Уголовная ответственность за хулиганство и иные преступления, совершаемые из хулиганских побуждений. Монография

ч. 1 ст. 213 и п. «г» ч. 2 ст. 161 (хулиганство и грабеж, с угрозой применения насилия, не опасного для жизни и здоровья). Суд справедливо отметил в приговоре то обстоятельство, что Х. забрал вещи Г. не с целью хищения, а для обеспечения возврата документов, принадлежащих Х., что подтверждается в том числе показаниями, данными Х. и Г. на предварительном следствии. Суд учел вышеизложенные обстоятельства и справедливо квалифицировал преступление, совершенное Х., как хулиганство (п. «а» ч. 1 ст. 213 УК РФ) и самоуправство с угрозой применения насилия (ч. 2 ст. 330 УК РФ)1.

Следует учитывать, что угроза применения насилия, выражаемая в процессе хулиганских действий, при последующем возникновении умысла на завладение имуществом не образует состава квалифицированного грабежа. Однако если такая угроза применялась при совершении действий по открытому противоправному изъятию имущества, это служит основанием для квалификации такого деяния по совокупности ст. 213 и п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ.

Так, правильно были квалифицированы по ч. 2 ст. 213, ст. 30 и п. «г» ч. 2 ст. 161 действия Ш., В. и Х., которые избили посреди улицы Х-ва, а затем В. и Х., догнав Х-ва у гаража, пытались его ограбить с применением насилия. Ш., принимавший участие в хулиганстве, был осужден только по ч. 2 ст. 213, так как в действиях, направленных на открытое хищение имущество Х-ва, он не участвовал2.

При отграничении хулиганства от разбоя следует учитывать, что разбой представляет собой нападение в целях хищения чу- жого имущества, совершенное с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия. Поскольку нападение в целях хищения представляет собой «быстрое, стремительное действие, принятое против коголибо»3, нам представляется, что перерастание хулиганских действий в разбойное нападение невозможно. Это обусловливается тем, что нападение в целях хищения, совершенное с примене-

1Уголовное дело ¹ 1-331/2010 из архива Тверского районного суда г. Москвы.

2Уголовное дело ¹ 1-64/2010 из архива Тверского районного суда г. Москвы.

3Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Ю.В. Грачева, Л.Д. Ермакова и др.; Отв. ред. А.И. Рарог. С. 272.

нием насилия, в соответствии с сущностью разбоя должно быть совершено сразу же, а не по прошествии какого-то времени или каких-либо действий. Так, справедливо не были признаны совокупностью хулиганства и разбоя действия Б., Ч. и Х., которые из хулиганских побуждений избили П., а после этого забрали у него часы, шапку и перчатки. Конкретные обстоятельства дела свидетельствуют, что со стороны осужденных нападение на потерпевшего совершено не с целью завладения его имуществом, а с целью его избиения из хулиганских побуждений. Поэтому действия указанных лиц были правильно квалифицированы как совокупность хулиганства и грабежа1. Аналогичной позиции Верховный Суд РФ придерживается и в настоящее время2. В связи с этим нам представляется, что совокупность хулиганства и разбоя возможна только при наличии реальной совокупности преступлений.

Далее в настоящей работе следует осветить вопросы отграничения хулиганства от преступлений против общественной безопасности.

Групповые хулиганские действия нередко схожи с массовыми беспорядками, ответственность за которые предусматривается в ст. 212 УК РФ.

В литературе обоснованно отмечается, что отсутствует четкая грань и между признаками объективной стороны этих составов: признаком массовых беспорядков, как и признаком хулиганства, может выступать применение оружия, а также взрывных устройств и взрывчатых веществ. В тех же случаях, когда хулиганство совершается с применением предметов, используемых в качестве оружия, сложность разграничения анализируемых преступлений состоит в том, что участие в массовых беспорядках сопровождается насилием, а хулиганство хотя и не содержит в своем составе признака насилия, но имманентно сопряжено с ним. Оценочность признака «массовые» применительно к беспорядкам и отсутствие максимальной границы количества человек, образующих группу лиц по предварительному сговору или организованную группу, при хулиганстве также не способствуют четкому разграничению указанных преступлений3.

1Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1974. ¹ 12.

2Бюллетень Верховного Суда РФ. 2001. ¹ 11.

3Ñì., íàïð.: Векленко С.В., Якунин А.И. Спорные вопросы разграничения массовых беспорядков и группового хулиганства // Вестн. Калининград. филиала С.- Петербург. ун-та МВД России. Калининград: Изд-во Калинингр. филиал СПбУ МВД России, 2012. ¹ 3 (29). С. 7—16.

