Наместники и наместничества в конце XVI – начале XVIII века

ГЛАВА III

Вотличие от городовых воевод, подчиненных главному воеводе, которые всегда сохраняли право писаться с намест- ничеством, военный сходный воевода с момента поступления под начало к главному воеводе утрачивал право на наместни- ческий титул.

Внаказах сходным воеводам четко фиксировалось огра- ниченность времени в отношении его прав наместника. Так, 19 марта 7187 (1679) г. окольничему А. С. Хитрово и думно- му дворянину, генералу В. А. Змееву было указано писаться (соответственно) наместниками Ржевским и Серпуховским в переписке с гетманом обеих сторон Днепра Иваном Самойло- вичем, пока они не придут в сход к боярину П. В. Шереметеву, после чего оба были обязан «переписки с гетманом не чинить

инаместником не писаться»89.

Наместнические титулы сходных воевод значительно усту- пали наместническому титулу главного воеводы и относились

ктретьему–четвертому десяткам.

Вкнигах наместнических титулов встречаются указания и на то, что товарищи сходных воевод также писались с наместни- чеством. Так, указом от 6 февраля 7189 (1681) г. сходному воево- де в Киеве окольничему Ивану Федоровичу Волынскому было веленописатьсянаместникомБельским; ауказомот22 февраля 7189 (1681) г. товарищу Волынского думному дворянину Кирил- лу Осиповичу Хлопову – наместником Рословским90.

Вцелом, характеризуя практику присвоения наместничес- ких титулов как гражданским, так и военным воеводам, мож- но сделать следующие выводы.

Наделение воевод наместническими титулами вовсе не было редким, ситуативным явлением. Из 406 случаев при- своения наместнических титулов при назначении на разного рода должности, отмеченные в наместнических книгах вплоть до 1706 г., 146 случаев были связаны с гражданскими и во- енными воеводами. Если учесть тот факт, что в ряде случаев документы не сохранили указание на вид службы, ставший основанием для присвоения наместнического титула, то эта цифра в реальности была больше. Из указанных 146 случаев 115 были связаны с наделением титулом гражданского вое- воды, и лишь 31 случай – с присвоением наместничества во- енным воеводам. С 1682 г. наблюдается значительный рост практики наместнического титулования воевод. В то время,

89РГАДА. – Ф. 166. – № 6. – Л. 103, 176 об.

90РГАДА. – Ф. 166. – № 6. – Л. 242, 262.

51

ГЛАВА III

как в период с 1580 г. до смерти царя Федора Алексеевича на- местнические книги зафиксировали только 64 случая присво- ения наместничества воеводам (как военным, так и граждан- ским), то таких случаев с 1682 по 1706 г. отмечается 82. В это время воеводство стало самой приоритетной категорией с точ- ки зрения присвоения наместничества, значительно обогнав такие службы как посольство, работа в Ответе, лидировавшие до смерти Федора Алексеевича на протяжении целого века.

При назначении на воеводство самым высоким наместни- ческим титулом, зафиксированным документально по перио- ду до 1682 г., был титул наместника Казанского (3-й), присво- енныйв1679 г. бояринукнязюМ. А. Черкасскому«наслужбес полками»91. В период после отмены местничества самым высо- ким титулом, присвоенным гражданскому воеводе, был титул наместника Владимирского (1-й), а самым высоким титулом, присвоенным военному воеводе являлся титул наместника Новгородского (2-й)92. При этом титулование наместником Владимирским в 1697 г. К. А. Нарышкина было скорее исклю- чением, а титулование наместниками Новгородскими первых воевод Большого полка приобретало характер правила.

