Теоретические и практические аспекты развития современной цивилистической науки. Выпуск 2. Сборник научных трудов

–дореволюционный (с появления первых источников, в т.ч. в Русской Правде до 1917г.) – Свод законов гражданских России устанав-

ливал ответственность за нанесение личной обиды или оскорбления в виде платы за бесчестье в пользу обиженного. Примечательно, что размер платы зависел от состояния или звания обиженного, учитывались также особые отношения обидчика к обиженному;

–социалистический (с 1917 по 1991гг.) – характеризуется полным отрицанием морального вреда, как явления, чуждого советскому человеку;

–современный (с 1991г. по н.в.) – если из-за нарушения личных неимущественных прав и других нематериальных благ гражданин претерпел нравственные или физические страдания, то такое состояние квалифицируется как моральный вред (ст. 151 ГК РФ), который компенсируется в денежной форме.

Практика показывает, несмотря на новизну данного правового института, он оказался весьма востребованным обществом: граждане систематически обращаются в суды с заявлениями о компенсации морального вреда. Однако сравнительно небольшой опыт России в его регулировании, слабая теоретическая база исследований, посвященных проблемам применения данного института в условиях рынка, порождают многочисленные проблемы теоретического, законодательного и правоприменительного характера. К примеру, до сих пор в практике российских судов отсутствует единый подход к решению таких вопросов, как:

а) соотношение морального вреда с другими видами вреда; б) применение исковой давности к требованиям о компенсации мо-

рального вреда; в) допустимость перехода требований о компенсации морального

вреда к третьим лицам и зачет таких требований; г) право третьих лиц на компенсацию морального вреда, причинен-

ного смертью потерпевшего; д) особенности применения института компенсации морального

вреда к требованиям о защите чести и достоинства; е) взаимодействие гражданско-правового института компенсации

морального вреда с институтами других отраслей права и др. Институт компенсации морального вреда совсем недавно получил

закрепление в отечественном гражданском законодательстве и еще находится в стадии становления. Особенность морального вреда состоит

втом, что ответственность за его причинение имеет ярко выраженный компенсационный характер. В отличие от имущественного вреда, который может быть точно определен и возмещен (потерпевшему вместо имущества, утраченного в результате правонарушения, предоставляется его эквивалент в натуральной или денежной форме, что позволяет

81

без потерь восстановить имущественную сферу потерпевшего), оценить физические и нравственные страдания и возместить нанесенный ими

вред нельзя. Возможна лишь определенная компенсация за причиненный моральный вред, призванная вызвать положительные эмоции и несколько «сгладить» перенесенные страдания. Представляется, что именно в связи с данной особенностью морального вреда законодатель отказался от термина «возмещение морального вреда», примененного в ст.131 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик от 31 мая 1991 г . Сейчас в ст.12, 151, 152, 1099-1101 Гражданского кодекса РФ [1] использовано наименование «компенсация морального вреда», которое больше соответствует природе данного института.

Под вредом в гражданском праве понимаются неблагоприятные изменения в охраняемом законом благе, которое может быть как имущественным, так и неимущественным (нематериальным).

Охраняемые законом неимущественные блага перечислены в Конституции [2] и Гражданском кодексе РФ (далее – ГК РФ) [1]. Это жизнь, здоровье, честь, достоинство, доброе имя, свобода, личная неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна. Причем в Конституции РФ (ч.1 ст.55) подчеркивается, что это перечисление основных прав и свобод не должно толковаться как отрицание или умаление других общепризнанных прав и свобод человека и гражданина. В соответствии с п.2 ст.150 ГК РФ упомянутые права и блага защищаются в предусмотренных гражданским законодательством случаях и порядке, а также в тех случаях и тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (ст.12 ГК РФ) вытекает из существа нарушенного нематериального блага и характера последствий этого нарушения.

В ст.151 ГК РФ моральный вред определяется как «физические или нравственные страдания». Такое же определение морального вреда содержалось и в ст.131 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик.

Определение содержания морального вреда как страданий означает, что действия причинителя вреда обязательно должны найти отражение в сознании потерпевшего, вызвать определенную психическую реакцию [4]. При этом неблагоприятные изменения в охраняемых законом благах отражаются в сознании человека в форме негативных ощущений (физические страдания) или переживаний (нравственные страдания).

Очевидно, что любое неправомерное действие или бездействие может вызвать у потерпевшего нравственные страдания различной степени и лишить его полностью или частично психического благополучия.

