Тактико-криминалистические особенности следственных действий, связанных с информацией, передаваемой по техническим каналам связи. Монография
.pdfсти голоса и речи определенному лицу. Даже констатируемое сходство тембра и иных характеристик голоса подозреваемого (обвиняемого) с лицом, чей голос записан на фонограмме, свидетельствует лишь о наличии групповой принадлежности.
При наличии сомнений в принадлежности зафиксированного в фонограмме голоса и речи определенному лицу, а также при наличии сомнений в соблюдении порядка получения данного доказательства, необходимо назначать судебно-фоноскопическую экспертизу. Судебно-
фоноскопическая экспертиза относится к классу криминалистических экспертиз, правовая и теоретическая основа, а также методика ее производства, в настоящее время пребывает в состоянии развития
[75, 77–79, 84, 150].
Анализ специальной литературы по данной тематике свидетельствует о дискуссионности ряда положений, связанных с назначением и производством судебно-фоноскопической экспертизы [78, 106]. Данная
дискуссия усилилась и обострилась с момента экспансии в повседневный обиход, а также находящийся в закономерной связи с реалиями общественной жизни процесс уголовного судопроизводства, носителей аудио– видеозаписи с запечатленными на ними голосом и речью, в том числе и в форме переговоров абонентов [74, 179].
Как справедливо отмечается в специальной литературе, в последние годы в следственной, экспертной и оперативно-розыскной практике
широко используется цифровая аппаратура и компьютерная техника. Переоснащение органов предварительного расследования и экспертных учреждений новыми техническими средствами фиксации, хранения, передачи и воспроизведения информации, основанными на цифровых технологиях, диктуется необходимостью унификации, обеспечения совместимости используемой в следственной и экспертной практике техники, ее аппаратных и программных средств с аппаратурой, используемой в иных сферах деятельности, и тем, что промышленное производство многих видов нецифровых средств криминалистической техники, предназначенных для фиксации информации, и комплектующих изделий прекращено, и их дальнейшая эксплуатация становится неэкономичной, а зачастую и невозможной [143].
В рамках этой дискуссии активно обсуждается вопрос о возможности и допустимости использования в качестве доказательств инфор-
111
мации, содержащейся на цифровых носителях. Применение техниче-
ских средств фиксации информации, в основе принципа действия которых используются цифровые технологии, позволяет фиксировать, хранить и передавать информацию в электронно-цифровой форме, в форме
электронного документа. Такая форма представления информации обеспечивает не только высокое качество фиксации, но и компактность, надежность, быстродействие и удобство в применении данных технических средств фиксации, в том числе и информации вербального характера, отображенной в виде телефонных и иных переговоров [143].
Е.И. Галяшина и В.Н. Галяшин не без оснований видят следующие преимущества цифровых звукозаписывающих устройств перед аналоговыми: существенное уменьшение массогабаритных параметров, повышение мобильности и скрытности процесса записи, отсутствие многих шумов, характерных для магнитной звукозаписи, простота применения устройств и снижение профессиональных требований к оператору [80].
Сторонники использования в доказывании информации, содержащейся на цифровых носителях (в том числе и фиксирующей телефонные и иные переговоры), таким образом апеллируют к современному уровню развития технических средств, а также к тому, что магнитная аудиозапись телефонных и иных переговоров на сегодняшний момент себя изжила.
Противники использования в доказывании цифровой информации обращают внимание на возможность ее разноаспектной корректировки заинтересованными лицами [56, с. 24]. Конечно, не следует полностью
игнорировать тот факт, что программные средства, используемые в компьютерной технике, предоставляют возможность внесения изменений в первоначально зафиксированную с помощью средств цифровой аппаратуры информацию [109, с. 2–3], ее редактирования [74, 76], ко-
пирования, тиражирования, распечатывания, передачи на расстояние по цифровым сетям путем применения доступных большинству пользователей несложных действий и операций [143].
