Публичный политический дискурс конфликтной ситуации

ситуация может быть определена как временной срез, в котором происходит речевое общение. Компоненты речевой ситуации традиционно описываются на основе классических моделей коммуникативного акта (К. Бюлер, Р. Якобсон). К. Бюлер выделяет три ведущих компонента акта коммуникации: отправитель, получатель, предметы и ситуации1. Согласно модели Р. Якобсона, основные компоненты любого речевого события, любого акта речевого общения: адресант (addresser), посылающий сообщение адресату (addressee); контекст (context), который должен восприниматься адресатом, и либо быть вербальным, либо допускать вербализацию; код(code), полностьюилихотябычастичнообщийдляадресанта и адресата (для кодирующего и декодирующего); и наконец, контакт (contact) — физический канал и психологическая связь между адресантом и адресатом, обусловливающие возможность установить и поддерживать коммуникацию2.

К. А. Долинин уточнил набор параметров речевой (коммуникативной) ситуации: адресант (отправитель, субъект речи); адресат (получатель); референтная ситуация, представляющая собой фрагмент объективной действительности, с которым соотнесено референциальное содержание высказывания; деятельностная ситуация, в рамках которой происходит речевое взаимодействие; предметно-ситуативный фон, то есть место и время общения, всё то, что происходит вокруг, присутствующие при общении люди, социальная, политическая и историко-культурная ситуация; канал связи, который может быть акустическим или визуальным, предполагающим наличие или отсутствие непосредственного контакта между коммуникантами3,4.

Дискуссия о понимании дискурса традиционно рассматривает вопрос о соотношении понятий текста и дискурса, а также о том, какое понятие возвести в общее, а какое в частное.

1Бюлер К. Теория языка. — М.: Прогресс, 1993. — 501 с. — С. 34.

2Якобсон Р. Лингвистика и поэтика // Структурализм: «за» и «про-

тив». — М., 1975. — С. 193–230.

3ДолининК.А. Имплицитноесодержаниевысказывания// Вопросы языкознания. 1983. — № 6. — С. 37–47.

4Долинин К.А. Интерпретация текста: Французский язык: учебное пособие. Изд. 4-е. — М.: КомКнига, 2010. — 304 с.

21

По утверждению М. Л. Макарова1, в современной лингвистике распространено и уже стало нормой понимание дискурса как родовой категории по отношению к понятию текста. При этом дискурс соотносим с понятием речи, а текст — с понятием языка.

По мнению Т. ван Дейка, разница между текстом и дискурсом состоит в том, что «дискурс — актуально произнесенный текст, а текст — это абстрактная грамматическая структура произнесенного (язык / речь, langue / parole, компетентность / произносимость). Дискурс — это понятие, касающееся речи, актуального речевого действия, тогда как текст — это понятие, касающееся системы языка или формальных лингвистических знаний, лингвистической компетентности»2 (цит. по Клюеву3).

Р. Водак и Р. де Силлиа4 поддерживают точку зрения Дж. Лемке5, утверждающего, что дискурсы как социальные действия управляются социальными привычками в определенной ситуации и, в свою очередь, порождают специфические для каждой ситуации тексты.

В. З. Демьянков подчеркивает различия между дискурсом и текстом, утверждая, что слово дискурс не является орнаментальным вариантом термина текст. «Текст можно определить как вербальную составляющую коммуникации, то есть не включающую паралингвистические и невербальные части сообщения. Текст как таковой и его языковые элементы обладают смыслом только в той мере, в какой интерпретируются читателями/слушателями, опирающимися на знание мира. Этот интерпретированный текст уходит далеко за пределы собственно сказанного в тексте, то есть, включа-

1Макаров М. Основы теории дискурса. — М.: ИТДГК «Гнозис», 2003. — 280 с. — С. 90.

2Diik T.A. van. Ideology: A Multidisciplinary Approach. — London, 1998. — 384 p.

3Клюев Е.В. Речевая коммуникация. Успешность речевого взаимодействия: учебное пособие. — М.: РИПОЛ классик, 2002. — 315 с. —

С. 21.