вых беспорядков является теперь и подготовка лица для организации массовых беспорядков или участия в них.

Признак массовости, хотя законодатель не определил коли- чественную характеристику этого термина, является обязательным признаком массовых беспорядков. По мнению А.М. Соловьева, число людей для наличия данного признака объективной стороны состава ст. 212 УК РФ должно быть достаточным, чтобы в любой момент перекрыть движение транспорта, пешеходное движение, сорвать проведение массового мероприятия, нарушить работу различных учреждений и организаций, т.е. контролировать положение на определенной значительной территории1. При этом следует признать, что вышеприведенное определение является чрезмерно расплывчатым и вполне подходит и к определению группового хулиганства, совершаемого большим количеством людей.

С.А. Хохрин отмечает, что важнейшими признаками массовых беспорядков следует считать свойства «толпы», участвующей в них: «во-первых, относительная связанность какой-либо общей идеей, что придает толпе определенную направленность, возможность быстро реагировать на новые призывы и достаточ- но легко менять свой интерес. Во-вторых, в целом стихийный характер сбора людей, не исключающий наличие организационных моментов, но они, как правило, касаются не всей толпы, а ее главной части, которая может быть немногочисленной. В-третьих, трудноуправляемость большого массива людей, что может привести к потере контроля со стороны ее руководителей над поведением толпы и соответственно к стихийному развитию событий, возможно, даже выходящих за пределы первоначально задуманного. Названные обстоятельства в совокупности образуют основу криминализации массовых беспорядков и определяют их высокую общественную опасность»2. Предлагаемые критерии, как нам представляется, должны быть учтены при решении вопроса о том, какую норму, ст. 212 или 213 УК РФ, следует применить в каждом конкретном случае.

Вместе с тем анализ судебной практики показал, что количе- ство участников не имеет решающего значения в данном вопро-

1Ñì., íàïð.: Соловьев А. Массовые беспорядки: организация, участие, призывы к неподчинению // Российская юстиция. 2000. ¹ 7. С. 47—48.

2Хохрин С.А. Массовые беспорядки: проблема определения понятия // Вестн. Владимир. юрид. ин-та. 2009. ¹ 4. С. 160—161.

се. Можно привести примеры, когда количество участников хулиганства больше, чем участников массовых беспорядков.

Так, приговором Тверского районного суда г. Москвы от 12.08.2005 г. осуждены по ч. 2 ст. 212 УК РФ 39 из 40 человек, принимавших участие в массовых беспорядках1. В то же время по делу о хулиганских действиях, совершенных по мотиву национальной ненависти в отношении жителей с. Иргаклы Степновского района Ставропольского края — даргинской семьи Шахбановых, судом установлено, что общее число лиц со стороны молодых людей ногайской национальности, участвующих в нападении на потерпевших, достигало 150 человек2.

В связи с этим представляется правильным высказанное В.А. Векленко и А.И. Якуниным мнение, что решающее значе- ние должно иметь установление того, как влияет большая группа людей на общественную безопасность (общественный порядок), а также присущи ли этой группе признаки толпы. Оценка этих обстоятельств должна подтверждаться доказательствами и найти отражение в приговоре суда3. В связи с этим показательным представляется определение Верховного Суда РФ, в котором отмечено, что под массовыми беспорядками законодатель понимает преступление, нарушающее общественную безопасность и способное причинить тяжкие последствия в сфере экономики, политики, экологии, военной сфере, парализовать деятельность органов государственной власти и управления. Исходя из этого, суд обоснованно сделал вывод, что в изложенных обстоятельствах по делу таких действий не установлено. Применение огнестрельного оружия, причинение телесных повреждений

1Президиум Верховного Суда РФ рассмотрит дело Владимира Линда // URL: http://agranovsky. livejournal.com/377976. html

2Вступил в законную силу приговор по массовым беспорядкам в Степновском районе. Анонс от 26.07.2010 г. // URL: http://stepnovsky.stv. sudrf.ru/modules.php? name=press_ dep&op=2&did=4

3Ñì., íàïð.: Векленко С.В., Якунин А.И. Óêàç. ñî÷. Ñ. 7—16; Кажкеева Б.С. Некоторые аспекты объективной стороны преступлений, квалифицируемых как массовые беспорядки, по законодательству Российской Федерации и Республики Казахстан // Современное право. 2014. ¹ 10. С. 140—145; Борисов С.В., Дмитренко А.П., Осипов В.А. Квалификация массовых беспорядков, хулиганства и преступлений экстремистской направленности: теория и практика / Отв. ред. Н.Г. Кадников. М.: Юриспруденция, 2012 [Электронный ресурс] // СПС «КонсультантПлюс».

