Обособленные споры в банкротстве. Монография

§ 2.3. Особенности судебного разбирательства по обособленным спорам

Бремя доказывания – процессуальная обязанность проявления способности по отстаиванию правовой позиции субъектом доказывания, отказ от которой ведет к получению отрицательных правовых последствий для данного субъекта доказывания1. Е.В. Васьковский относился к бремени доказывания как к «необходимости для данной стороны установить обстоятельства, невыясненность которых может повлечь за собою невыгодные для нее последствия»2. При этом он указывал на разницу в понимании понятий «обязанность» и «бремя»: «Бремя доказывания – технический термин, неравнозначный с термином “обязанность доказывания”, такой обязанности не существует, ибо вообще у сторон нет процессуальных обязанностей; стороны вольны не совершать никаких процессуальных действий. Но так как сторона, желающая выиграть дело, должна доказать обстоятельства, на которых она основывает свои требования или возражения, то и говорят, что на ней лежит “бремя доказывания” этих обстоятельств»3. М.А. Гурвич и С.В. Курылев, рассматривая тему распределения обязанностей по доказыванию, считали, что доказывание – это обязанность4. Профессор М.А. Гурвич в 50-е гг. прошлого века писал о доказывании как о фактической необходимости5. О.В. Баулин обосновал точку зрения, что бремя доказывания – это комплексное процессуальное явление, сочетающее права участника доказательственной деятельности и необходимость выдвинуть и доказать основания своих требований и возражений, обусловленное заинтересованностью в исходе дела, а также комплекс процессуальных обязанностей суда6.

По общему правилу, каждый доказывает то, что утверждает, т.е. выдвинутый «свой» тезис. Правило было реципировано из римского права: в частности, в Дигестах Юстиниана юрист Павел указывал, что «доказывание возлагается на того, кто утверждает, а не на того, кто

1См.: Мурадьян Э.М. Истина как проблема судебного права. М. : Былина, 2002.

С.60–62.

2Васьковский Е.В. Учебник гражданского процесса. С. 34

3Там же.

4См.: Гурвич М.А. Является ли доказывание в гражданском процессе юридической обязанностью? // Советская юстиция. 1975. № 5. С. 17; Курылев С.В. Основы теории доказывания в советском правосудии. Минск : Изд. БГУ, 1969. С. 100.

5См.: Гурвич М.А. Лекции по советскому гражданскому процессу : пособие / под ред. В.Н. Бельдюгина. М. : Тип. «Красная звезда», 1950. С. 106.

6См.: Баулин О.В. Бремя доказывания при разбирательстве гражданских дел. С. 7.

121

Глава 2. Процессуальные особенности рассмотрения обособленных споров

отрицает»1. О бремени доказывания, лежащем на других участниках процесса, М.К. Треушников высказывает такое мнение: «Равнозначная обязанность по доказыванию оснований своего заявления лежит на третьих лицах, на заявителе в делах особого производства, заинтересованных лицах, а также и на жалобщике, обратившемся в суд по делам, вытекающим из административно-правовых отношений»2.

Частью 1 ст. 65 АПК РФ, названной законодателем «Обязанность доказывания», установлено общее правило: «Каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений». В более общем виде данное правило можно сформулировать в виде тезиса: «Кто на что ссылается, тот то и доказывает». В типичной модели взаимоотношений истец, преследуя цель получения необходимого результата, должен подробно

иубедительно доказать все обстоятельства, лежащие в основе заявленных требований. Это раскрывает смысл общего правила распределения обязанности по доказыванию в процессуальном праве, однако наибольший интерес представляют изъятия из этого правила, которые часто встречаются в производстве по рассмотрению обособленных споров. Предлагается на примере отдельных категорий обособленных споров рассмотреть случаи инверсионного распределения бремени доказывания

иприменяемого судами стандарта доказывания.

Как указывает И.В. Решетникова, любой тип судопроизводства (будь то состязательный или следственный) ориентирует процесс доказывания на конечный результат — возможность разрешить дело. Отсюда от выполнения сторонами обязанности доказывания должен зависеть и стандарт доказывания в состязательном процессе: доказала сторона правоту своей позиции — значит выиграла дело3. Такое положение дел справедливо для рассмотрения в арбитражном процессе исковых дел гражданского судопроизводства, в которых наиболее полно находит проявление принцип состязательности сторон. На лиц, участвующих в деле, возможно возложение негативных последствий, вызванных их процессуальной пассивностью или некомпетентностью.