Именно возможность внесения изменений в электронные документы, хранящиеся на цифровых носителях, является основным аргументом для сомнений в достоверности фактических данных, отраженных в окончательных результатах их применения. Действительно, практика свидетельствует о фактах исключения из системы доказа-
112
тельств вербальной информации, содержащейся на цифровом носителе вследствие наличия сомнений в ее достоверности. На исключении фонограммы из арсенала доказательственной базы изобличающих доказательств зачастую настаивает сторона защиты, апеллируя к принципу презумпции невиновности. Как известно, одним из элементов данного принципа является трактовка всех неустранимых сомнений в пользу обвиняемого. В данном случае сомнения возникают, во-первых, в достоверности принадлежности голоса определенному лицу; во-вторых, в
несомненности соблюдения порядка получения данного доказательства. Так, например, прямо в ходе судебного следствия по делу об убийстве А. Политковской защитник подсудимого в исследуемом сторонами и судом электронном документе, зафиксировавшем телекоммуникационные контакты, отредактировал имя одного из подсудимых на фамилию руководителя следственной группы, осуществлявшей предварительное следствие по этому уголовному делу. Данный документ содержал и иные недочеты, нестыковки. В результате присяжными заседателями был вынесен оправдательный вердикт [109, с. 2–3].
Поводы для такого сомнения нередко дают и сами следователи либо оперативные сотрудники подразделений специальных технических мероприятий, допуская различные ошибки, в том числе и формального характера, например, при упаковке носителей фонограммы, при указании дат, времени телефонных и иных переговоров и т.п. пояснительных сведений в сопроводительных документах к фонограмме либо на самом носителе фонограммы.
Присоединяясь к дискуссии относительно возможности использования в доказывании голоса, речи, в том числе телефонных переговоров, записанных на цифровых носителях, автор аргументировано поддерживает сторонников точки зрения о допустимости использования в доказывании данных объектов, при условии соблюдения комплекса мер, направленных на установление несомненности источника их происхождения.
Безусловно, требовать от следователя и иных ответственных сотрудников представления и использования в уголовном процессе фонограмм, записанных только на магнитный носитель, ныне не отвечает современным условиям развития техники, даже в аспекте развития бытовых средств аудио- и видеозаписи. Получается, что правоохрани-
113
тельные органы с целью исключения негативных последствий использования цифровой техники вынуждены быть как бы на шаг назад относительно развития всего цивилизованного общества, а также быть как бы оторванными от современного научно-технического уровня. Как мы
приведем далее (характеризуя особенности получения образцов для сравнительного исследования) пример из практики, даже граждане – потерпевшие представляют в уголовный процесс фонограмму телефонных переговоров, записанную на цифровом носителе информации.
Однако дело даже не в этом. Ведь при необходимости недобросовестные заинтересованные лица могут переписать интересующий их разговор с цифрового носителя (где он мог быть предварительно откорректирован в соответствии с потребностями, целями и мотивами виновных) на магнитный носитель, и также выдавать его за оригинал [80; 198, с. 523–526]. Следовательно, магнитная звукозапись также не
может гарантировать достоверности содержащейся на носителе информации [74].
Анализ носителей фонограмм с записями телефонных переговоров свидетельствует о том, что на фоне инерционной распространенности носителей в виде аудиокассет (что вызвано также и стремлением предотвратить конфликтные ситуации, связанные со спорной оценкой цифровых носителей как допустимых источников информации), все уверенней в уголовном процессе появляются цифровые носители информации. С целью минимизации указанных конфликтных ситуаций необходимо рекомендовать, во-первых, изначальную перезапись теле-
фонных переговоров сотрудниками подразделений специальных технических мероприятий на диск, не подлежащий перезаписи. Именно на CD-дисках такой разновидности необходимо предоставлять следовате-
лю зафиксированные телефонные переговоры.
Так, например, результаты прослушивания телефонных переговоров между соучастниками были представлены следователю в виде фонограммы, зафиксированной на компакт диске CD-R (не подлежащем
перезаписи, но при этом имеющем свой индивидуальный номер), а также в виде стенограммы (распечатки) телефонных переговоров1.
