Теория и практика обеспечения и охраны законности в сфере уголовно-правового регулирования. Монография

Раздел 2 МЕХАНИЗМ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ЗАКОННОСТИ

УГОЛОВНО ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ

Глава 3 ЗАКОННОСТЬ КАК ОБЯЗАТЕЛЬНОЕ УСЛОВИЕ ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТИ И ЭФФЕКТИВНОСТИ УГОЛОВНО ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ

§1. ЗАКОННОСТЬ КАК УСЛОВИЕ ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТИ УГОЛОВНО ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ

Проблемы соотношения законности и целесообразности сущест вуют ровно столько, сколько существуют законодательство, госу дарство и его следствие – государственная власть1. Наиболее остро данная дилемма проявляется в периоды перестройки социально по литического устройства государства и экономического уклада жиз ни в нем. Следствием этих процессов является глубокое реформи рование правовой системы государства, влекущее отказ от прежних стереотипов правового мышления, молниеносное разру шение ранее действовавшей нормативной основы регулирования общественных отношений и нестабильность нового, нарождающе гося лишь постепенно, законодательства. Именно в это время целе сообразность превалирует над законностью. Наиболее ярко подоб

1Именно в рамках реализации государственной власти и следует рассматривать про' блему соотношения законности и целесообразности уголовно'правового регулиро'

ный подход в правовом регулировании проявился в первые годы со ветской власти. «Плох тот революционер, – писал В.И. Ленин, – ко торый в момент острой борьбы останавливается перед незыблемос тью закона. Законы в переходный период имеют временное значение. И если закон препятствует развитию революции, он от меняется или исправляется»1.

Однако подобная дилемма в истории нашего государства возника ла и позже. Так, в начале 1990 х гг. на официальном государственном уровне был выдвинут лозунг: «Разрешено все, что прямо не запре щено законом», сводивший право исключительно к запретам. Тем са мым отвергалось регулятивное начало права, а закон подлежал ис полнению лишь в том случае, если он отвечал реальным социальным отношениям в обществе, т.е. был целесообразен.

Другими словами, древняя аксиома законности «Dura lex, sed lex» подвергается сомнению и уступает место доктрине целесообразнос ти. Главная ее идея состоит в отказе от применения неопределенных правовых норм, т.е. в ничтожности нормативного положения по при чине его неясности «void for vagueness»2.

Конечно, без целесообразности в процессе правотворчества, а в большей степени при реализации положений уголовного законода тельства обойтись нельзя, поскольку невозможно разработать уни версальный закон, отвечающий потребностям любого юридического факта. Имея максимальную степень обобщения, уголовный закон из начально ориентирован на применение его с учетом целесообразнос ти. Другое дело – в нем должны содержаться нормативные критерии этой самой целесообразности3, отграничивающие ее от произвола правоприменителя. Часть таких критериев законодатель уже опре делил в УК РФ. К их числу следует отнести, в частности, принципы уголовной ответственности и дефинитивные нормы Общей части УК РФ. Однако многие положения уголовного закона, непосредственно связанные с принятием решений исходя из положения целесообраз ности (например, нормы об освобождении от уголовной ответствен ности и наказания) не имеют четко выраженной нормативной осно вы. Поэтому в теории уголовного права и не прекращается дискуссия о неотвратимости уголовной ответственности.

Несмотря на важность обозначенной проблемы, в научной лите ратуре по уголовному праву она не нашла достойного отражения1.

1 Ленин В.И. Полн. собр. соч. В 55 т.. М., 1958–1965. Т. 36. С. 504.

2Козочкин И.Д. Принцип законности в современном американском уголовном праве // Правоведение. 2005. № 6. С. 50.

Главный вектор предшествующих исследований был направлен на поиск целесообразности в сфере реализации охранительно репрес сивной функции уголовного права, при этом оставляя за рамками ис следования его регулятивную направленность.