1Цит. по: Новицкий В.А. Теория российского процессуального доказывания и правоприменения : сайт. URL: http://www.novizkii2.narod.ru/monog.html (дата обращения: 15.08.2019).

2Треушников М.К. Гражданское процессуальное законодательство (комментарий) / под ред. В.П. Воложанина. М. : Юрид. литература, 1991. С. 134–135.

3См.: Решетникова И.В. Состязательность гражданского судопроизводства через призму судебной практики // Закон. 2005. № 3. С. 80–82 : сайт. URL: http://www. ekaterinburg.arbitr.ru/files/userfiles/CT/32.htm (дата обращения: 15.08.2019)

122

§ 2.3. Особенности судебного разбирательства по обособленным спорам

Иначе обстоит дело с производством по делу о несостоятельности в целом и с обособленными спорами в частности. Производство по делам о банкротстве имеет выраженный публичный интерес. Следовательно, в зависимости от стороны, на которую возлагается бремя доказывания определенных обстоятельств, стандарт доказывания может применяться как квалифицированный, так и пониженный. Проявление повышенного (квалифицированного) стандарта доказывания

вобособленных спорах подразумевает представление доказательств, «вне разумных сомнений»1 подтверждающих обоснованность предъявленных требований.

Например, повышенный стандарт доказывания применяется для требования кредитора, основанного на факте передачи наличных денег, подтверждаемом только распиской или квитанцией к приходному ордеру. В такой ситуации можно говорить о повышенных требованиях к достоверности доказательств, представляемых активной стороной процесса. Например, исходя из судебной практики, это проявляется

вследующем:

—кредитор обязан подтвердить личную финансовую возможность выдачи займа;

—на кредитора и должника возлагается обязанность подтвердить оприходование и расходование полученных денежных средств;

—обстоятельства передачи денежных средств и их расходования должны подтверждаться прямыми доказательствами.

Представляется, что в такой ситуации обоснованно предъявление повышенных требований к доказательственной активности стороны. Например, в деле о взыскании неустойки по договору факт оплаты товара истцом будет считаться доказанным при предъявлении последним только расписки или квитанции к приходному ордеру ответчика. При задолженности по договору займа вне дела о банкротстве в обоснование передачи денег также достаточно предъявления квитанции, особых требований к таким доказательствам не предъявляется. В деле о банкротстве наличие сомнений в реальности требования трактуется в пользу должника и иных кредиторов, таким образом,

вреестр включаются требования, подтвержденные по стандарту «вне обоснованных сомнений».

1 См.: Yearbook of the European Convention on Human Rights, 1969, The Greek Case // The European Commission and European Court of Human Rights. The Hague: Martinus Nijhof, 1976. P. 85.

123

Глава 2. Процессуальные особенности рассмотрения обособленных споров

Для защиты прав кредиторов от необоснованных конкурирующих требований высшие судебные инстанции последовательно распространяют повышенный стандарт доказывания на всех кредиторов, чье требование могло вызвать объективные (разумные) сомнения

вобоснованности. Например, такой подход применен в отношении денежного требования, вытекающего из векселя. Если обязательства, лежащие в основе выдачи векселя, не могут быть подтверждены в судебном заседании, то ставится под сомнение возможность включения требований по векселю в реестр требований кредиторов1.

Обратная ситуация возникает тогда, когда к возражающему лицу

вобособленном споре судом предъявляется неоправданно высокий стандарт доказывания обоснованности сомнений в наличности конкурирующего требования. В таких случаях логично применение сниженного стандарта и использование перераспределения обязанности по доказыванию исходя из фактической возможности.

Так, по одному из дел Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ указал, что «возможность конкурсных кредиторов доказать необоснованность требования другого кредитора, подтвержденного решением третейского суда, ограничена, поэтому предъявление к ним высокого стандарта доказывания несправедливо. Поэтому кредитору достаточно представить суду доказательства prima facie, подтвердив существенность сомнений в существовании долга2.

Такой гибкий подход к определению применимого стандарта представляется по обособленным спорам верным и обоснованным, поскольку соответствует целям производства по делу о банкротстве.