4Wodak R., Cillia de R. Politics and Language: Overview // Encyclopedia of Language and Linguistics / Ed. K. Brown. — Oxford, Elsevier, 2005. — P. 707–719.

5Lemke J. Textual politics: discourse and social dynamics. London: Taylor and Francis, 1995.

22

ет логические выводы, производимые читателем и не всегда замеченныесамимавтором. Ацелостнаяинтерпретациятекставозможна благодаря связности, смысловой целостности, благодаря которой тексты «погружены» в деятельность, обычную для конкретной культуры, определяя эту деятельность, и сами получая оформление благодаря этой деятельности»1. Таким образом, «текст — не простой материальный объект, а интерпретируемый вербальный объект, за которым можно увидеть протекание дискурса».

Стремясь сохранить важное концептуальное различие языка и речи, мы следуем определениям дискурса и текста, данным М. Я. Блохом2. М. Я. Блох низводит именно дискурс в частное, но важнейшее лингвистическое понятие текста, взятого в целом и помещенного в речевую ситуацию с ее говорящим, слушающим и обстоятельствами общения. Текст же возводится в общее понятие речи, выделенное единой темой. Что касается речи как таковой, то она представляет собой словесное выражение мыслей связное или бессвязное, завершенное или незавершенное, тематизированное или нетематизированное. Дискурс — это тематически определенный текст, задуманный и предполагаемый как целый и завершенный, норассмотренныйвситуацииобщения, вкоторойонразворачивается. Дискурс есть текст in statu nascendi, в момент создания3.

Мы рассматриваем текст как тематически выделенную речь (письменную или устную, законченную или незаконченную, жанрово маркированную или немаркированную). Следует подчеркнуть, что текст, построенный и строящийся как актуальный элемент культуры, не может являться «единицей языка» по определению, поскольку язык в лице своих единиц есть инструмент построения текста. Единицей языка, взятой в структурном выра-

1Демьянков В.З. Текст и дискурс как термины и как слова обыденного языка // IV Международная научная конференция «Язык, культура, общество». Москва, 27–30 сентября 2007 г.: Пленарные доклады. — М.: Московский институт иностранных языков; Российская академия лингвистических наук; Институт языкознания РАН; Научный журнал «Вопросы филологии», 2007. — С. 86–95.

2БлохМ.Я. Дискурсисистемноеязыкознание// Язык. Культура. Речевое общение. Московский гуманитарный институт им. Е. Р. Дашковой, 2013. — № 1. — С. 5–11.

3Там же.

23

жении и служащей элементарной единицей текста-дискурса, являетсядиктема. ПонятиедиктемыбыловыдвинутоМ. Я. Блохомв связи с научной дискуссией о коммуникативных единицах языка. «Диктема— элементарнаяединицатематизациитекста, формируемая предложениями. Именно через это подразделение текстовых единиц и в рамках аспекта тематизации реализуются близкие и далекие связи частей текста, отражающие его «когезию», — проспективные, ретроспективные, двунаправленные. Именно через это подразделение знаковых сегментов осуществляется действие текстовой пресуппозиции…»1. В отличие от сверхфразового единства, которое не имеет уровнеструктурного определения, диктема является естественной составной частью реверсивноопределенной уровневой структуры языка, отвечая принципу построения из одной или нескольких единиц нижележащего уровня, то есть из одного или нескольких предложений. Различие между диктемой и абзацем состоит в том, что диктема является универсальной единицей текста, как устного, так и письменного, в любых его стилистических разновидностях, абзац же организует лишь письменный текст. Кроме того, абзац, будучи сопредельным с диктемой, может выйти за ее рамки и включить в свой состав несколько диктем, каждая из которых может состоять из одного или нескольких предложений2. Диктема выражает четыре аспекта речи: номинацию, предикацию, тематизацию, стилизацию.

Диктема как единица тематизации текста обеспечивает формирование речевой последовательности. В процессе диктемного развертывания создается информационный аспект текста. Диктема служит элементарной тематической единицей строя текста на всех ступенях его формирования. В своем развитии текст проходит ряд ступеней или этапов, которые можно фигурально назвать «жизнями», поскольку на каждом этапе своего создания текст существует в живой динамике производства и развития3.