Истоки подобного восприятия исследуемого нами понятия имеют нормативный характер и впервые в уголовном законодательстве бы ли сформулированы в УК РСФСР 1926 г., ст. 44 которого определяла, что «обязанность загладить вред возлагается на осужденного в слу чаях, если суд признает целесообразным, чтобы именно сам осуж денный устранил последствия совершенного им правонарушения или причиненного потерпевшему ущерба». А в ч. 2 этой статьи опре делялись и правовые рамки подобной целесообразности – «эта мера социальной защиты не может, однако, превышать по своей тяжести меры социальной защиты, определенной приговором в качестве ос новной».

Так в дальнейшем получилось и в теории уголовного права. Уче ные стали рассматривать целесообразность в аспекте реализации уголовной ответственности и наказания, связав ее с проблемами су дебно следственного усмотрения2.

Однако с философской точки зрения целесообразность имеет бо лее широкое понятие и представляет собой свойство процессов и яв лений приводить к определенному результату, цели в широком или условном смысле слова3.

Другими словами, целесообразность – это заложенное изначально в том или ином виде деятельности стремление достичь обозначенной цели, т.е. идеального представления о должном, позитивном (поло жительном), определенными средствами, действие в направлении установленной цели.

Нас же интересует не столько общий, философский подход к оп ределению целесообразности, сколько его уголовно правовой аспект. При этом сложность задачи определения целесообразности в сфере уголовно правового регулирования связана с наличием нескольких неизвестных, без которых невозможно определить само понятие, уяснить содержание целесообразности, а также обозначить ее кри терии.

Итак, если исходить из буквального понимания целесообразнос ти, то здесь во главе угла стоят цели закона или регламентированные им цели деятельности. Именно они и обусловливают ее понятие и со держание.

Во первых, это сами цели уголовного законодательства1 и выте кающие из них цели уголовно правового регулирования. Они, в свою очередь, непосредственно связаны с теми функциями, которыми на делено уголовное право. Это и предопределило наше убеждение, вы сказанное ранее, в необходимости обозначения в уголовном законе цели уголовно правовой охраны, цели уголовно правового регулиро вания и цели наказания или, в более широком аспекте, включающем в себя иные меры уголовно правового характера, – цели уголовно правовой репрессии2.

Во вторых, исходя из определенных целей, станет возможным обозначить, а затем и детализировать конкретные задачи уголовно правового регулирования, т.е. ступени (этапы) достижения обозна ченных целей, а значит, и те конкретные пути, которыми они могут быть достигнуты.

В третьих, проблему определения понятия и содержания целесо образности уголовно правового регулирования необходимо увязать с конкретными причинами, которые порождают противоправные со циальные процессы в обществе.

Следовательно, интересующий нас аспект целесообразности за ключается в том, что уголовное законодательство в целом или кон кретная норма уголовного права в частности должны воздейство вать не столько на общественно опасный результат совокупности конкретных деяний в рамках определенного негативного социально го процесса, сколько на причины, порождающие данный результат. В этой связи немаловажными являются два факта. Во первых, для обоснования целесообразности уголовно правового регулирования указанные причины должны иметь нормативный характер, т.е. быть следствием итога упорядочения конкретных общественных отноше ний регулятивными отраслями права. Во вторых, должна отсутство вать возможность дальнейшего совершенствования комплексного процесса упорядочения общественных отношений посредством регу лятивных отраслей права или возможность его охраны иными юри дическими средствами.

В этом отношении нельзя полностью согласиться с точкой зрения П.С. Дагеля, утверждающего, что «нецелесообразность борьбы с ка кими либо деяниями мерами уголовной репрессии может обусловли

ваться и тем, что их общественная опасность недостаточно осознана и среди большинства населения не выработалось отношения нетер пимости к ним»1. Мы же как раз полагаем, что нельзя связывать це лесообразность уголовно правового регулирования исключительно с общественной опасностью деяния. При ее обосновании необходимо учитывать и противоправность, но не ту, которая заложена в качест ве признака в понятие преступления, а непосредственно связанную с нарушением в результате указанных деяний норм регулятивных от раслей права.

Вызывает возражение и утверждение автора об условии уголов но правового регулирования. Если согласиться с П.С. Дагелем, то тогда следует отменить уголовную ответственность за наиболее распространенные преступления, например, за кражу, которая яв ляется самым массовым и самым интенсивно растущим преступле нием.