Существенные особенности по распределению обязанности доказывания обнаруживают споры о признании недействительными сделок должника. Еще дореволюционными исследователями отмечено, что при рассмотрении вопросов об опровержении сделок должника судебное доказывание имеет существенные отличия от общего правила. В частности, Г.Ф. Шершеневич отмечал, что «законом установлена презумпция фиктивности в отношении возмездных отчуждений имущества в пользу супруга несостоятельного»3. При этом такое предположение могло быть опровергнуто доказатель-

1См.: Определение Верховного Суда РФ от 6 апреля 2016 г. № 310-ЭС15-7336(10) по делу № А62-7344/2013.

2См.: Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 13 мая 2014 г. № 1446/14 по делу № А41-36402/2012.

3Шершеневич Г.Ф. Учение о несостоятельности. С. 256.

124

§ 2.3. Особенности судебного разбирательства по обособленным спорам

ством противного1. Примечательно, что регулирование опровержения сделок несостоятельного должника и в дореволюционном праве, и в современном исходит из необходимости перераспределения бремени доказывания путем презумпций недобросовестного поведения должника.

Вцелом при рассмотрении заявления о признании сделки недействительной на основании одной из специальных норм Закона о банкротстве действует общий принцип распределения бремени доказывания. Однако целый комплекс обстоятельств, входящих в предмет доказывания, исключается из бремени доказывания активной стороны путем презумпций.

Влитературе упоминается множество вариантов обозначения термина «презумпция». Среди них: предположение, доказательственное предположение, юридическое предположение, законная презумпция, легальная презумпция, формальная презумпция и др.2 В данных терминах используется два слова: «презумпция» и «предположение», являющиеся синонимами. Правовая презумпция – это закрепленный

внорме права вероятностный вывод о факте, который принимается судом без процедуры доказывания в случае установления связанного с ним факта (факта-основания) и неопровержения путем доказывания иного факта3. Отмечается, что презумпция может и должна служить основанием для освобождения стороны от доказывания4.

Целый ряд обстоятельств при оспаривании сделок должника предполагается в силу закрепленных в законе материально-правовых опровержимых презумпций5. Это презумпции цели причинения вреда кредиторам, осведомленности о цели совершения сделки во вред

1См.: п. 2 ст. 554 Вып. 2 (ст. 384 – 549), том 10, часть 2, ст. 1483 Устава судопроизводства торгового.

2Подробнее об этом см.: Сериков Ю.А. Презумпции в гражданском судопроизводстве / науч. ред. В.В. Ярков. М. : Волтерс Клувер, 2006. С. 6–7.

3См.: Там же. С. 25.

4См.: Мейер Д.И. О юридических вымыслах и предположениях, о скрытных и притворных действиях // Мейер Д.И. Избранные произведения по гражданскому праву.

М.: Центр ЮрИнфоР, 2003. С. 115; Клейнман А.Ф. Основные вопросы теории доказательств в советском гражданском процессе. М.-Л. : Академия наук СССР, Ин-т права, 1950. С. 47; Юдельсон К.С. Проблема доказывания в советском гражданском процессе.

М.: Госюриздат, 1951. С. 248–268; Гурвич М.А. Доказательственные презумпции в советском гражданском процессе // Советская юстиция. 1968. № 12. С. 9; Ярков В.В. Юридические факты в механизме реализации норм гражданского процессуального права : дис. … д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 1992. С. 30.

5См.: положения ст. 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

125

Глава 2. Процессуальные особенности рассмотрения обособленных споров

кредиторам, осведомленность о признаках неплатежеспособности должника при наличии публикации о возбуждении банкротства и др. Законодательный подход, при котором значительный объем обстоятельств при оспаривании сделок банкрота презюмируется, обосновывается следующим. Сделки, направленные на сокрытие активов должника, и сделки, совершенные в целях оказания предпочтения одному из кредиторов, являются сделками с пороками содержания. При этом требования закона, которые нарушаются при совершении этих сделок, – это положения о добросовестности при осуществлении гражданских прав (ст. 10 ГК РФ). В силу этой статьи злоупотребление правом возможно в форме действий, осуществляемых исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также в иных формах. Нарушение принципа добросовестности в праве затруднительно доказывать, поскольку требуется установление намерения на совершение противоправного действия, которое носит внутренний, скрытый характер. При таком положении вещей для упрощения установления состава признания сделок недействительными закон устанавливает презумпции, упрощающие доказывание. При этом презумпции являются опровержимыми, что соответствует балансу интересов прав кредиторов и ответчиков – сторон сделок с должником. Добросовестно действующей стороне сделки будет просто доказать законность своих действий, раскрыв мотивы и цели заключения сделки с должником и представив соответствующие доказательства, поскольку это соответствует ее фактической возможности доказывания. Кредиторы и арбитражный управляющий, в свою очередь, лишены этого, особенно в ситуациях, когда должник не передал управляющему документы о хозяйственной деятельности. Возлагать последствия недоказанности обстоятельств на кредиторов в виде отказа в защите нарушенного права было бы неверно.