Воеводство в период господства местничества относилось к одной из наиболее почетных служб. Это утверждение легко доказать, рассмотрев долю наместнических титулов боярско- го достоинства, присвоенных при назначении на воеводство, в ряду всех случаев присвоения боярского титула. Традици- онные боярские титулы, идущие в наместнических книгах до «Шацкого» (открывавшего список окольнических наместни- честв) присваивались воеводам минимум в сорока случаях. В целом случаев присвоения боярских наместнических титу- лов по всем рассмотренным нами официальным документам до смерти Федора Алексеевича отмечается 129. Если к этому прибавить «новоприбылые» наместничества, которые так- же могли присваиваться боярам, не унижая их достоинства, (Путивльское, Дорогобужское, Свияжское), но которые были зафиксированы в конце книг наместнических титулов, то все пять случаев присвоения этих наместнических титулов свя- заны с гражданскими и военными воеводами. Таким обра- зом, из 134 случаев присвоения наместнического боярского титула в период господства местнической системы в 45 ими являлись воеводы, что составляло 33% от всего числа носи-

91РГАДА. – Ф. 166. – № 7. – Л. 9; № 6. – Л. 11–11 об.

92РГАДА. – Ф. 166. – № 7. – Л. 7 об., 8 об., 65 об.; № 8. – Л. 8, 9.

52

ГЛАВА III

телей этих титулов. В период с 1682 по 1706 г. почетность и значимость такой службы как воеводство возросла. Из 48 случаев присвоения «степенных» наместнических титу- лов, зафиксированных в целом наместническими книгами, 30 были связаны с назначением на гражданское и военное воеводство, что составило почти 63%.

Одной из служебных сфер – прерогатив представителей высшего общества, являлась высшая дипломатия. Службы, относящиеся к дипломатической сфере, делились на те, что были связаны с работой за рубежом, и те, которые обеспечива- ли прием иностранных представителей и переговоры с ними в России. Наиболее значимыми фигурами в первой сфере были послы, посланники и гонцы.

В посольство обычно назначали несколько послов. Если рассмотреть чины, в которых находились лица, назначенные в посольство в качестве первых послов, то среди них преоб- ладали высшие думные чины (бояре или окольничие). Лица, обладавшие недумными чинами, первыми послами, как пра- вило, не назначались. Вторым послом в зависимости от значи- мости посольства могли назначить как боярина, так и столь- ника. Так, в мае–сентябре 1658 г. первым, вторым и третьим послами в Великое княжество Литовское, в Вильно на съезд с комиссарами польского короля Яна Казимира были назначе- ны соответственно боярин Н. И. Одоевский, боярин П. В. Ше- реметев, боярин Ф. Ф. Волконский, а в ноябре 1657 г. вторым послом на шведский посольский съезд был назначен стольник И. А. Прончищев93.

До отмены местничества важнейшим регулятором при на- значении на должности послов оставались принципы и пра- вила этого института. Местнические тяжбы между послами встречались постоянно, хотя согласно законам XVII столетия считаться в отечестве можно было только в рамках одного по- сольства, не предъявляя претензий тем, кто выполнял анало- гичную миссию ранее или был отправлен с подобным поруче- нием в другую страну94.

До тех пор, пока местнические правила оставались в силе, важно было выполнить условие, согласно которому второй по- сол в местнической иерархии не должен опережать первого.

93РГАДА. – Ф. 166. – № 5. – Л. 5, 36 об.; № 4. – Л. 10; № 6. – Л. 24, 168 об.; Маркевич А. И. О местничестве. – Киев, 1897. – С. 385; ДДР. – Ст. 112; ПСЗ. –

Т.2. – СПб., 1830. – № 905.

94СГГиД. – Ч. 4. – М., 1928. – № 55.

53

ГЛАВА III

Как правило, в чиновном отношении это выражалось в форму- ле: чин второго посла должен быть непременно не выше чина первого посла. В послеместнический период чиновное соотно- шение послов также сохранялось, исходя из общих правил су- бординации в рамках коллективных органов. Между тем связь высокого чина и родовитости его носителя была нарушена.

Несмотря на то, что думные и другие высшие чины русско- го государства в конце XVI – начале XVIII в. не имели строго зафиксированной на всю жизнь службы (могли назначаться и на воеводство, и в посольство, и на судейство в приказы, и в Комиссию «на Москве»), определенная специализация сущес- твовала даже в этот период. Сама специфика посольской и дипломатической деятельности в целом предопределила тот факт, что на протяжении десятилетий состав лиц, исполняв- ших службу в послах или же Ответной палате, не отличался разнообразием. Лица, хорошо зарекомендовавшие себя в од- ном посольстве, при отправлении за рубеж следующего часто попадали в его состав.

