Публичный политический дискурс конфликтной ситуации

appropriate arguments. But legal language must not obscure the fact that I have done wrong. Second, I will continue on the path of repentance, seeking pastoral support and theirs of other — and that of other caring people so that they can hold me accountable for my own commitment. Third, I will intensify my efforts to lead our country and the world toward peace and freedom, prosperity and harmony, in the hope that with a broken spirit and a still strong heart I can be used for greater good — for we have many blessings and many challenges and so much work to do1.

[Теперь, что все это значит для меня и для всех нас? Вопервых, я проинструктирую своих адвокатов разработать сильную защиту, используя все возможные подходящие аргументы. Но язык закона не должен скрыть тот факт, что я совершил ошибку. Во-вторых, я буду продолжать следовать по пути раскаяния, в поисках поддержки церкви и других, других неравнодушных людей, чтобы они заставляли меня держать отчет о выполнении своего долга. В-третьих, я приложу все усилия, чтобы вести нашу страну и весь мир по направлению к миру и свободе, процветанию и гармонии, в надежде, что со сломленным духом и все же сильным сердцем я могу совершить еще больше добра, таккакунасмногорадостейивызововимногоработывпереди.]

Приведенная установочная диктема характеризуется актуализацией коммуникативно-устновочной, интеллективной, эмотив-

ной (in the hope that with a broken spirit and a still strong heart I can be used for greater good) иимпрессивной(for we have many blessings and many challenges and so much work to do) информацией.

Далее оратор благодарит аудиторию за поддержку, выражает надежду, что, имея силы раскаяться и стать лучше, он будет достойным примером для американцев. В подтверждение своих слов в качестве аргумента президент приводит цитату из книги богослужений Йома Киппура «Врата раскаяния». Цитирования из Библии приведены в заключительной части выступления.

I ask once again to be able to love my neighbor — all my neighbors — as myself, to be an instrument of God’s peace; to “let the words of my mouth and the meditations of my heart” and, in the end, the work of my hands, be pleasing2.

1 Там же.

1 Там же.

121

[Я прошу еще раз быть способным возлюбить ближнего, всех моих ближних, как себя, стать инструментом мира господнего, чтобы «слова мои и размышления сердца моего» и, в итоге, плод труда моего, были полезны.]

Данная диктема отличается импрессивностью, создаваемой посредством сочетания гиперболы (to love my neighbor — all my neighbors), метафоры (an instrument of God’s peace) и цитаты из Библии.

В заключение следует отметить, что публичная политическая речь оправдания и покаяния характеризуется ключевой интенцией признания своей вины/ неправоты и объяснения ситуации. В содержательном плане прагматика оправдания и покаяния проявляется в речевых актах покаяния и сожаления, которые реализуются в соответствующих диктемах текста, преимущественно, в диктемах оценочного, фактуально-оценочного типов. Речевой акт раскаяния может сопровождаться изложением плана действий на будущее, либо призывом к совместным усилиям, реализуемым в диктемах установочного типа. Рассмотренные примеры позволяют сделать вывод о ведущей роли фактуальной, интеллективной, эмотивнойиимпрессивнойинформациивреализациипрагматики оправдания и покаяния.

122

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Внастоящей монографии была предпринята попытка комплексногоописаниядискурсивныхособенностейпубличнойполитической речи конфликтной ситуации на материале американской политической риторики ХХ в. Конфликтная ситуация представляет собой феномен, отражаемый на стыках наук, в котором, наряду с социально-психологическими и историко-политическими составляющими, важное место занимает ситуация речевого общения. Данное понимание позволило нам рассмотреть факторы регуляции речевого общения (по М. Я. Блоху) в контексте политического конфликта и сделать выводы о том, что структура конфликтной ситуации может быть соотнесена с семью факторами регуляции речевого общения.

Внашей трактовке природы политического дискурса мы исходим из понимания текста и дискурса как, соответственно, родового и видового понятий (по М. Я. Блоху). Политический дискурс представляет собой текст, определенный тематикой утверждения

ивыражения интересов субъектов политики в процессе их деятельности, борьбы за политическую власть, и рассмотренный в ситуации соответствующего общения.

Публичная политическая речь имеет характеристики убеждающей коммуникации, реализующей убеждение в трех риторических категориях — этосе, пафосе, логосе. Публичная речь характеризуется содержательным единством и смысловой завершенностью, которые формируются за счет развертывания основной темы в последовательный ряд взаимосвязанных элементов. Традиционно политическая публичная речь включает в себя три части: вступление, основную часть, заключение. Рассмотрев этапы формирования публичной политической речи, мы пришли к выводу о возможности и целесообразности рассматривать дина-

123

мику становления текста данного жанра в контексте теории семи жизней текста (М. Я. Блох). На каждой стадии формирования публичное выступление имеет свои особенности, обусловленные тремя аспектами дискурсивации: категориальным, информационным (содержательным) и адресантно-адресатным.