Например, судом при представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (например, с лицом, заявившим о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения1. Такой подход заслуживает одобрения.

1См.: п. 13 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации

№4 (2017) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 15 ноября 2017 г.).

126

§ 2.3. Особенности судебного разбирательства по обособленным спорам

Отдельного внимания требуют обособленные споры по возмещению убытков лицами, входящими в состав контролирующих лиц долж- ника-банкрота. Нормативной предпосылкой предъявления требования контролирующим должника лицам является ст. 53.1 ГК РФ, а также общие положения о недопустимости недобросовестного и неразумного поведения (ст. 10 ГК РФ).

Природа юридического лица как некой фикции предопределяет самостоятельный характер ответственности такого субъекта по собственным обязательствам. Случаи прямого привлечения лиц к граж- данско-правовой ответственности за деятельность подконтрольного субъекта должны прямо следовать из закона, в противном случае нарушается принцип автономности обязательств юридического лица.

Закон о банкротстве предполагает возможность привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. Эта категория обособленных споров регулируется специальными нормами Закона о банкротстве, которые устанавливают не только детализированные юридические составы деликта, но и процессуальные правила оценки доказательств, определения круга лиц, участвующих в деле, особенности судебного разбирательства и др.

В таких делах также широко используются презумпции, например презумпция о статусе контролирующего лица (подп. 2 и 3 п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве), презумпция доведения до объективного банкротства (п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве), презумпция объективного банкротства по вине контролирующих лиц при сокрытии ими документов должника (подп. 2 и 4 п. 2, п. 4 и 6 ст. 61.11 Закона о банкротстве).

При этом судебная практика также использует подход, при котором бремя доказывания распределяется исходя из фактической возможности (удобства предоставления доказательств). По общему правилу, на арбитражном управляющем, кредиторах, в интересах которых заявлено требование о привлечении к ответственности, лежит бремя доказывания оснований возложения ответственности на контролирующее должника лицо (ст. 65 АПК РФ). Вместе с тем отсутствие у членов органов управления, иных контролирующих лиц заинтересованности в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и действительный оборот, не должно снижать уровень правовой защищенности кредиторов при необоснованном посягательстве на их права. Поэтому если арбитражный управляющий и (или) кредиторы

127

Глава 2. Процессуальные особенности рассмотрения обособленных споров

с помощью косвенных доказательств убедительно обосновали утверждения о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения требований кредиторов вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения данных утверждений переходит на привлекаемое к ответственности лицо, которое должно доказать, почему письменные документы и иные доказательства арбитражного управляющего и кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность1.

Возможность перераспределения бремени доказывания при предоставлении активной стороной косвенных доказательств воспринята судебной практикой Верховного Суда РФ, который указывает на необходимость анализа судами поведения контролирующих лиц и должника. При этом значение имеет синхронность их действий, отсутствие экономических причин и нецелесообразность, обусловленность поведения аффилированностью и др.2

Нельзя не отметить, что особенностью таких споров является широкое использование личных доказательств: объяснений лиц, участвующих в деле, свидетельских показаний. Это обусловлено сущностью конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта, наличие у лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений, если они не выходят за рамки обычного предпринимательского риска.

Суд в такой ситуации должен рассмотреть не только формальное соответствие действий руководителя закону, но и оценить их в комплексе сложившейся экономической и управленческой ситуации. Было бы неверно привлекать контролирующих лиц к ответственности за убытки, которые были причинены должнику в той ситуации, когда любое из предпринятых ими мероприятий неизбежно привело бы к еще большему ухудшению ситуации. Этот вывод неизбежно ведет за собой процессуальные особенности доказывания обстоятельств ответственности контролирующих лиц: они вправе

1См.: п. 56 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 г. № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц

кответственности при банкротстве».