Непременным атрибутом формирования посольства яв- лялось присвоение послам наместнического титула. Статус послов значительно разнился. Среди лиц, представлявших Россию за рубежом, можно, в первую очередь, выделить пос- лов, посланников и гонцов. Помимо этой градации существо- вали существенные различия между послами. В период до конца царствования Федора Алексеевича среди них выде- лялись: 1) великие и полномочные послы, отправленные на съезд с представителями какого-либо государства; 2) великие (и полномочные) послы, не принимавшие участия в съездах; 3) послы, не носившие статуса великих. Статус посольства оп- ределялся в зависимости от характера и сложности задачи, решавшейся на международном уровне путем переговоров. В период с 1682 по 1706 г. согласно книгам наместнических титулов ранее отмеченная градация в целом сохранилась. По- мимо перечисленных категорий, можно выделить чрезвычай- ных послов и чрезвычайных посланников.

Столь четко выраженная градация посольств в XVII – на- чале XVIII в. проистекала из двух основных причин. Первая заключалась в высоком уровне, достигнутом дипломатией, как русской, так и иностранной. Этот уровень предопределял закрепление норм соответствия между статусом обменивав- шихся посольствами государств и статусом самих посольств, между статусом посольства и личностными характеристика-

54

ГЛАВА III

ми его членов. Каждая задача, выполнявшаяся посольствами, имела ярко выраженную оценку своей значимости. От этой оценки зависела представительность делегации. Эти нормы действовали не только в русской дипломатической практике, но были признаны мировой дипломатией, их нарушение мог- ло быть расценено как оскорбление чести государя, к которо- му направлялось посольство.

Вторая причина, способствовавшая дальнейшей градации и выявлению различий между посольствами разного статуса, про- истекала из высокого уровня социальной дифференциации чле- нов российского высшего общества. Их стремление подчеркнуть различия между собой, зафиксировать свое особое положение определенным видом службы, соответствовавшим только этому положению, находило благодатную почву в разветвленной сис- теме дипломатических поручений. Ее сложный, разноуровне- выйхарактеркакнельзякстатиподходилдлясложнойсоциаль- но-служебной иерархии представителей высшего общества. Эта иерархия была свойственна не только местническому периоду, но и времени, последовавшему за отменой местничества.

Как отмечалось ранее, наиболее важной считалась служ- ба великих послов, входивших в делегацию, отправленную на посольский съезд. Количество стран, чьи представители совместно с российскими делегациями принимали участие в посольских съездах в конце XVI – начале XVIII в., было го- раздо меньшим, нежели количество стран, поддерживавших дипломатические отношения с Россией. Согласно сведениям книг наместнических титулов, постоянно проводились съезды с представителями Польши, Литвы и Швеции. Перечень этих стран ясно указывает на то, что задачи организации съезда диктовались не столько длительными партнерскими отно- шениями, сколько значительными военными конфликтами, возникшими между Россией и этими государствами, урегу- лирование которых было возможно только таким путем. Пос- тоянные войны, которые вела Россия с Польшей и Швецией, предопределяли необходимость и более активной дипломати- ческой работы представителей этих стран, благодаря которой удавалось разрешить проблемы послевоенного урегулирова- ния. В правление Ивана и Петра Алексеевичей к указанным съездам добавился съезд на китайской границе, хотя и был в этот период экзотическим исключением.

Русская делегация на посольском съезде по сравнению с любым другим посольством, отправляемым Россией, облада-

55

ГЛАВА III

ла максимумом полномочий и имела наиболее представи- тельный состав. Рассмотрим соотношение наместнических ти- тулов великих послов России на посольском съезде в период действия местнических норм и после их отмены.

Представить градацию в рамках посольства на съезд мес- тнического периода отчасти позволяют сведения о двух съез- дах, состоявшихся в Вильно с польскими комиссарами.

