Теория и практика обеспечения и охраны законности в сфере уголовно-правового регулирования. Монография

делы юридической сферы. В силу этого можно утверждать, что они воплощаются в уголовном законе посредством правовых категорий, одной из таких категорий как раз и выступает принцип законности. Однако и указанные выше гуманистические идеалы и социальные ценности наполняют законность социальным содержанием, «конкре тизируются применительно к уголовному праву в принципах личной и виновной ответственности ...»1.

Действительно, принцип законности в его классическом выраже нии связан с осознанием обществом того непреложного факта, что только закон может обеспечить воплощение в законодательстве за дач уголовного права с позиций справедливости, равенства и гума низма. Именно законодательное определение преступности и нака зуемости общественно опасных деяний является необходимой формой их перехода из насущных социальных потребностей и науч ных доктрин в нормы уголовного законодательства.

Так, например, законность выражается в равенстве всех перед законом, т.е. второй принцип дополняет первый, является гарантией его соблюдения.

2.2. Взаимодействие принципов уголовной ответственности

Вопросы взаимодействия принципов уголовного законодательст ва проявляются прежде всего при комплексной их реакции на нару шение основополагающих идей уголовного права. Данное утвержде ние следует пояснить на примере. По мнению А.И. Зубкова, неточности формулировок главы 15.1 УК РФ создали реальные усло вия для нарушения принципа справедливости. Это вызвано неяснос тью критериев, по которым был произведен отбор 45 статей УК РФ, включенных в ч. 1 ст. 104.1 УК РФ. Несмотря на то, что среди этих преступлений есть и хищения – ст. 164 УК РФ «Хищение предметов, имеющих особую ценность», законодатель игнорировал такие широ ко распространенные тяжкие преступления, посягающие на право собственности, как разбой и вымогательство2. Автор предполагает, что суды могут отступать от указанного перечня преступлений и применять конфискацию по более широкому кругу преступлений, в том числе и по ст. 162 и 163 УК РФ.

Для урегулирования создавшейся ситуации А.И. Зубков предла гал принять постановление Пленума Верховного Суда РФ, в котором

1Мальцев В.В. Указ. раб. С. 102; Он же. Равенство и гуманизм как принципы уголовно' го законодательства // Правоведение. 1995. № 2.

2 Зубков А.И. Правовая природа конфискации и ее место в системе иных мер уголов' но'правового характера, предусмотренных УК РФ // Сб. «Актуальные проблемы эко' 61 номики, управления, права». Материалы V'ой межвузовской конференции. М., 2006.

С. 205.

уточнялся бы перечень статей, предусматривающих конфискацию имущества, и раскрывалось бы содержание неясной терминологии статей главы 15.1 УК РФ, например, значение терминов «приобщен ное имущество» и «преобразованное имущество»1.

Конечно, в том случае, если Пленум Верховного Суда РФ под твердит указанный перечень преступлений (ч. 1 ст. 104.1 УК РФ), то юридически к нему претензий не возникнет, а если расширит воз можности конфискации имущества? Это в свою очередь повлечет на рушение положений ч. 2 ст. 3 УК РФ, т.е. создаст возможность при менения уголовного закона по аналогии.

Следовательно, первоначальное нарушение принципа справедли вости может привести к попыткам его исправления сомнительными с правовых позиций способами, что повлечет нарушение принципа за конности уголовной ответственности.

Однако наряду с непосредственным и взаимосвязанным воздейст вием основополагающих положений уголовного законодательства на процесс упорядочения общественных отношений более распростра нена индивидуальная (обособленная) экстраполяция отдельного из обо значенных в УК РФ принципа на тот или иной элемент конкретной нор мы уголовного права. В этом случае законность выступает в качестве правового индикатора допустимости предлагаемых законодателем формулировок. Она предоставляет возможность судить о соответствии указанных принципов нормативным предписаниям Уголовного кодекса.

Так, принцип равенства содержит социально физиологические критерии личности, в соответствии с которыми должна наступать рав ная уголовная ответственность. Напомним, что среди них названы убеждения и принадлежность к общественным объединениям. Однако уголовный закон называет, в частности, экстремистскую деятель ность, которая характеризуется определенными мотивами (см., на пример, п. «е» ч. 1 ст. 63 УК РФ) и действиями, в том числе созданием экстремистского сообщества и участием в нем (ст. 282.1 УК РФ).

Полагаем, что действующую редакцию ст. 4 УК РФ необходимо конкретизировать посредством указания на незапрещенность уго ловным законом. Например, «...убеждений, принадлежности к обще ственным объединениям, не запрещенным настоящим Кодексом...» и далее по тексту.