Особую роль в исследовании дискурсивных особенностей публичного политического выступления играет проблема жанра и стиля. В то время как понятие жанра имеет отношение к целевым установкам речи, понятие стиля соотносимо с выразительностью речи и отражает воздействие на адресата. Следуя пониманию жанра как целеполагающей характеристики текста, мы выделили следующие жанры политического дискурса:

Информационные жанры (публичные выступления (в том числе, инаугурационные речи, послания Конгрессу, выступления в парламенте), пресс-релизы, пресс-конференции, «круглые столы», ток-шоу, лекции, статьи в СМИ и др.).

Убеждающие жанры (публичные выступления (речь на съезде/ собрании, предвыборные выступления), дебаты, публикации в СМИ и др.).

Призывные жанры (публичные выступления (предвыборная речь, заявление), плакаты, лозунги, листовки, политическая реклама, публикации в СМИ и др.), в том числе призыв о помощи (публичная речь-обращение, публикации в СМИ, лозунги и др.).

Жанр – оправдание/ покаяние (публичная речь покаяния, речь-оправдание).

На примере публичных политических выступлений, относящихся к конфликтным ситуациям, мы рассмотрели особенности указанных жанров политического дискурса в плане интенциональных характеристик и типов диктем, в которых реализуются соответствующие речевые акты, определяющие прагматический аспект текста-дискурса.

Ключевой интенцией текста информационной публичной политической речи является интенция информирования, которая получает реализацию, главным образом в диктемах фактуального типа (диктемах-сообщениях). Информирование зачастую сопровождается оценкой, актуализируемой посредством фактуальнооценочной и оценочной информации в диктемах-сообщениях- оценках и диктемах-оценках. Кроме того, данный тип речи, не

124

являясь, в чистом виде, типичным для политика-оратора, может быть отмечен наличием речевых актов агональности, например, обвинения и разоблачения, реализуемых в диктемах-обвинениях

идиктемах-разоблачениях, диктемах-призывах.

Винтенциональном комплексе публичной политической речи убеждающего типа определяющую роль играет намерение оратора убедить слушающего в правильности избранной стратегии в данной конфликтной ситуации, сопровождаемое стремлением информироватьаудиториюосложившейсяполитическойситуации, атакже о своей позиции и призвать аудиторию встать на свою сторону.

Прагматика убеждения проявляется в диктемах-обвинениях, разоблачениях, вердиктах, осмеяниях (в диктемах оценочного, фактуально-оценочного типов), в которых реализуются соответствующиеречевыеакты. Речевыеактыагональностимогутсопровождатьсяпризывом, реализуемымвдиктемеустановочноготипа.

Определяющая интенция призыва в публичных политических выступлениях призывного типа, как правило, сопровождается стремлением оратора обосновать свою позицию посредством описания сложившейся конфликтной ситуации и использования различных аргументативных приемов.

Интенция призыва в политическом публичном выступлении реализуется, в первую очередь, в диктемах установочного типа (в диктемах-призывах). Интенция просьбы о помощи (поддержки), реализуемая в соответствующей диктеме, также является значимой характерстикой призывного политического дискурса. Призывное политическое выступление может содержать ряд фактуальных и фактуально-оценочных диктем — утверждений, в которых представлена аргументация говорящего, стремящегося сделать свой призыв более убедительным.

Публичное выступлениеоправданияипокаяния, какправило, отмечено интенцией признания своей вины / неправоты и объяснения ситуации. В содержательном плане прагматика оправдания

ипокаяния проявляется в речевых актах покаяния и сожаления, которые реализуются в соответствующих диктемах текста, преимущественно, в диктемах оценочного, фактуально-оценочного типов. Речевой акт раскаяния может сопровождаться изложением программы на будущее, а также призывом к совместным усилиям, реализуемым в диктемах фактуального и установочного типов.

125

Cвоеобразиежанровпубличногополитическогодискурсасвязаносинформационнымкомплексомдиктем, которыеопределяют прагматику текста и его дискурсивные особенности. В соответствии с речевыми актами, реализуемыми в диктемах, представляется возможным определить различные типы диктем публичного политического текста конфликтной ситуации. Проведенный анализ позволил выделить типы диктем, несущих основную нагрузку в плане выражения конфликта (агональности). Прежде всего, это диктемы оценочного и установочного типов: диктемы-обвинения, диктемы-вердикты, диктемы-осмеяния, диктемы-призывы и другие. Публичное политическое выступление, произнесенное на определенной стадии конфликта, является, с одной стороны, показательным в плане стратегии поведения политика в конфликте и особенностей его идиостиля, с другой стороны, отражает принципы коммуникативных традиций и дипломатических норм.