Первый из них относится к 7164 (1655/56) г., второй – к маю 7166 (1658) г. Русскую делегацию в обоих случаях возглавлял наместник Астраханский (4-й) Никита Иванович Одоевский. На первый съезд в Вильно вместе с ним были отправлены боярин князь Федор Никитич Одоевский, писавшийся в офи- циальных документах товарищем Н. И. Одоевского, но так- же находящийся в ранге великого посла. Дипломатический опыт Ф. Н. Одоевского был далеко не столь велик, как опыт его отца, кроме того, статус товарища великого посла, соглас- но правилам местничества, считался несколько ниже статуса лица, не пишущегося «в товарищах». Несмотря на это, серь- езность выполняемой миссии предопределила тот факт, что Федор Никитич носил титул наместника Псковского, стояв- шегопятымвнаместническихкнигахэтоговремени95. Помимо двух указанных лиц, входящих в состав великого посольства на съезде 7164 (1655/56) г., книги наместнических титулов вы- деляют окольничего Василия Александровича Чоглокова. Он носил титул наместника Алаторского (28-й)96.

На посольском съезде в мае 7166 (1658) г., согласно книгам наместническихтитулов, вместесН. И. Одоевскимбылибоярин Петр Васильевич Шереметев и боярин князь Федор Федорович Волконский. Шереметев носил титул наместника Смоленского (6-й), а Волконский – наместника Муромского (23-й)97.

До этого великие посольства, отправлявшиеся в Литву и Польшу, по своему составу были схожи с данными. Великое посольство в Литву во главе с боярином князем Иваном Ми- хайловичем Воротынским имело в своем составе двоих бояр и окольничего. Его глава И. М. Воротынский являлся при этом наместником Казанским (3-м), боярин князь Алексей Юрьевич Сицкий – наместником Нижегородским (10-м), а окольничий Артамон Измайлов – наместником Калужским (25-м)98.

95РГАДА. – Ф. 166. – № 5. – Л. 4, 5; № 4. – Л. 7, 8 об.

96РГАДА. – Ф. 166. – № 5. – Л. 29 об.

97РГАДА. – Ф. 166. – № 5. – Л. 5, 24 об.; № 4. – Л. 10, 31, 31 об.

98РГАДА. – Ф. 166. – № 5. – Л. 3, 8 об., 26; № 4. – Л. 6, 16.

56

ГЛАВА III

Великие посольства, отправляемые на съезд с представите- лями Польши в период после съездов в Вильно, позволяют не только подтвердить в общих чертах ранее сделанный вывод о составе делегации и распределении наместнических титулов внутри нее, но и отметить некоторое отклонение от правил.

В 7172 (1663/64) г. делегация возглавлялась князьями и ближними боярами Н. И. Одоевским и Ю. А. Долгоруким, пер- вый из них имел титул наместника Астраханского (4-й), вто- рой – наместника Суздальского (15-й). Вместе с ними был от- правлен окольничий, написанный в документах наместником Галицким (26–28-м), и думный дворянин, наместник Кадомс- кий (35-й)99. В октябре 7186 (1677) г. делегацию возглавляли два ближних боярина Яков Никитич Одоевский, наместник Астраханский (4-й), и Юрий Иванович Ромодановский, намес- тник Костромской (19-й)100.

Как и ранее, представительство на съезде возглавляли два лица, находившиеся в чине боярина. Согласно практике, сло- жившейся к середине царствования Алексея Михайловича и прослеживающейся по ряду документов, в том числе и по на- местническим книгам, все официальные росписи при этом го- сударе и его преемнике указывали при перечислении чинов не думные, а ближние чины, считавшиеся выше по статусу. Пер- вый из великих послов, отправленных на съезд, имел намест- ничество, занимавшее место в середине первого десятка, тре- тий представитель – окольничий – наместничество, шедшее по росписям в середине третьего десятка. Относительным отступ- лением было только наместничество второго члена делегации. Традиционно второй посол на польском или литовском съезде носил наместнический титул, максимально приближенный к титулу первого великого посла, что не соблюдалось теперь.