1 Материалы уголовного дела № 2007067343. Архив ГСУ при ГУ МВД России по Ростов-
ской области. 2008 год.
114
Во-вторых, необходимо обеспечить регистрацию в уголовно-
процессуальных документах всех действий, связанных с распечатыванием упаковки, осмотром, прослушиванием и иными действиями с фонограммой и ее носителем. Е.И. Галяшина предлагает в целях обеспечения данных действий следователя урегулировать это правило на законодательном уровне [74].
В-третьих, необходимо далее развивать возможности судебно-
фоноскопической экспертизы, в аспекте исследования различных, в том числе и цифровых носителей фонограммы [198].
В-четвертых, необходимо при наличии подобных ситуаций обра-
щаться также к знаниям в сфере лингвистических и психологических экспертиз, при необходимости назначая комплексную психолого- лингвистическую судебную экспертизу [76].
Назначение и производство судебно-фоноскопических экспертиз,
объектами которых являются образцы голоса и речи, записанные в результате контроля и записи переговоров, объективно обладают определенной сложностью. В результате следователи зачастую отказываются назначать данные экспертизы, потому что в условиях отсутствия очевидности принадлежности голоса определенному лицу они способны обострять конфликтные ситуации расследования и обеднять доказательственную базу по уголовному делу. Ведь приобщаемая к уголовному делу фонограмма остается недоисследованной, что вызывает пробел в доказывании, особенно при активной линии поведения стороны защиты, направленной на оспаривание данного доказательства.
Автор выражает рекомендацию о более активном назначении следователем фоноскопической экспертизы по такому объекту, как фонограмма с телефонными или иными переговорами, зафиксированными в рамках производства контроля и записи переговоров, а также о назначении, наряду с фоноскопическими экспертизами, и психологических, лингвистических экспертиз.
В рамках данного параграфа уместно также рассмотреть вопросы, связанные с получением объектов для сравнительного исследования в виде образцов голоса и речи. Для образцов для сравнительного исследования в виде голоса и речи действуют универсальные криминалистические рекомендации, обеспечивающие требования, предъявляемые к образцам для сравнительного исследования независимо от их вида. А
115
именно, данный вид образцов для сравнительного исследования должен соответствовать таким общим критериям, как несомненность источника происхождения, необходимое количество и необходимое качество.
Конкретизируя особенности собирания образцов для сравнительного исследования применительно к данной разновидности экспертизы, отметим, что необходимое количество образцов для сравнительного исследования проявляется в необходимом объеме речевых сигналов. Так, в литературе указывается, что время произвольной (спонтанной) речи на образцах для сравнительного исследования должно быть достаточно продолжительным, не менее пяти минут [87, с. 68]. Что касается теле-
фонных переговоров, то в данном случае процесс идентификации может быть осложнен тем, что продолжительность зафиксированного телефонного разговора может быть небольшой (до одной минуты). Но тем не менее практика назначения данных экспертиз показывает, что при надлежащем качестве образцов для сравнительного исследования, отобранных, в том числе и с учетом различных вариативных условий, формирование вывода эксперта по вопросам, представленным следователем, вполне возможно. Соответственно, в том числе и по этой причине следует рекомендовать потерпевшим, свидетелям и иным лицам, указанным в ч.2 ст. 186 УПК РФ при телефонном звонке соответствующих абонентов затягивать время телефонных переговоров.