126

ЛИТЕРАТУРА

Алёшина Е.Ю. Английская политическая публичная речь конфликтной ситуации // Вестник Московского государственного областного университета. Серия «Лингвистика», 2012. — № 6. —

С. 88–97.

Алёшина Е.Ю. Факторы регуляции речевого общения в ситуации политического конфликта (на материале английского языка) // Политическая лингвистика, 2014. — Вып. 2 (48). — C. 108–113.

Алёшина Е.Ю. Целевое содержание высказывания как фактор регуляции речевого общения в ситуации политического конфликта(наматериалеанглийскогоязыка) // II Авдеевскиечтения: сборник статей Всероссийской научно-практической конференции 3 апреля 2014 г. — Пенза: ГУМНИЦ ПГУ, 2014. — С. 22–25.

Андрющенко О.К. К вопросу о жанровой классификации политических текстов // Материалы международной научнопрактической конференции «Актуальные проблемы современных наук — 2010». — Т. 24. Филологические науки. — Польша, Пржемышль: Наука и студия, 2010. — С. 32–35.

АндрющенкоО. К. Квопросуожанровойклассификацииполи-

тических текстов. URL: http://www.rusnauka.com/15_APSN_2010/ Philologia/65699. doc.htm(дата обращения 01.08.2014)

Арутюнова Н.Д. Дискурс / Н. Д. Арутюнова // Лингвистический энциклопедический словарь / Гл. ред. В. Н. Ярцева. — М.:

Сов. Энциклопедия, 1990. — С. 136–137.

Ахманова О.С. Словарь лингвистических терминов. — М.: Советская энциклопедия, 1969. — 608 c.

Бахтин М.М. Проблема речевых жанров / М.М. Бахтин // Эстетика словесного творчества. — М.: Искусство, 1986. —

С. 250–296.

Бахтин М.М. Собрание сочинений. Т. 5. Работы 1940-х — начала 1960-х гг. — М.: Русские словари, 1997. — 732 с.

127

Блох М.Я. Диктема в уровневой структуре языка // Вопросы языкознания, 2000. — № 4. — С. 56–67.

Блох М.Я. Дискурс и системное языкознание // Язык. Культура. Речевое общение, 2013. — № 1. — С. 5–11.

Блох М.Я. Текст в динамике становления и его семь жизней // Язык. Культура. Речевое общение, 2013. — № 3. С. 5–8.

Блох М.Я. Теоретические основы грамматики. — М.: Высшая школа, 2000. — 160 с.

Блох М.Я. Язык, культура и проблема регуляции речевого общения // Язык. Культура. Речевое общение, 2013. — № 2. —

С. 5–10.

БлохМ.Я., АлёшинаЕ.Ю. Дискурсивноевыражениестратегии устрашения в политическом тексте конфликтной ситуации (на материалеанглийскогоязыка) // Политическаялингвистика, 2015. —

№ 2 (52). — С. 75–79.

Блох М.Я., Алёшина Е.Ю. Политический текст на семи этапах своей динамики // Вестник Московского государственного областного университета. Серия «Лингвистика», 2015. — № 2. — C. 6–11.

Блох М.Я., Великая Е.В. Просодия в стилизации текста. — М.: «Прометей» МПГУ, 2011. — 120 с.

БлохМ.Я., ФрейдинаЕ.Л. Публичнаяречьиеёпросодический строй: Монография. — М.: Прометей, 2011. — 236 с.

Будаев Э.В., Чудинов А.П. Зарубежная политическая лингвистика: учебное пособие. — М.: Флинта: Наука, 2008. — 352 с.

Бюлер К. Теория языка. — М.: Прогресс, 1993. — 501 с. Вебер М. Избранные произведения. — М.: Прогресс, 1990. —

808с.

Воеводин А.И. Стратагемы — стратегии войны, манипуляции,

обмана. — Красноярск: Кларетианум, 2000. — 124 с.

Гаврилова М.В. Политический дискурс как объект лингвистического анализа // ПОЛИС: Политические исследования, 2004. —

№ 3. — С. 127–139.

Гольдин В.Е. Имена речевых событий, поступков и жанры русской речи // Жанры речи: сб. науч. ст. — Саратов: Изд-во Го-

сУНЦ «Колледж», 1997. — С. 158–213.

Грин Р. 33 стратегии войны. — М.: Рипол — классик, 2008. — 433 с.

