади возле рынка в состоянии сильного алкогольного опьянения, Ж. по малозначительному поводу пристал к незнакомым ему ранее девушкам П. и В. и пытался нанести им удары подобранным там же фанерным ящиком. Налицо присутствие в данном преступлении хулиганских побуждений, а катализатором к их возникновению, по словам самого Ж., стала месть жене за то, что она не дала ему денег на спиртное. Месть жене выразилась в преступных действиях Ж. в отношении потерпевших П. и В., являющихся лицами женского пола1.

Говоря о процессе появления у лица хулиганских побуждений, Б.Д. Овчинников пишет, что, если на человека не обращают внимание, не стараются возбудить у него ответственность за порученное дело, не поощряют его, у него появляется чувство зависти, возникает обида на общество, протест против своего положения и как реакция — желание изменить оценку со стороны общества и получить хотя бы внутреннее удовлетворение, доказав свою значимость какими-то из ряда вон выходящими поступками2. Нам представляется, что мотив зависти также может явиться катализатором к возникновению хулиганских побуждений, однако здесь зависть является не просто чувством досады, вызванным благополучием конкретного человека, а чувством досады за вымышленное хулиганом или реальное благополучие какой-либо группы людей или всего общества в целом.

1Ñì.: Рагулин А.В. Хулиганство: уголовно-правовая характеристика: Монография. Уфа: Восточный университет, 2006. С. 91—92.

2Ñì.: Овчинников Б.Д. Óêàç. ñî÷. Ñ. 13—15.