Моральный вред может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной,

82

врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию

гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и др. [3].

Последствия морального вреда могут выражаться в нарушении психического благополучия, душевного равновесия личности потерпевшего. В результате совершенного против него правонарушения потерпевший испытывает (претерпевает, переживает) унижение, раздражение, гнев, стыд, отчаяние, физическую боль, ущербность, дискомфорт. Это может быть связано с возможным или уже наступившим ухудшением отношений на работе, в предпринимательской деятельности, в семье, с ограничением выбора профессии, крушением карьеры и другими психическими переживаниями, которые иногда приводят к нервным заболеваниям и даже к суициду; расстройство нервной системы может стать причиной сердечно-сосудистых, онкологических, желудочнокишечных заболеваний, хотя установить здесь причинную связь весьма проблематично. Указанные негативные явления могут выражаться различным образом, в зависимости от индивидуальных особенностей потерпевшего, социальной и моральной ценности для него объекта посягательства и иных факторов. Но во всех случаях моральный вред есть претерпевание нравственных страданий, унижения, стеснения свободы личности. Это нравственный ущерб, который не должен оставаться вне сферы права.

Важно учитывать, что многие из нарушенных личных прав невосстановимы. Так, если нарушена тайна личной жизни, переписки, телефонных переговоров, врачебная тайна, то они необратимо перестают быть тайной, и удовлетворением потерпевшего в подобных случаях призвана стать компенсация нравственного ущерба. Однако экономические правонарушения — хищение, уничтожение имущества и др. — тоже воздействуют на личность потерпевшего, права которого (в данном случае — имущественные) нарушены. Если право воздействует на личность (а не на вещи, имущество), то и правонарушение (любое) также воздействует на личность, травмирует ее, причиняет нравственный ущерб, сопровождаемый имущественным ущербом.

Сам факт защиты законом достоинства личности посредством ком-

пенсации нравственного ущерба оказывает положительное влияние на психическое состояние потерпевшего, вселяет веру в справедливость. И наоборот, если право оставляет без защиты нравственные переживания, то это дополнительно травмирует психику потерпевшего, ввергая его в состояние безысходности, бесправия, несвободы.

83

Список использованной литературы

1.Конституция РФ. Принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г.

2.Гражданский Кодекс РФ (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (принят ГД ФС РФ 21.10.1994, ред. от 01.09.2013)

3.Постановление Пленума Верховного Суда РФ «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» от 20.12.1994 № 10 // Российская газета. – 1995. – 08 февраля.

4.Эрделевский А.М. Компенсация морального вреда: анализ и комментарий законодательства и судеб-ной практики. – 3-е изд., испр. и доп. – М.: Волтерс Клувер, 2004. – 304 с.

Ламейкина Е.Ю., Мошкович Ю.И.

ОБ ИСТОЧНИКАХ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ СУРРОГАТНОГО МАТЕРИНСТВА

ВРоссии существует определенный законодательный вакуум как в области регулирования репродуктивных прав граждан в целом, так и в области применения современных методов коррекции репродуктивных

нарушений [8, с.56].

Впервую очередь следует назвать Гражданский кодекс, т.к. суррогатное материнство основывается на заключении соответствующего договора, являющегося гражданско-правовым – Глава 39 Гражданского кодекса РФ «Возмездное оказание услуг» (п. 2 ст. 779 ГК РФ) [1].

Также правоотношения в рассматриваемой сфере регулируются главой 6 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. 1996. № 1. Ст. 16, приказом Минздрава России от 30 апреля 2012 № 107н «О порядке использования вспомогательных репродуктивных технологий, противопоказаниях и ограничениях к их применению» [4], затрагивающим чисто медицинские аспекты (пока-

зания и противопоказания к применению данного метода, объем обследований пациентов), и двумя статьями Семейного кодекса РФ, раскрывающими порядок установления родительских прав при рождении ребенка суррогатной матерью [9].

На сегодняшний день вопросы суррогатного материнства регулиру-

84

ются несколькими отраслями права: медицинским, административным, семейным и гражданским.

Все действующие в области здравоохранения законы и иные нормативные акты, принятые в разный период, носят разрозненный, порой, не согласующийся характер.