Рассматривая состояние, структуру и динамику краж в России, В.В. Лунеев отмечает, что за последние 30 лет, и особенно с середи ны 1960 х гг., кражи в СССР (а потом и в России) интенсивно росли. К 1991 г. их абсолютное число увеличилось в 9,5 раза (кражи лично го имущества – в 9,2 и государственного – в 10,2 раза), это притом, что вся преступность за это время увеличилась в 5,6 раза. Доля краж в структуре преступности в 1956–1987 гг. колебалась в пределах од ной трети (т.е. кражи росли пропорционально всей преступности). За три года до распада СССР удельный вес краж подскочил до 55,2%. Особенно интенсивно росли кражи автомобилей (с 1967 по 1990 год они увеличились в 27,4 раза). И в этом случае прирост приходится на последние три года2.

Анализ статистических данных первых 8 лет ХХI в. о зарегист рированных в Российской Федерации преступлениях также пока зывает, что криминологическая картина не изменилась – кражи по прежнему составляют более 40% от всех совершаемых в стране преступлений.

Восприятие кражи населением вполне терпимо, что подтвержда ют народные поговорки: «Не украдешь – не проживешь»; «От сумы да от тюрьмы не зарекайся».

Последний пример наглядно показывает: если воздействовать лишь на результат обозначенного социального процесса, то эффек тивность уголовно правового регулирования будет минимальной. Преградив дорогу одному негативному его проявлению, тут же сле дует ожидать другой формы аналогичного общественно опасного

целесообразной, и Законом от 8 декабря 2003 г. указанное преступ ление совершенно справедливо было исключено из УК РФ. Хотя во прос о необходимости подобного специального состава возникал еще в 70 х годах прошлого века. Так, Пленум Верховного Суда СССР от 14 марта 1975 г. № 2 разъясняя трудности судебной практики по де лам об обмане покупателей и заказчиков, указал, что действия лица, производящего расчеты с гражданами в иных учреждениях, пред приятиях, организациях, нежели те, что упомянуты в ст. 156 УК РСФСР (ст. 200 УК РФ), и совершившего обман, должны квалифици роваться как мошенничество. Тем самым Суд фактически признал возможность уголовно правовой охраны общественных отношений в сфере оказания потребительских услуг не специальной, а общей нормой уголовного закона, что и было сделано значительно позже, но уже на законодательном уровне.

Данный пример наглядно показывает: как бы полно ни пытался законодатель обеспечить охрану указанного вида отношений, какие бы суровые наказания ни предусматривались за нарушение уста новленных запретов на первоначальном этапе уголовно правового регулирования, постоянные изменения социально экономических факторов вынуждали его расширять и сферу запретов, что в конеч ном счете привело к созданию нецелесообразной уголовно правовой конструкции. Вектор охраны, первоначально призванный решить временные задачи, впоследствии ошибочно стал рассматриваться как постоянный. В то же время посредством применения указанной нормы велась борьба не с причиной отсутствия товаров в магазинах или низкого качества оказываемых населению услуг, а со следстви ем низкой эффективности социалистической системы хозяйствова ния. Это стало возможным благодаря, в том числе, отсутствию в уго ловном законе четко сформулированных целей регулирования и охраны. Следствием указанной нецелесообразной уголовной полити ки стала продолжающаяся до настоящего времени конфронтация правоохранительных органов и населения, не осознающего логику действий власти.

Конечно, не вызывает сомнения то, что в связи с принятием како го либо регулятивно правового акта, т.е. при упорядочении правом сложившихся, возникших или возникающих общественных отноше ний, создается потенциальная потребность в охране предписаний данного акта. Другой вопрос: какие из правоотношений будут выбра ны в качестве приоритета охраны и какие правовые средства для это го будут задействованы. При этом неизменным должен быть один по стулат: в перечне указанных средств уголовно правовой охране надо отводить исключительное место. Она должна быть последним аргу

78 ментом в попытке воздействия на негативные тенденции, которые, согласно правовому прогнозированию или анализу юридической

практики, может вызвать соответствующий правовой акт. Наиболее целесообразным вариантом развития института юридической ответ ственности будет наделение уголовного законодательства ролью дуб лирующего правового средства, обеспечивающего реализацию охра нительного потенциала других отраслей права. В большей степени это относится к дополнению административно правовых предписа ний или запретов. В предлагаемом варианте механизм охраны будет иметь логическую ступенчатую структуру и состоять из следующих звеньев: правовая норма, непосредственно регулирующая общест венные отношения; охранительная норма этого же нормативного ак та; административно правовая охранительная норма (норма КоАП РФ); уголовно правовая норма.