и смерти потерпевшему, а также повреждение чужого имущества сами по себе, без приведенных выше признаков, не могут служить основанием квалификации по статье «Массовые беспорядки» и должны квалифицироваться по соответствующим статьям материального закона. Таким образом, исходя из фактических обстоятельств дела, действия всех осужденных, которые применили насилие к потерпевшим, правильно квалифицированы как хулиганство1.

В еще одном приговоре суда, на основании которого подсудимые были признаны виновными в массовых беспорядках, отмечено: «Для признания беспорядков массовыми необходимо несколько факторов, в том числе существование трудно поддающейся внешнему контролю большой массы людей, стихийный характер поведения большинства собравшихся участников, неблагоприятные тенденции, направленные к росту и расширению противоправных действий участников массовых беспорядков»2.

Таким образом, вопрос о массовости хулиганских действий и массовых беспорядков — это вопрос конкретного уголовного дела, при этом его решение должно найти отражение в процессуальных документах: постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, обвинительном заключении, приговоре суда.

Из изложенного выше следует и еще один вывод: поскольку в ч. 1 ст. 212 УК РФ указано лишь на применение оружия, взрывчатых веществ или взрывных устройств, понятие «вооруженное сопротивление» не подлежит расширительному толкованию и применение предметов, используемых в качестве оружия, не может расцениваться как вооруженное сопротивление. Поэтому применение таких предметов в массовых беспорядках не образует состава преступления, предусмотренного ст. 212 УК РФ.

Н.А. Зелинская указывает, что под погромами следует понимать разрушения, повреждение жилых, служебных помещений, транспортных средств, средств коммуникаций, их разорение или разграбление. Под поджогами она же предлагает понимать дей-

1 Определение Верховного Суда РФ ¹ 80-о05—35сп от 22.12.2005 г. // URL: http://2005—1.xof.ru/lib/? tm=112&vp=akt11293

2 Приговор Октябрьского районного суда г. Екатеринбурга от 9 апреля 2007 г. по факту участия в массовых беспорядках в целях захвата властных полномочий руководства ОАО «Оборонснабсбыт» и ООО «РК «Оборонснабсбыт».

ствия, приведшие к воспламенению или пожарам зданий или иных сооружений, автомашин и иных средств транспорта1. Для состава ст. 213 УК РФ этих действий не требуется, однако при их совершении в процессе хулиганских действий они могут квалифицироваться по совокупности со ст. 213 УК РФ или ст. 167 УК РФ.

Отметим, что в литературе обоснованно высказывается мысль о возможности перерастания хулиганских действий в массовые беспорядки, в случае если лица, совершающие групповое хулиганство, после присоединения к ним большого коли- чества людей, выполняющих действия, характеризующие объективную сторону массовых беспорядков, участвуют в данных действиях. Правильной в этом случае, на наш взгляд, будет квалификация по ч. 2 ст. 212 УК РФ2.

Для разграничения группового хулиганства и участия в массовых беспорядках имеет значение содержание умысла виновных и мотивы их действий. Следует признать правильной точку зрения Л.С. Аистовой, которая указывает, что субъективная сторона массовых беспорядков выражается в том, что «виновные лица стремятся продемонстрировать свое отрицательное отношение к политике, проводимой государством, либо непонимание этой политики или неодобрение или непризнание ее, к деятельности местных властей, а при хулиганстве, связанном с групповыми хулиганскими действиями, участвующие в преступлении лица стремятся проявить свое явное неуважение к обществу, свое неприятие общепризнанных норм морали»3. Исходя из анализа ст. 212—213 УК РФ, следует прийти к выводу, что если хулиганские побуждения являются обязательным признаком хулиганства, то в массовых беспорядках наличие такого признака не обязательно, но наличие их — возможно. Кроме того, содержание действий, входящих в объективную сторону хулиганства, могут характеризовать и массовые беспорядки, при этом при квалификации таких действий не требуется ссылки на ст. 213 УК РФ. Содеянное должно быть квалифицировано только по соответствующей части ст. 212 УК РФ.

1Ñì., íàïð.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Ю.В. Гра- чева, Л.Д. Ермакова и др.; Отв. ред. А.И. Рарог. С. 382; Борисов С.В., Дмитренко А.П., Осипов В.А. Óêàç. ñî÷.

2Ñì., íàïð.: Векленко С.В., Якунин А.И. Óêàç. ñî÷. Ñ. 7—16

3Аистова Л.С. Квалификация хулиганства. С. 21.