Внастоящее время приказом Минздрава «О порядке использования вспомогательных репродуктивных технологий, противопоказаниях и ограничениях к их применению» от 30 августа 2012 г. № 107н дано определение методов ВРТ, установлен их перечень и описание, медицинские показания применения каждого из них. В данном приказе изложены некоторые медицинские требования, предъявляемые к субъектам отношений, возникающих при применении указанных методов. Таким образом, приказ посвящен медицинским, а не правовым аспектам применения методов ВРТ, что в принципе соответствует ст. 3 Семейного кодекса РФ, согласно которой все семейные отношения не могут регулироваться ведомственными нормативными актами.

Вотличие от действовавшего ранее приказа Минздрава «О применении метода искусственной инсеминации женщин спермой донора по медицинским показаниям и метода экстракорпорального оплодотворения и переноса эмбриона в полость матки для лечения женского бесплодия» от 28 декабря 1993 г. № 301 [5], в новом приказе Минздрава 26 февраля 2003 г. № 67 появляется понятие суррогатного материнства. Согласно приказу, под суррогатным материнством понимается один из методов терапии бесплодия, при котором отдельные или все этапы зачатия и раннего развития эмбриона осуществляются вне организма.

ВСемейном кодексе РФ имеются лишь две статьи, касающиеся сур-

рогатного материнства. Из этих статей явствует, что, во-первых, суррогатное материнство в РФ разрешено, а, во-вторых, право определять судьбу ребенка предоставлено суррогатной матери. Однако сама процедура суррогатного материнства и природа отношений между суррогатной матерью и супружеской парой не оговорены, что теоретически предполагает возникновение различного рода казусов, а на практике предоставляет суррогатным матерям возможность шантажа генетических родителей.

Вотличие от предыдущих Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан от 1993 г., в новом Федеральном законе от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» [7] несколько более подробно раскрываются понятие и особенности применения суррогатного материнства. Уже в ч. 1 ст. 55 указанного Федерального закона упоминается суррогатное материнство: «Вспомогательные репродуктивные технологии представляют собой методы лечения бесплодия, при применении которых отдельные или все этапы зачатия и раннего развития эмбрионов осуществляются

85

вне материнского организма (в том числе с использованием донорских и (или) криоконсервированных половых клеток, тканей репродуктив-

ных органов и эмбрионов, а также суррогатного материнства)»[7].

В ч. 9 ст. 55 Закона дается определение: «Суррогатное материнство представляет собой вынашивание и рождение ребенка (в том числе преждевременные роды) по договору, заключаемому между суррогатной матерью (женщиной, вынашивающей плод после переноса донорского эмбриона) и потенциальными родителями, чьи половые клетки использовались для оплодотворения, либо одинокой женщиной, для которых вынашивание и рождение ребенка невозможно по медицинским показаниям». В ч. 10 ст. 55 Закона определяется, что «суррогатной матерью может быть женщина в возрасте от двадцати до тридцати пяти лет, имеющая не менее одного здорового собственного ребенка, получившая медицинское заключение об удовлетворительном состоянии здоровья, давшая письменное информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство. Женщина, состоящая в браке, зарегистрированном в порядке, установленном законодательством Российской Федерации, может быть суррогатной матерью только с письменного согласия супруга. Суррогатная мать не может быть одновременно донором яйцеклетки».

Таким образом, можно сделать вывод о том, что позиция государства в отношении самого института суррогатного материнства почти не изменилась. Суррогатное материнство разрешено законом. Но регулируется только так называемое «чистое» суррогатное материнство, когда отсутствует генетическая связь между эмбрионом и суррогатной матерью, которая просто вынашивает ребенка.

Тем не менее, законодательство Российской Федерации в части юридического регулирования вспомогательных репродуктивных технологий пока, к сожалению, остается далеко не совершенным. Большинство медицинских работников, применяющих вспомогательные репродуктивные технологии на практике, юристов, специализирующихся на казусах в этой сфере, да и просто граждан, так или иначе столкнувшихся с этой проблемой, единодушны в том, что необходим закон, который должен четко обозначить все новые процедуры и манипуляции, выполнение которых стало возможным в последние годы в связи с развитием медицинских технологий, дать подробные инструкции по совершению этих манипуляций, регламентировать оформление договорных отноше-

ний медицинских учреждений с пациентами, которые в данном случае выступают в роли клиентов – потребителей медицинских услуг, унифицировать терминологию (в настоящее время наблюдается некоторая путаница в связи с расхождением между юридической и медицинской терминологией). В законодательстве РФ должно найти отражение решение вопросов об условиях применения суррогатного материнства,