Подобные запреты возможны только на основе норм международ ного права и национального законодательства, например, Федерально го закона от 25 июля 2002 г. № 114 ФЗ «О противодействии экстре мистской деятельности»2.

62 1 Зубков А.И. Указ. раб. С. 205.

2 СЗ РФ. 2002. № 30. Ст. 3031.

Полагаем, что не выдерживает критики с позиции законности и принцип справедливости (ст. 6 УК РФ). В нем установлены критерии уголовно правовой репрессии и иных мер уголовно правового при нуждения. К их числу закон относит: характер и степень обществен ной опасности, обстоятельства совершения преступления и характе ристику личности виновного. Анализируя положения Общей части уголовного закона, легко убедиться: ни один из обозначенных в ука занной статье параметров справедливости точно не установлен и не определен. Получается своеобразная задача, в которой все условия неизвестны. Поэтому и принцип справедливости носит декларатив ный характер, допустимый для конституционных положений, но не для уголовного закона. Нельзя требовать законности исполнения нор мы, если в ней изначально заложены нерешаемые положения. И это приводит к существенным нарушениям прав осужденных.

Так, например, из материалов уголовного дела установлено: С., придя добровольно с повинной в органы следствия после трех лет на хождения в розыске за совершение группового разбойного нападения, был осужден на максимальный срок наказания. Суд не признал посту пок С. как явку с повинной, так как, по мнению судьи, он не подпадает под определение, данное в ст. 142 УПК РФ. Налицо субъективный под ход при принятии решения, а следовательно, нарушение не только справедливости, но и законности. Мы полагаем, что в ст. 6 УК РФ надо установить взаимозависимость справедливости и обоснованности на казания, что в большей степени отвечает правовому содержанию справедливости как принципа уголовного законодательства.

Требования справедливости должны обязательно сочетаться с за конностью. Виновному не может назначаться наказание, вообще не предусмотренное уголовным законом. Поэтому прав В.Д. Филимонов, утверждая, что «действующее уголовное законодательство далеко не всегда способствует восстановлению социальной справедливости», и предлагает подобные изъяны устранять посредством изменения за конодательства. В частности, он высказывает суждение об отмене ус ловно досрочного освобождения для осужденных к пожизненному лишению свободы и о запрете применения к ним амнистии и помило вания1. В части доминирования принципа справедливости над закон ностью с В.Д. Филимоновым можно спорить или соглашаться, но в контексте нашего исследования важен его подход к разрешению обо значенной проблемы – изменение справедливости репрессивных на чал уголовного права исключительно на началах законности.

1 Филимонов В.Д. Восстановление социальной справедливости как цель уголовного наказания // Категория «Цель» в уголовном, уголовно'исполнительном праве и кри' 63 минологии: Материалы IV Российского конгресса уголовного права, состоявшегося

28–29 мая 2009 г. М.: Проспект, 2009. С. 410.

Однако есть и иные мнения. Так, П.А. Фефелов сводит взаимодей ствие уголовно правовых принципов к выполнению практических задач путем реализации принципов законности, справедливости и гуманизма через принцип неотвратимости уголовной ответственнос ти и индивидуализации наказания, придавая первым – «общеправо вым принципам» – вспомогательную роль по отношению к «основным принципам уголовного права»1. Полагаем, что подобное понимание взаимосвязи принципов не совсем отвечает современному уголовно му законодательству2 и условиям их функционирования.

С одной стороны, действующее уголовное законодательство, пре дусматривая многочисленные поощрительные нормы об освобожде нии от уголовной ответственности, своим содержанием свидетельст вует о сомнительности наличия (даже в его научной интерпретации) принципа неотвратимости уголовной ответственности. Существует неоспоримый постулат – из принципа не может быть исключения. Иначе это будет уже не принцип, а правило. С другой стороны, прин цип индивидуализации, предлагаемый П.А. Фефеловым, нашел свое правовое место не в уголовном, а в уголовно исполнительном законо дательстве, что также делает сравнение его с принципами уголовно го закона не совсем корректным.

Конечно, в научной дискуссии могут предлагаться соответствующие поправки в уголовный закон, но при этом следует четко представлять, что нет преступления и нет наказания без указания на то в уголовном законе. Только при таком понимании уголовно правового механизма ре гулирования можно судить о роли того или иного принципа в их систе ме. Автор же утверждает, что первоначально надо определиться с уго ловной ответственностью и наказанием, а лишь потом решать вопросы о криминализации общественно опасного деяния. Подобное, как мы ви дим, противоречит правовой логике и принципу господства права.

Тем не менее, уголовно правовые принципы воздействуют друг на друга, поскольку имеют единую направленность, необходимую для до стижения цели уголовного законодательства – охраны наиболее важ ных объектов от противоправных общественно опасных посягательств.