По этому поводу Ю.Н. Демидов, исследовав мотивы организации массовых беспорядков и участия в них, отмечает, что наряду с недовольством социально-экономическими условиями жизни, деятельностью органов власти и управления, национальной неприязнью, политическим экстремизмом, чувством мести, зависти, злобы, самосохранения, националистическими побуждениями субъективная сторона массовых беспорядков может быть основана и на хулиганских побуждениях1. К этим мотивам некоторые исследователи добавляют желание дезорганизовать деятельность учреждений, корыстные побуждения2. Таким образом, хулиганские побуждения — это один из мотивов совершения массовых беспорядков, но далеко не единственный.

Следует заметить, что в связи с имеющимися недостатками конструкции ст. 212 УК РФ и затрудненностью доказывания умысла большого количества людей на совершение массовых беспорядков данная статья практически не применяется, а действия лиц зачастую квалифицируются по ст. 213 УК РФ. В связи с этим В.Б. Боровиков указывает, что наличие предварительного сговора всех участников массовых беспорядков маловероятно, поскольку эти участники действуют с внезапно возникшем умыслом3, а участники группового хулиганства (ч. 2 ст. 213 УК РФ) действуют только с прямым умыслом.

Одним из оснований разграничения хулиганства и массовых беспорядков мог бы стать количественный критерий, т.е. коли- чество участвующих в массовых беспорядках. Этот показатель играет немаловажную роль в квалификации преступления, предусмотренного составом ст. 212 УК РФ, в зависимости от того, насколько велика толпа, может ли быть причинен больший или меньший вред правоохраняемым объектам. Вместе с тем следует признать, что, исходя из существующей на сегодняшний день конструкции ст. 212 и 213 УК РФ выработать иные разграничи- тельные признаки этих преступлений, помимо вышеуказанных, не представляется возможным. Вместе с тем в случае определения понятия «массовость» в ст. 212 УК РФ разграничить данные преступления особого труда не составит.

1Ñì., íàïð.: Демидов Ю.Н. Массовые беспорядки: уголовно-правовой и криминологический аспекты. М., 1994. С. 34—35.

2Ñì., íàïð.: Векленко С.В., Якунин А.И. Óêàç. ñî÷. Ñ. 4—11.

3Ñì., íàïð.: Уголовный закон в практике районного суда: Науч.-практ. пособие / Под ред. А.В. Галаховой. М.: Норма, 2007. С. 498.

Нельзя не обратить внимание и на то, что в процессе массовых беспорядков могут совершаться преступления, требующие дополнительной квалификации, — умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, убийство, посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа, разбой. Что же касается хулиганских действий, то анализ содержания ст. 213 УК РФ позволяет утверждать, что описанные в ней действия, исходя из их объекта, объективной и субъективной стороны, полностью охватываются составом массовых беспорядков (ст. 212 УК РФ) и при применении этой нормы дополнительная квалификация действий виновного по ст. 213 УК РФ не требуется.

Таким образом, при отграничении группового хулиганства от массовых беспорядков следует учитывать, что, в случае если конкретные действия характеризуются исключительно хулиганскими или экстремистскими мотивами, такие действия следует квалифицировать как хулиганство. В случае если субъективная сторона деяния характеризуется хулиганскими или «экстремистскими» побуждениями, критерием разграничения данных преступлений является признак массовости и связанная с ним характеристика непосредственного объекта преступления.

Существенные сложности в настоящее время существуют при отграничении хулиганства от состава такого преступления, как «вандализм» (ст. 214 УК РФ). Эти сложности были обусловлены включением в структуру ст. 213 УК РФ п. «б» ч. 1, предусматривающего ответственность за хулиганство, совершенное по экстремистским мотивам. Вандализм, как следует из содержания ч. 1 ст. 214 УК РФ, представляет собой осквернение зданий или иных сооружений, порчу имущества на общественном транспорте или в иных общественных местах. Вместе с тем в ч. 2 ст. 214 УК РФ одновременно с введением п. «б» ч. 1 ст. 213 УК РФ, предусматривающего ответственность за совершение данного преступления группой лиц, был введен такой квалифицирующий признак, как совершение данного преступления по экстремистским мотивам.

В силу изложенного представляется, что основными ограни- чительными признаками между двумя анализируемыми составами являются признаки объективной стороны соответствующих преступлений, в первую очередь наличие или отсутствие в действиях виновных грубого нарушения общественного порядка, выражающего явное неуважение к обществу. Кроме того, состав