86

требованиях, предъявляемых к субъектам отношений при его применении. Должен быть определен круг субъектов, имеющих право на при-

менение вспомогательных репродуктивных технологий, решен вопрос о праве на их применение однополых пар, одиноких мужчин. Кроме того, необходимо определить и закрепить правовой режим используемых при искусственных методах репродукции трансплантатов: спермы, яйцеклетки и эмбриона. Эти особые объекты донорства несут в себе «наследственный материал, участвуют в генетическом формировании человека, определяют его физические и психические качества и устанавливают биологическое родство между донором и реципиентом» [3, с. 96]. С учетом этого необходимо, с точки зрения закона, определить правовой статус донора репродуктивного биологического материала, его права на предоставление трансплантата.

Таким образом, целесообразно принятие комплексного норматив- но-правового акта (например, Федерального закона «О репродуктивных правах»), который будет содержать определение суррогатного материнства, основания возникновения правоотношений по нему, требования к сторонам договора и разрешит вопросы, связанные с установлением происхождения ребенка. Существование подобного документа позволит в некоторой степени устранить пробелы в законодательстве и решить спорные вопросы, касающиеся применения данного способа вспомогательных репродуктивных технологий.

При этом стоит обратить внимание на уже принятые подобные законы в других государствах. Например, очень целесообразным можно назвать Закон Кыргызской Республики «О репродуктивных правах» [6]. Вышеназванный закон, как и любой другой, нельзя назвать идеальным, он не снимает всех проблем, могущих возникнуть при суррогатном материнстве. Тем не менее, ст. 18 этого Закона «Право на использование метода суррогатного материнства» гораздо более детально, чем российский Семейный кодекс, говорит о допустимости и последствиях применения данного способа ВРТ:

«Граждане имеют право на родительство с использованием метода суррогатного материнства».

Использование метода суррогатного материнства возможно только на основании нотариально удостоверенного договора. Договор заключается между супругами и женщиной (суррогатной матерью), давшей согласие на имплантацию эмбриона в целях вынашивания плода и рож-

дения ребенка, независимо от срока его рождения.

Суррогатной матерью может являться женщина в возрасте от 18 до 35 лет, здоровая физически и психически, прошедшая медико-генетиче- ское консультирование.

Суррогатная мать обязана встать на медицинский учет в раннем сроке беременности (до 12 недель), регулярно наблюдаться и строго вы-

87

полнять рекомендации врача, постоянно следить за состоянием своего здоровья; в случае раздельного от супругов проживания, информиро-

вать их о течении беременности.

Супруги, давшие согласие на имплантацию эмбриона суррогатной матери, несут материальные расходы, связанные с ее оздоровлением в период беременности, родов и 42 дней после родов.

Супруги, заключившие договор с суррогатной матерью, могут быть записаны родителями ребенка, рожденного суррогатной матерью, только с ее согласия.

Суррогатная мать не в праве передавать родившегося ребенка никому, кроме супругов, заключивших с ней договор.

При отсутствии согласия суррогатной матери передать рожденного ею в результате имплантации эмбриона ребенка супругам, заключившим с ней договор, а также при отсутствии согласия суррогатной матери на запись этих супругов в качестве родителей ребенка право материнства остается за суррогатной матерью.

Супруги, давшие согласие в письменной форме на имплантацию эмбриона другой женщине в целях его вынашивания, не в праве отказаться от ребенка до момента его регистрации на свое имя в книге записи актов гражданского состояния.

Суррогатная мать после передачи ребенка родителям теряет все права на данного ребенка. В последующем за любые действия по отношению к ребенку и его родителя суррогатная мать несет ответственность в соответствии с законодательством Кыргызской республики».

На сегодняшний день в России нет такой отрасли права, которая полностью бы регламентировала отношения в области применения суррогатного материнства. В связи со спецификой и важностью данного института, правовое регулирование рассматриваемых отношений, на наш взгляд, должно осуществляться именно на законодательном уровне, что наилучшим образом будет способствовать упорядочиванию возникающих и могущих возникнуть правоотношений в сфере новых репродуктивных технологий. Регулирование (надо постараться поискать синонимы) методов вспомогательных репродуктивных технологий отраслевым приказом должно осуществляться временно, до принятия специальных законов, которые будут определять правомерность использования различных методов вспомогательных репродуктивных технологий, а также предусматривать правовую защиту врача, пациента

и эмбриона.