128

Дейк Т.А. ван. Дискурс и власть. Репрезентация доминирования в языке и коммуникации. — М.: Книжный дом Либроком, 2013. — 344 с.

Дейк Т.А. Ван. Язык. Познание. Коммуникация. — М.: Про-

гресс, 1989. — 312 с.

Дементьев В.В. Теория речевых жанров. — М.: Знак, 2010. —

600с.

Демьянков В.З. Словарь англо-русских терминов по при-

кладной лингвистике и автоматической переработке текста. В 4

вып. — Вып. 2. — М., 1982.

Демьянков В.З. Текст и дискурс как термины и как слова обыденного языка // IV Международная научная конференция «Язык, культура, общество». Москва, 27 — 30 сентября 2007 г.: Пленарные доклады. — М.: Московский институт иностранных языков; Российская академия лингвистических наук; Институт языкознания РАН; Научный журнал «Вопросы филологии», 2007. — С. 86– 95.

Долинин К.А. Имплицитное содержание высказывания // Вопросы языкознания. 1983. — № 6. — С. 37–47.

ДолининК.А. Интерпретациятекста: Французскийязык: учебное пособие. Изд. 4-е. — М.: КомКнига, 2010. — 304 с.

Дубровская Т.В. Речевые жанры «осуждение» и «обвинение» в русской и английской лингвокультурах: моногр. / Т. В. Дубровская. — Пенза: Изд-во ПГУ, 2014. — 272 с.

Звегинцев В.А. Предложение и его отношение к языку и речи. — М., 1976. — 308 с.

Зигманн Ж.В. Структура современного политического дискурса: дис… канд. филол. н. — М., 2003. — 239 с.

История и философия науки: энциклопедический словарь / Под ред. А. К. Карпов и др. — Нижневартовск: Нижневартовский государственный гуманитарный университет, 2010. — 342 с.

Карасик В.И. О типах дискурса // Языковая личность: институциональный и персональный дискурс: сб. науч. тр. — Волго-

град, 2000. — С. 5–20.

КарасикВ.В. Языковойкруг: личность, концепты, дискурс. —

М.: Гнозис, 2004. — 389 с.

Каримова Б.С. Жанровое пространство политического дискурса // Вестник КазНУ им. аль-Фараби. Серия филологическая, 2006. — № 2 (92). — С. 37–41.

129

Карпов А.К., Полищук В.И., Гутов Е.В., Самохина Н.Н. Исто-

рия и философия науки. Энциклопедический словарь, 2010.

Китайгородская М.В., Розанова Н.Н. Речь москвичей:

коммуникативно-культурологический аспект. — М.: Ин-т рус. яз.

РАН, 1999. — 396 с.

Клюев Е.В. Речевая коммуникация. Успешность речевого взаимодействия: учебное пособие. — М.: РИПОЛ классик, 2002. —

315с.

Козырев Г.И. Политическая конфликтология: учебное посо-

бие. — М.: ИД«ФОРУМ»: ИНФРА-М, 2008. — С. 189–190. –432 с.

Красных В.В. Свой среди чужих: миф или реальность? — М.:

Гнозис, 2003. — 375 с.

Кривоносов А.Д. Основы спичрайтинга: учеб. пособие для студентов отделений связей с общественностью. — СПб.: Лаборатория оперативной печати факультета журналистики СПбГУ, 2003. — 56 с. — С. 12–13.

Крылова О.А. Лингвистическая стилистика. В 2-х кн. — Кн. 1. Теория: учебное пособие. — М.: Высшая школа, 2006. — 319 с.

Левшенко Ю.И. Политический дискурс: аналитический обзор теоретико-методологическихподходов// Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. — Тамбов: Грамота, 2012. — № 7 (21). В 3-х ч. Ч. II. — С. 100–108.

Лингвистический энциклопедический словарь / Гл. ред. В. Н. Ярцева. — 2-е изд., доп. — М.: Большая российская энци-

клопедия, 2002. — 709 с.

Максимов Д.А. Отечественные теории политического дискурса // Современные теории дискурса: мультидисциплинарный анализ. — Екатеринбург: Дискурс-Пи, 2006. — С. 48–51.

Макаров М. Основы теории дискурса. — М.: ИТДГК «Гно-

зис», 2003. — 280 с.

МарковБ.В. Моральиразум/ Ю. Хабермас. Моральноесознание и коммуникативное действие. — СПб: Наука, 2001. — С. 287– 377.

Маслова В.А. Политический дискурс: языковые игры или игры в слова? // Политическая лингвистика, 2008. — Вып. 1 (24). — С. 43–48.

Матвеева Т.В. Тональность разговорного текста: три способа представления // Stylistika V. — Opole, 1996. — C. 210–221.

130