1Блох М.Я. Диктема в уровневой структуре языка // Вопросы язы-

кознания, 2000. — № 4. — С. 56–67.

2Блох М.Я. Теоретические основы грамматики. — М.: Высшая школа, 2000. — 160 с.

3БлохМ.Я., АлёшинаЕ.Ю. Политическийтекстнасемиэтапахсвоей динамики // Вестник Московского государственного областного университета. Серия «Лингвистика», 2015. — № 2. — C. 6–11.

24

По мнению М. Я. Блоха, интенсивно развивающееся современное системное языкознание показывает, что главная конкретная функция сложившейся динамико-парадигматической системы языка состоит в формировании тематически и стилистически выделенных высказываний-диктем, через объединение которых и организуются большие и малые тематически определенные тексты-дискурсы в процессе устного и письменного монологического и диалогического общения. «Культура, взятая как система интеллектуальных ценностей общества, и язык, взятый как система вербальных инструментов создания этих ценностей, тесно смыкаются в любом речевом действии, в любом виде общения, опосредованного языком. Каждый акт речевого общения имеет своим непосредственным результатом некоторый текст. В этом смысле вся культура представляет собой необъятную совокупность текстов либо самодостаточных и непосредственно фиксированных определенной формой записи, либо нефиксированных, но тем или иным образом связанных с необъятной совокупностью артефактов вместе с их номинациями и понятийными толкованиями, передаваемыми соответствующими экспликациями и импликациями1...»

Приведенные трактовки текста и дискурса как, соответственно, родового и видового понятий, являются значимыми для нашего понимания политического дискурса.

1.4. Политический дискурс

Рассмотренные выше направления в исследованиях политической коммуникации обусловили вариативность в определении политического дискурса.

По словам В. А. Масловой, в лингвистической литературе термин «политический дискурс» употребляется в двух смыслах: узком и широком. В широком смысле он включает такие формы общения, в которых к сфере политики относится хотя бы одна

1БлохМ.Я. Язык, культураипроблемарегуляцииречевогообщения

//Язык. Культура. Речевое общение. Московский гуманитарный инсти-

тут им. Е. Р. Дашковой, 2013. — № 2. — С. 5–10.

25

из составляющих: субъект, адресат либо содержание сообщения. В узком смысле политический дискурс — это разновидность дискурса, цельюкоторогоявляетсязавоевание, сохранениеиосуществление политической власти. В. А. Маслова, принимая широкое понимание дискурса, включает также в него процесс и результат порождения и восприятия текстов плюс экстралингвистические факторы, влияющие на их порождение и восприятие. При этом утверждается, что термин «дискурс» в современной лингвистике используется для обозначения разных видов речи и речевых произведений, осмысление которых должно строиться с учетом всей совокупности языковых и неязыковых факторов1.

В данном смысле узкое понимание политического дискурса может быть проиллюстрировано позицией Дж. Уильсона2. Дж. Уильсон подчеркивает неоднозначность толкования политического дискурса. С одной стороны, это дискурс политический по своей природе, с другой — любой дискурс анализ может быть потенциально политическим. Во избежание обобщения и терминологических трудностей, политический дискурс может быть ограничен официальными и неофициальными политическими контекстами и коммуникацией политических деятелей3.

Критический подход к дискурсивным исследованиям предполагает определение, основанное на понимании политического дискурсакаксовокупностижанров, относимыхксфереполитики. Формы политического дискурса включают все виды коммуникации между политиками. При этом критический дискурс-анализ в строгом научном смысле означает изучение связи между дискурсивными и когнитивными структурами, с одной стороны — дискурсивными и социальными, с другой — призван вносить вклад в социальные изменения4.

1Маслова В.А. Политический дискурс: языковые игры или игры в слова? // Политическая лингвистика, 2008. — Вып. 1 (24). — С. 43–48.