Хотелось бы, чтобы конечным итогом всех споров и волнений, вызванных вопросом суррогатного материнства в России, стала продуманная законодательная база, максимально отвечающая интересам и потребностям обеих сторон.

88

Список использованной литературы

1.Гражданский кодекс Российской Федерации, часть 2. Федеральный закон от 26 января 1996 г. N 14-ФЗ (с изм. № N 337-ФЗ) // СЗ РФ. 1996. – № 5. – Ст. 410.

2.Бурмистрова Е.В. Установление происхождения детей при применении искусственных методов репродукции человека // Семейное и жилищное право. – 2013. – №2. – С.4-6.

3.Малеина М.Н. Человек и медицина в современном праве: учеб. и практ. пособие. М.: Изд-во БЕК, 1995. – 260 с.

4.О порядке использования вспомогательных репродуктивных технологий, противопоказаниях и ограничениях к их применению. Приказ Минздрава России от 30 апреля 2012 № 107н (зарегистрирован в Минюсте России 12 февраля 2013 г. № 27010) // Российская газета. 11. 04.2013. – Спецвыпуск №6054.

5.О применении метода искусственной инсеминации женщин спермой донора по медицинским показаниям и метода экстракорпорального оплодотворения и переноса эмбриона в полость матки для лечения женского бесплодия. Приказ Минздрава от 28 декабря 1993 г. РФ № 301 (утратил силу) // Российские вести. 1994. 8 фев.

6.О репродуктивных правах. Закон Кыргызской Республики от 13 января 2000 г. № 5 // Ведомости Жогорку Кенеша КР. – 2000. – № 5. – Ст. 230.

7.Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации. Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ // СЗ РФ. 2011. – № 48. – Ст. – 6724.

8.Померанцева Е.И. Законодательное обеспечение вспомогательных репродуктивных технологий: состояние проблемы (обзор литературы) // Проблемы репродукции. 2001. – № 2. – С. 58–66.

9.Семейный кодекс Российской Федерации. Федеральный закон от 29.12.1995 г. № 223–ФЗ (с изм. № 167-ФЗ) // СЗ РФ. – 1996. – № 1. – Ст. 16.

10.Токмашова Н.Ю. К вопросу о необходимости получения генетическими родителями согласия суррогатной матери для приобретения родительских прав на ребенка // Семейное и жилищное право. – 2013. – №4. – С.15-18.

89

Мокропуло А.А.

ЭФФЕКТИВНОСТЬ МЕХАНИЗМА АРБИТРАЖНОГО УПРАВЛЕНИЯ

Завершая исследование основ арбитражного управления в аспекте связки «цель» – «задачи» – «функции» – «средства» – «результат», необходимо определить эффективность действующего механизма арбитражного управления. При этом следует различать эффективность арбитражного управления как управленческого процесса и эффективность правового регулирования арбитражного управления. Показателями эффективности арбитражного управления как управленческого процесса являются:

–достижение наилучшего результата (заданной цели);

–устойчивость (свойство процесса управления сохранять и восстанавливать свое качество в условиях внешних и внутренних возмущений);

–оперативность (свойство процесса управления обеспечивать завершение цикла управления в требуемые сроки);

–гибкость (способность изменять формы и методы управления в зависимости от обстановки);

–непрерывность (свойство процесса управления не допускать перерыва между последовательно выполняемыми этапами).

Эффективность правового регулирования арбитражного управления определяется исходя из оценки соответствия правовых норм тре-

бованиям, предъявляемым к эффективности управленческого процесса./2/

Эффективность правовых норм определяется в правоведении как потенциальная способность правового решения оказывать влияние на общественные отношения в определенном направлении, как абстрактное понятие, означающее способность применяемого средства содействовать достижению желаемой цели.

Вместе с тем степень достижения цели не всегда зависит от эффективности правового регулирования, поскольку ни высокие, ни низкие показатели достижения целей норм не свидетельствуют об эффективности самих норм: норма может быть неэффективна, но степень достижения цели высока за счет других факторов, и наоборот.

С понятием социальной эффективности связывает формально-юри- дический результат реализации права И.И. Шувалов. Социально действенной, по его мнению, является норма, если она, будучи средством для достижения правотворческой цели, в результате своей реализации принесла бы те социальные последствия, к которым стремился за-

90