2См.: Определение ВС РФ от 15 февраля 2018 г. № 302-ЭС14-1472 по делу № А331677/2013.

128

§ 2.3. Особенности судебного разбирательства по обособленным спорам

предоставить объяснения выбора той или иной линии поведения, обосновав тем самым направленность собственных действий или бездействия в интересах должника и его кредиторов. При этом недопустимо и освобождение таких лиц от ответственности по причине затруднительности доказывания оснований для нее со стороны кредиторов. Как верно отмечал В.Ф. Яковлев, «в настоящее время в российском праве существует проблема обеспечения эффективности мер ответственности. В частном праве это означает незащищенность потерпевшего, необеспечение защиты нарушаемых субъективных прав, в публичном праве – неработоспособность системы предупреждения правонарушений»1.

Сроки рассмотрения дела

Вчасти сроков отдельного внимания заслуживает соотношение установленных законом сроков рассмотрения дела о банкротстве

вцелом, а также сроков конкурсного производства со сроками рассмотрения обособленных споров, процессуальные последствия нарушения сроков рассмотрения дела, теоретическая обоснованность сокращенных сроков рассмотрения спора.

Всилу ст. 51 Закона о банкротстве дело о банкротстве должно быть рассмотрено в заседании арбитражного суда в срок, не превышающий семи месяцев с даты поступления заявления о признании должника банкротом в арбитражный суд. Под рассмотрением дела о банкротстве закон в данном случае понимает стадию, которая завершается вынесением решения о признании должника банкротом.

Принимая во внимание особую сложность таких дел и значительное число участвующих в них лиц, семимесячный срок рассмотрения дела о несостоятельности (банкротстве) может быть продлен до десяти месяцев. Соблюдение этих сроков является обязательным, в случае невозможности отложения рассмотрения дела в пределах названного срока арбитражный суд обязан рассмотреть дело по существу.

Для обособленных споров специальные сроки рассмотрения не установлены, следовательно, должны применяться общие положения АПК РФ о трехмесячном сроке (ч. 1 ст. 152 АПК РФ). При этом также возможно продление срока рассмотрения дела до шести месяцев.

1 Яковлев В.Ф. О понятии правовой ответственности // Журнал российского права. 2014. № 1. С. 7.

129

Глава 2. Процессуальные особенности рассмотрения обособленных споров

§ 2.4. Особенности судебных актов, выносимых по обособленным спорам

Взаимовлияние судебных актов в деле о банкротстве

Взаимовлияние судебных актов основного процессуального правоотношения и актов по обособленным спорам в рамках дела о банкротстве выражается в нескольких аспектах.

Во-первых, факты и правоотношения материально-правовой сферы, установленные и измененные судом, становятся юридическими условиями для возникновения иных как материальных, так и процессуальных правоотношений в деле о банкротстве.

Это находит отражение как во взаимовлиянии судебных актов по обособленным спорам и по делу о банкротстве в целом, а также во взаимовлиянии судебных актов по обособленным спорам между собой. В науке существует подход, согласно которому судебные акты влияют на материально-правовые отношения в тех случаях, когда смысл судебной процедуры состоит во вторжении в материальноправовую сферу1. Например, включение требований кредиторов (обособленный спор) формирует размер конкурсных и текущих требований к должнику, что в конечном итоге сказывается на возможности финансового оздоровления должника или предопределяет признание его банкротом (основное правоотношение по делу о банкротстве). В такой ситуации судебный акт по обособленному спору оказывает опосредованное влияние на материально-правовые отношения, которые изменяются в рамках основного дела о банкротстве: срок исполнения обязательств должника считается наступившим, прекращается начисление неустоек, изменяется дееспособность должника и др. Введение любой процедуры (основное правоотношение по делу о банкротстве) создает процессуальный статус арбитражного управляющего, к которому в рамках обособленного спора могут быть предъявлены требования о пресечении действий или бездействия (обособленные споры). Взаимовлияние предопределяет рассмотрение обособленных споров и дела о банкротстве одним судом.

Взаимовлияние судебных актов отражается не только в части изменения материально-правовых отношений, но и в части установле-

1 См.: Абушенко Д.Б. Проблемы взаимовлияния судебных актов и юридических фактов материального права в цивилистическом процессе : монография. Тверь : Изд. Кондратьев А.Н., 2013. С. 31–32.

130