2.3. Соотношение законности и гуманизма в уголовном праве

Современная концепция обозначенного взаимодействия принци пов содержит множество неточностей и поэтому не может быть при

1Фефелов П.А. Механизм уголовно'правовой охраны. Основные методологические проблемы. М.: Наука, 1992. С. 104–107.

2 Напомним, что мы допускаем существование в теории уголовного права более рас' 64 ширительного перечня принципов, в том числе прямо не определенных в уголовном законе. Но в этом случае они выступают в роли не принципов законодательства

(норм'принципов), а принципов права.

знана удовлетворительной. Во первых, это касается требования об обеспечении безопасности человека средствами уголовного законо дательства. Полагаем, что подобная формулировка скорее претенду ет на цель уголовного закона, чем на его принцип. Напомним, что под принципами уголовного права понимаются исходные начала, в соот ветствии с которыми строится система уголовного права и уголовно правовое регулирования в целом1. Это, можно сказать, классическое определение. Но оно ставит вопрос: а встречаются ли в науке более оригинальные определения принципа? Возможно, обозначенное за конодателем выражение принципа гуманизма подойдет к какому либо иному понятию принципа?

Отвечая на поставленные вопросы, следует привести определение принципов уголовного права, данное И.В. Коршиковым. Он предлагает принципами уголовного права именовать «обусловленные закономерно стями и потребностями общественного развития требования общества к государству, облеченные в форму закона, по обеспечению прав и свобод человека и гражданина в процессе принятия уголовных законов и их ре ализации в рамках задач уголовного законодательства»2.

Несмотря на общую неполноту и условность большинства состав ляющих фрагментов данного определения, заявленный в ст. 7 УК РФ принцип гуманизма не укладывается даже в указанные размытые рамки, например, своей однобокостью. Почему то законодатель по считал, что гуманизм в уголовном праве должен быть связан только с потребностями осужденных.

Более того, принцип права должен фиксировать не какую то иде альную, трудно достижимую социально правовую категорию, типа безопасности человека, а вполне реальные положения, которые мо гут быть развиты в основной части закона. В связи с этим мы предла гаем исключить из ст. 7 УК РФ часть первую.

Во вторых, в ч. 2 названной статьи изложены антицели наказа ния, которые ближе уголовно исполнительному законодательству. Уголовный кодекс ведь не регулирует порядок исполнения и отбыва ния наказаний. Это прерогатива УИК РФ.

Следовательно, принцип гуманизма в той редакции, в какой он сформулирован в ст. 7 УК РФ, не может быть признан законным с по зиции его возможной реализации в Уголовном кодексе – он не соот ветствует предмету уголовно правового регулирования.

Интересные суждения в рамках теории права высказывает Е.В. Кашкина. Она предлагает именовать рассматриваемый нами принцип не принципом гуманизма, а принципом гуманизма юриди

ной деятельности – преступника (лица, совершившего общественно опасное деяние) и потерпевшего (жертвы деяния, запрещенного уго ловным законом).

Полагаем, что в этом ряду интересов незаслуженно умаляются ин тересы жертвы преступления, которые как раз и необходимо охра нять средствами уголовного закона, причем не так, как это делается сейчас в отношении дел (преступлений) частного характера, а по средством изменения материально правовой идеологии правоотно шения «преступник – жертва». Для этого необходимо изменить систе му наказания, переориентировав ее в направлении обеспечения охраны (можно даже сказать, уголовно правовой защиты) интересов общества и личности, а не только государственных интересов, как это имеет место в действующей редакции УК РФ. Уголовно правовая ох рана государственных интересов должна превалировать лишь там, где они выступают в качестве основного объекта преступного посяга тельства.

2.4.Влияние принципа законности на принципы и принципиальные положения уголовного законодательства

Ни у кого из ученых правоведов не вызывает сомнения воздейст вие принципа законности прежде всего на законодательные акты, принимаемые в плане изменений и дополнений к УК РФ. Подобной точки зрения придерживается, например, Д.В. Кияйкин. Он предла гает принцип законности рассматривать в качестве способствующе го процессу уголовного законотворчества1.

С подобным утверждением согласиться можно лишь в том слу чае, если рассматривать принцип законности в его конституционном содержании. Только в данном аспекте именно принцип законности обязывает законодателя тщательно выверять намеченные преобра зования уголовного законодательства на предмет их соответствия другим разного уровня принципам, в том числе отраслевым. Правда, в некоторых научных источниках подвергают сомнению четкость реализации в УК РФ теоретических воззрений на предмет законно сти уголовно правового регулирования. В качестве аргумента при водят положения ч. 1 ст. 3 УК РФ о том, что преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно правовые последствия оп ределяются только настоящим Кодексом, противоречащие ст. 9 УК РФ «Действие уголовного закона во времени». В этой статье опреде лено, что преступность и наказуемость деяния определяются уго ловным законодательством, действовавшим во время совершения этого деяния. На этом основании авторы делают вывод о том, что со

67

1 Кияйкин В.Д. Указ. раб. С. 110.