Предлагаемая точка зрения на целесообразность уголовно право вого регулирования подтверждается как конституционными прин ципами справедливости и соразмерности ограничений прав и свобод конституционно значимыми целями (преамбула; ст. 55, ч. 3 Консти туции РФ), так и нормой, сформулированной в ч. 2 ст. 14 УК РФ.

По мнению Конституционного Суда РФ, значение указанных по ложений состоит в том, что декриминализация тех или иных деяний может осуществляться не только путем внесения соответствующих изменений в уголовное законодательство, но и путем отмены норма тивных предписаний иной отраслевой принадлежности, к которым отсылали бланкетные нормы уголовного закона, либо ограничения объема уголовно правового регулирования в результате законода тельного признания какого либо деяния не представляющим обще ственной опасности, свойственной именно преступлениям, и влеку щим на данном основании административную или иную, более мягкую, ответственность1.

Таким образом, возникает необходимость в определении целесо образности не столько уголовно правовой нормы как способности «законодателя в нормах уголовного закона закреплять наиболее эф фективные средства противодействия преступности»2, сколько ком плексного регулятивно охранительного подхода к упорядочению об щественных отношений.

Подобный взгляд на целесообразность с позиций общетеоретиче ских правовых обобщений мы находим у В.С. Афанасьева. Он пред

1Определение Конституционного Суда РФ от 10 июля 2003 г. № 270'О «Об отказе в принятии к рассмотрению запроса Курганского городского суда Курганской области о проверке конституционности части первой статьи 3, статьи 10 Уголовного кодекса

лагает рассматривать изучаемую нами дефиницию в более широком аспекте – в аспекте правового регулирования, понимая под ним «не обходимость выбора строго в рамках закона наиболее оптимальных, отвечающих целям и задачам общества вариантов осуществления правотворческой и правореализующей деятельности (поведения)»1.

Примерно таких же взглядов на целесообразность в праве при держивается и А.Д. Бойков. Придавая ей значение принципа право творчества, автор не ограничивает содержание целесообразности лишь выбором альтернативных законодательных решений, опреде лением способов и пределов правового регулирования, а рассматри вает ее и в качестве условия правоприменения2.

Особого внимания заслуживает позиция П.А. Фефелова, связыва ющего целесообразность уголовно правового регулирования с целя ми и задачами уголовной политики и борьбы с преступностью3. Пола гаем, что хотя уголовная политика, как и любая иная разновидность политики государства, несомненно, воздействует на состояние зако нодательства в государстве, ограничивать целесообразность уголов но правового регулирования лишь волей государственной власти нельзя. В этом аспекте важнейшее значение, как уже отмечалось, имеют регулятивное законодательство и социально экономическая необходимость, а также международные политико правовые обяза тельства Российской Федерации в сфере противодействия отдель ным, наиболее актуальным, видам преступлений.

С учетом сказанного полагаем, что под целесообразностью уго ловно правового регулирования следует понимать необходимость обеспечения эффективной охраны общественных отношений, упорядоченных регулятивными отраслями права средствами уголовного закона и в соответствии с целями и задачами, стоя щими перед ним в каждый конкретный момент общественного развития.

Предлагаемое определение отличается от существующих в тео рии прежде всего присутствующей в нем связью в формате уголов ного закона таких категорий, как «необходимость» и «эффектив ность».

Таким образом, целесообразны лишь тот закон, та правовая нор ма, которые не только направлены на достижение целей и задач ре гулирования, но и соответствуют требованию эффективности, т.е. призваны с максимальной рациональностью воздействовать на кон