Необходимое качество проявляется в обеспечении критериев сопоставимости контрольных образцов и оспариваемой фонограммы по ряду признаков. Как справедливо рекомендует Е.Р. Россинская, материалы, представляемые для сравнительного исследования, должны содержать слова и фразы, в которых наиболее ярко проявляются особенности произношения, патологии речи или иные отклонения от общепринятых норм литературного языка [160, с. 107]. Нежелательно полу-
чать образцы для сравнительного исследования путем чтения готового текста, за исключением случаев, когда существенная часть речи лица, говорящего по телефону, представляет собой читаемый текст. Содержание речи, представленной в виде контрольного образца для сравнительного исследования, должно состоять из слов, выражений, предложений, не только максимально отражающих особенности произношения, но и быть тематически совпадающими с содержанием речи из телефонного разговора. Полагаем, что для выполнения этих условий до-
116
пустима беседа с лицом, чьи образцы голоса и речи отбираются с постановкой ему соответствующих вопросов, требующих развернутых ответов. Другим существенным аспектом, обеспечивающим сопоставимость контрольных образцов оспариваемой фонограмме, является сопоставимость технических средств аудиозаписи. Для обеспечения этого условия необходимо приглашать специалиста в сфере фоноскопии, который оказал бы консультативную помощь в выборе необходимой аудиозаписывающей аппаратуры.
Сопоставимость речи, зафиксированной на оспариваемой фонограмме, должна быть в том числе и по эмоциональной окраске, т.е. по влиянию на голос эмоций, в которых пребывает лицо: возбуждение, страх, радость, подавленность, тревога, раздражение, ненависть, злость и т.д.
В этом аспекте следователи нередко допускают различные недочеты, затрудняющие осуществление идентификации голоса и речи. Получение образцов для сравнительного исследования в виде голоса и речи обладает и объективными сложностями. Так, если подозреваемый (обвиняемый) отказывается добровольно предоставить образец своего голоса и речи, да еще в определенной эмоциональной окраске и с соблюдением иных условий, обеспечивающих высокую сопоставимость с реальной обстановкой речи, источник которой требуется идентифицировать, то следователю невозможно получить эти образцы принудительно, подобно, например, образцу волос или слюны. В результате приобретают значимость свободные образцы голоса и речи данного лица. Однако усложняется задача обеспечить максимальную сопоставимость свободных образцов с представленной на исследование речью, отражающей телефонные переговоры.
Практика показывает, что в некоторых случаях сами потерпевшие, в отношении которых выражались угрозы, фиксировали телефонные переговоры виновного с ними. Осознавая трудности идентификации человека по голосу, они даже предпринимали меры по самостоятельному получению свободных образцов речи виновного. Показательным примером является уголовное дело по обвинению Брыкова В.П. в похищении несовершеннолетнего, сопряженном с его убийством и вымогательством.
117
Родители похищенного подростка самостоятельно фиксировали телефонные звонки похитителя на компьютер. При этом еще при первом телефонном звонке они по характерному тембру и интонации узнали голос похитителя, который был им знаком, и даже перезвонили ему на сотовый телефон с вопросом о том, не он ли сейчас звонил. Однако преступник заявил, что никому не звонил. Отец похищенного пришел домой к лицу, голос которого родители узнали, где пытался с ним поговорить. Однако одновременно он фиксировал этот разговор на средство аудиозаписи. Впоследствии потерпевшие в результате выемки представили следователю компакт диск с записями телефонных разговоров с ними похитителя их сына и компьютерную дискету с «контрольно- свободным» образцом речи виновного1.
Следователь, осуществив осмотр и прослушивание фонограмм, записанных на двух компакт дисках и одной компьютерной дискете, признал их в качестве вещественных доказательств и приобщил к уголовному делу. Далее данные объекты были исследованы в рамках су- дебно-фоноскопической экспертизы. Согласно заключению эксперта,
голос человека, требующего от Циферова О.А. и от Циферовой О.А. выкуп за возвращение их сына, зафиксированный на компакт дисках и на дискете, принадлежит Брыкову В.П.
Назначение и производство судебно-фоноскопических экспертиз,
объектами которых являются образцы голоса и речи, записанных именно в результате контроля и записи переговоров, обладают особой сложностью, по сравнению с фоноскопическими экспертизами, объектами которых являются просто фонограммы голоса и речи. Согласно исследованиям, фонограммы, полученные в реальных телефонных каналах связи, имеют значительный уровень помех и искажений и достаточно узкий частотный диапазон, что далеко не всегда позволяет выявить необходимое количество идентификационных признаков и принять решение о принадлежности голоса одному или разным лицам. Кроме того, характеристики голоса меняются в зависимости от психоэмоционального состояния лица, и запись, полученная в порядке сбора образцов для
1 Приговор по уголовному делу в отношении Брыкова В.П., обвиняемого в совершении
преступлений, предусмотренных п.п. «в, д, з» ст. 126, п.п. «в, к» ч. 2 ст. 105, п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ. Архив Ростовского областного суда г. Ростова-на-Дону. 2006 г.