держание принципа законности следует привести в соответствие со ст. 9 УК РФ1.

Подобное утверждение представляется необоснованным, по скольку взаимоотношение ст. 3 и ст. 9 УК РФ в точности соответст вует конституционному положению о запрете обратного действия уголовного закона (ст. 54 Конституции РФ). Однако это противоре чие2 наглядно демонстрирует особую направленность принципа за конности прежде всего на действия законодателя, а не правоприме нителя.

Принцип законности в уголовном законе имеет и иное сущест венное значение. С формальной стороны он определяет структуру норм Особенной части УК РФ. Согласно его требованию преступное деяние обязательно должно содержать признаки противоправнос ти (преступность деяния), а санкция нормы – виды и размеры нака заний, предусмотренных УК РФ (наказуемость деяния). Только та кой подход позволит законодателю так сформулировать закон, что он будет воспринят правоприменителем в единстве его буквы и смысла. Другими словами, только отражение принципов уголовного права в уголовном законе в виде норм принципов создает условия для их влияния на законодателя и правоприменителя. Это умоза ключение прямо вытекает из утверждения С.С. Алексеева о том, что «именно в письменных документах, имеющих статус «закона», открывается возможность по максимуму реализовать, наряду с другими преимуществами, права «в законе», важнейшее из таких преимуществ – обеспечить строгую определенность складываю щихся в обществе отношений и порядков»3. Это, в свою очередь, дает возможность создания такого порядка в общественной жизни, в соответствии с которым можно при помощи правовых средств добиться реальности законодательных установлений. В этом, соб ственно, и заключается практическая направленность принципа законности, в том числе законности уголовно правового регулиро вания.

принципиальные положения отдельных институтов уголовного пра ва (принципиальные нормы правовых институтов или уголовного права)1.

Системный подход при изучении принципов уголовного законода тельства необходим, т.к. позволяет установить взаимосвязь между ними и определить пробелы в правовом регулировании. Так, прин цип законности регулирует сферу применения других принципов уголовного закона в силу того, что он определяет порядок признания преступности и наказуемости общественно опасного деяния – только на основе УК РФ. Конкретизирует положения ч. 1 ст. 3 УК РФ норма, содержащаяся в ч. 1 ст. 7 УК РФ, о том, что уголовное законодатель ство обеспечивает безопасность человека.

Дополняют эти императивные предписания принципиальные нормы об уголовной ответственности. Так, ст. 5 УК РФ предписывает запрет на привлечение к уголовной ответственности за невиновное причинение вреда; ст. 4 УК РФ обязывает привлекать к уголовной ответственности лиц на равных условиях, т.е. независимо от пола, расы, национальности, языка и других обстоятельств; ст. 6 УК РФ требует от законодателя и правоприменителя, чтобы наказание и иные меры уголовно правового характера были справедливыми, т.е. соответствовали характеру и степени общественной опасности пре ступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного.

Следовательно, принципы уголовного закона имеют объектив ный характер, поскольку напрямую не связаны с осуждением лиц, совершивших преступления, а обращены к законодателю. Принци пы же уголовной ответственности, наоборот, носят субъективный характер, так как они обращены к правоприменителю и обязывают его привлекать к уголовной ответственности только по правилам, установленным ими.

Подобная модель является чисто теоретической, в реальной дей ствительности, как мы уже отмечали, возможна диффузия принци пов, их влияние друг на друга

Рассматривая законность в системе принципов уголовного зако нодательства, нужно делать акцент не на иерархии принципиальных

1Так, например, ст. 8 УК РФ «Основание уголовной ответственности» следует рассмат' ривать в качестве принципиального положения института уголовной ответственности, ст. 60 УК РФ «Общие начала назначения наказания» – в качестве положения института

назначения наказания. В связи с этим утверждением логично предположить, что по' добные общие нормы необходимо включить в каждый уголовно'правовой институт, например, в главу 11 УК РФ «Освобождение от уголовной ответственности» и главу 12 УК РФ «Освобождение от наказания» и пр. В этих нормах следует предусмотреть об'

70 щую концепцию того или иного уголовно'правового института. Это позволит строго регламентировать деятельность законодателя при изменении и дополнении УК РФ, что в свою очередь сделает закон более устойчивым и предсказуемым.