2Wilson J. Political discourse // The Handbook of Discourse Analysis / Ed. D. Schiffrin, D. Tannen, H. Hamilton. — Blackwell Publishers, 2001. — P. 398–415.

3Там же.

4Дейк Т.А. ван. Дискурс и власть. Репрезентация доминирования в языке и коммуникации. — М.: Книжный дом Либроком, 2013. —344 с.

26

П. Чилтон предлагает когнитивное понимание политического дискурса и определяет его как использование языка способами, которые люди как «политические животные» признают политическими. Можно попытаться разделить аспекты языка (структуру

илексикон) и политическое поведение. Политический дискурс работает как взаимодействие, носящее индексивный характер и имеющее своей целью привести в соответствие представления человека о мире. Политический дискурс располагается в многомерном дейктическом пространстве1.

Семиотическое понимание политического дискурса предлагает Е. И. Шейгал. «Политический дискурс как знаковое образование, имеющее два измерения — реальное и виртуальное, при этом в реальном измерении он понимается как текст в конкретной ситуации политического общения, а его виртуальное измерение включает вербальные и невербальные знаки, ориентированные на обслуживание сферы политической коммуникации, тезаурус прецедентных высказываний, а также модели речевых действий

ипредставление о типичных жанрах общения в данной сфере»2. Данная концепция политического дискурса основана на пониманиидискурса, высказанномвработахфранцузскойшколыанализа дискурса3.

А. П. Чудинов выделяет среди прочих следующие дискурсивные характеристики политической коммуникации:

—общедоступность и эзотеричность (понятность только специалистам). Высказывания политика, предназначаясь широкой аудитории, зачастую понятны только специалистам и отличаются неопределенностью;

—ритуальность. Притом, что политические тексты должны быть максимально информативными, политическая коммуникациячастоноситритуальныйхарактер, чтоспособствуетфиксации политикомсвоейсоциальнойролииподтверждающейегоприверженность правилам;

1Chilton P. Analysing political discourse: theory and practice. — London: Routledge, 2004. — 241 p. — P. 203–204.

2Шейгал Е.И. Семиотика политического дискурса: дисс. д-ра филол. наук. — Волгоград, 2000. — С. 9.

3Концепция архива М. Фуко 1996, концепция дискурса как разновидности исторической памяти Ж. Куртина 1999.

27

—институциональность. Политическая коммуникация преимущественно институциональна. Социальные институты предполагают определенные стандарты поведения, статус коммуниканта и его политическую роль. Уровень институциональности снижается в жанрах, совмещающих признаки нескольких жанров,

атакже может быть снижен намеренно в выступлениях политика;

—редукционизм. Степень редукционизма выше в малых жанрах (слоган, тезисы, листовка, плакат) и текстах, предназначенных для специалистов. Редукционизм усиливается с обострением политической борьбы;

—соотношение экспрессии и стандарта, зависящее от по-

литической эпохи, жанра, индивидуальности автора и других дискурсивных характеристик;

—явная и скрытая оценочность, объяснимая основной це-

лью политической коммуникации, состоящей в убеждении адресата и побуждении его к политическим действиям1.

В нашем определении политического дискурса мы исходим изпониманиядискурсакактематическиопределенноготекста, задуманного и предполагаемого как целый и завершенный, но рассмотренного в ситуации общения, в которой он разворачивается2. Политическийдискурс— текст, определенныйтематикойутверждения и выражения интересов субъектов политики в процессе их деятельности, борьбы за политическую власть, и рассмотренный в ситуации соответствующего общения.

При этом основополагающими характеристиками политического дискурса будем считать следующие:

—тематизациятекста, егоопределенностьтемой, связаннойс реалиями политической сферы;

—утверждение интересов субъектов политики, в том числе борьба за политическую власть как основная интенция политическогодискурса, преимущественновинституциональномконтексте;

—наличие речевой ситуации (ситуации общения), в которой проявляются особенности данного жанра политического дискурса.

1Чудинов А.П. Дискурсивные характеристики политической коммуникации // Политическая лингвистика, 2012. — № 2(40). — С. 53–59.