118
сравнительного исследования, может отличаться от записей, произведенных в естественных для говорящего условиях [121].
Безусловно, это накладывает на следователя дополнительные обязанности по обеспечению соответствия образцов для сравнительного исследования специальным условиям, обеспечивающим возможность их использования в процессе идентификации, но никак не должно останавливать в назначении судебной экспертизы и получении столь весомого доказательства по уголовному делу.
3.4. Особенности производства иных следственных действий, связанных с проверкой, оценкой и использованием в расследовании информации, транслируемой с помощью технических каналов связи
Итак, основными следственными действиями, непосредственно связанными с получением и анализом информации, транслируемой с помощью средств телекоммуникации, является контроль и запись телефонных и иных переговоров и получение информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами. Тем не менее, в ряде случаев следователи получают и исследуют данную информацию и путем проведения иных следственных действий.
Эти иные следственные действия могут также производиться в системной взаимосвязи с производством контроля и записи переговоров (получения информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами) как в рамках подготовительного этапа по отношению к контролю и записи переговоров (получению информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами), так и в рамках проверки и анализа информации, полученной в результате производства указанных следственных действий.
В первом случае они преследуют цель успешного проведения контроля и записи переговоров путем получения соответствующей информации, необходимой для данного следственного действия. Например, в результате допроса потерпевшего или свидетеля выясняется телефонный номер лица, переговоры которого имеют значение для установления обстоятельств преступления. Во втором случае информация, полученная в результате контроля и записи телефонных переговоров, проверяется и подтверждается результатами других следственных дей-
119
ствий. Например, в результате контроля и записи переговоров между соучастниками получена информация об обстоятельствах приготовления, совершения или сокрытия преступления. Последующий обыск по месту жительства соучастника, выполняющего функции организатора в преступной группе, позволил обнаружить упаковку от сим-карт теле-
фонных номеров, которыми пользовались различные соучастники. Это подтверждает роль данного лица в организованной преступной группе, выполнение им ряда организационных полномочий, в том числе по принятию различных мер конспирации между соучастниками, а также по обеспечению соучастников средствами связи1.
Как уже отмечалось, само по себе принятие ст. 186.1 УПК РФ в целом урегулировало процессуальную форму получения именно данной информации, во многом отличающуюся от изъятия путем выемки либо от контроля и записи переговоров. Однако всегда ли с учетом нынешнего законодательного регулирования получение информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами должно осуществляться только в режиме ст. 186.1 УПК РФ? Полагаем, что ответ на этот вопрос не столь категоричен, а именно: в большинстве случаев, но далеко не всегда.
Дело в том, что в следственной практике не являются редкостью случаи, когда потерпевший, свидетель или иное лицо обладает полученными им по личной инициативе от оператора сотовой связи сведениями о детализации входящих и исходящих сигналов с принадлежащего ему абонентского устройства. Данную информацию это лицо готово добровольно предоставить следователю как вследствие наличия личного интереса к результатам расследования, так и по мотивам обеспечения личной безопасности, а равно в целях оказания содействия следствию. Считаем, что в этих случаях не требуется проведение процедуры, предусмотренной ст. 186.1 УПК РФ, особенно – в части возбуждения перед судом ходатайства и направления его в соответствующую организацию, осуществляющую услуги связи. Процессуальной формой изъятия документа, содержащего указанные сведения, является выемка, предусмотренная ст. 183 УПК РФ.
1 Материалы уголовного дела № 4717453. Архив ГСУ при ГУ МВД России по Ростовской
области. 2006 г.
120