2Блох М.Я. Дискурс и системное языкознание // Язык. Культура. Речевое общение, 2013. — № 1. — С. 5–11.

28

ГЛАВА 2. МЕСТО ПОЛИТИЧЕСКОГО ДИСКУРСА В ЖАНРОВО-СТИЛЕВОЙ ДИФФЕРЕНЦИАЦИИ ЯЗЫКА

2.1. Понятия жанра и стиля

Понятие жанра имеет особое значение для определения языковых характеристик политического дискурса. В связи с недостаточной разработанностью типологии текста в теории текста, понятие жанра продолжает вызывать научные дискуссии. Проводя обзор отечественных и зарубежных подходов к определению и классификации жанров, следует отметить основополагающее для большинства концепций значение речевого жанра, определенного М. М. Бахтиным. В его понимании жанр представляет собой устойчивый тип высказывания, выработанный в определенной сфере использования языка1,2. Согласно М. М. Бахтину, высказывание следует считать основной единицей речевого общения. «Использование языка осуществляется в форме единичных конкретных высказываний (устных или письменных) участников той или иной области человеческой деятельности. Эти высказывания отражают специфические условия и цели каждой такой области не только свои содержанием (тематическим) и языковым стилем, то есть отбором словарных, фразеологических и грамматических средств языка, но прежде всего своим композиционным построением. Все эти три компонента — тематическое содержание, стиль и композиционное построение — неразрывно связаны в целом высказывания и одинаково определяются спецификой данной

1Бахтин М.М. Проблемаречевыхжанров / М. М. Бахтин // Эстетика словесного творчества. — М.: Искусство, 1986. — С. 263.

2Бахтин М.М. Собрание сочинений. — Т. 5. Работы 1940-х — на-

чала 1960-х гг. — М.: Русские словари, 1997. — 732 с. — С. 250.

29

сферы общения»1. Высказывание, по М. М. Бахтину, отличается завершенностью, обусловленной сменой речевых субъектов. Кроме того, особенностью высказывания является завершенность (целостность), связанная с предметно-смысловой исчерпанностью; речевым замыслом или речевой волей говорящего; типическими композиционно-жанровыми формами завершения. Каждое отдельное высказывание индивидуально, но каждая сфера использования языка вырабатывает свои относительно устойчивые типы таких высказываний, которые называют речевыми жанрами.

По утверждению О. А. Крыловой, «высказывание в этом определении означает не предложение, а некую единицу общения, которой свойственна смысловая завершенность и которая отграничена от других подобных единиц сменой субъектов речи»2. М. Я. Блох и Е. В. Великая считают справедливым предложение О. А. Крыловой заменить в определении М. М. Бахтина слово «высказывание» на слово «текст»3. В результате под определение типа текста (или речевого жанра в определении М. М. Бахтина) подойдет и типовая разновидность текстов (рассказ, письмо, роман) и ситуативно-типовое высказывание (реплика, вопрос).

Исходя из определения текста как тематически выделенной речи (письменной и устной), М. Я. Блох подчеркивает значимость жанра как целеполагающей характеристики текста. При этом единицей тематизации текста является диктема, формируемая предложениями и выполняющая четыре основные знаковые функции: ситуативную номинацию, обобщенную предикацию, смысловую тематизацию, коммуникативно-адаптивную стилизацию4. Жанр отражает целевое предназначение речи. Жанр можно определить как совокупность элементов отражения характера деятельности, коренной тип выражения языковой деятельности.

Рассмотрим понимание жанра в некоторых отечественных и зарубежных концепциях.

1Бахтин М. М. Собрание сочинений. Т. 5. Работы 1940-х — начала

1960-х гг. — М.: Русские словари, 1997. — 732 с.

2Крылова О. А. Лингвистическая стилистика. В 2-х кн. — Кн. 1. Теория: учебное пособие. — М.: Высшая школа, 2006. — С. 226.

3Блох М. Я., Великая Е. В. Просодия в стилизации текста. — М.: «Прометей» МПГУ, 2011. — 120 с. — С. 16.

4Там же.

30