Понижение наместнических титулов в рассматриваемых случаях стало прямым следствием назначения на должности лиц, занимавших более низкое место в местнической иерар- хии, нежели те, кто традиционно назначался вторыми посла- ми. Согласно установившимся правилам, делегация, отправ- ляемая на съезд с польскими представителями, должна была возглавляться боярином, происходящим из родов «первой ста- тьи», чей род в местнической иерархии занимал положение не ниже шестого. Вторым членом делегации должен был назна- чаться боярин или окольничий, также принадлежащий к пер-

99РГАДА. – Ф. 166. – № 4. – Л. 22 об.; № 5. – Л. 27.; № 6. – Л. 172.

100РГАДА. – Ф. 166. – № 6. – Л. 15 об.; 76 об.–77.

57

ГЛАВА III

востепенным родам101. (Напомним, что под первостепенными родами подразумевали членов шестнадцати знатных родов, имевших право, обойдя низшие чины, жаловаться прямо в бо- яре. К ним относились Черкасские, Воротынские, Трубецкие, Голицыны, Хованские, Морозовы, Шереметевы, Одоевские, Пронские, Шеины, Салтыковы, Репнины, Прозоровские, Буй- носовы, Хилковы, Урусовы.)

В нарушение этого правила вторые послы в делегациях на съездах 7172 (1663/64) г. и 7186 (1677) г. Ю. А. Долгорукий

иЮ. И. Ромодановский относились к родам «второй статьи» (представители пятнадцати аристократических родов, кото- рые при пожаловании думным чином сначала поступали в окольничие, и только после этого – в бояре: Куракины, Долго- рукие, Бутурлины, Ромодановские, Пожарские, Волконские, Лобановы, Стрешневы, Барятинские, Милославские, Сукины, Пушкины, Измайловы, Плещеевы, Львовы).

Причины произошедших изменений могут крыться, во- первых, в усилении положения России, а вследствие этого снижении статуса делегаций на съезде с польскими послами. Во-вторых, закрепление более низкого уровня делегации ста- лоследствиемкадровойполитикицаряАлексеяМихайловича

иставки, сделанной им на талантливых, но не суперзнатных государственных деятелей.

Самым ярким примером последнего утверждения является карьера А. Л. Ордина-Нащокина. Низкое местническое положе- ние последнего не позволяло присваивать ему наместничество выше Шацкого, опыт, знания и способности Ордина-Нащокина делали ненужным и нелогичным (даже в рамках того времени) назначение его в товарищи другого, более родовитого посла. Следовательно, подбор всей остальной делегации в таких слу- чаях производился «под Нащокина», наместнические титулы остальных членов были ниже Шацкого. В итоге во второй поло- вине 60-х гг. XVII в. наблюдался резкий скачок вниз в составе ряда русских делегаций в отношении титульных показателей. Возглавляемые Ординым-Нащокиным делегации на съезды с польскимипосламив7175 (1666/67) г. и7176 (1667/68) г. вкачес-

тве первых лиц имели наместников Шацкого (23-й) и Кадомско- го в одном случае, Шацкого и Курмышского – в другом, которые входили в 4-й и 5-й десяток102. Низкое местническое положение главы делегации предопределяло подбор остальных членов, не

101Котошихин Г. К. Указ. соч. – С. 62.

102РГАДА. – Ф. 166. – № 6. – Л. 172, 208.

58

ГЛАВА III

превышавших его в местнической иерархии. Так, Богдан Ива- нович Нащокин, бывший вторым членом на первом из двух перечисленных съездов, являлся так же, как и А. Л. Ордин-На- щокин, выходцемиздворянскихродов103. ОднакоситуациясОр- диным-Нащокиным – скорее исключение, чем правило.

После таких назначений возвращение к практике, соглас- но которой во главе делегации на польский съезд ставили боярина, чей наместнический титул соответствовал середине первого десятка, а наместнический титул второго лица – сере- дине второго десятка, можно считать практически возвраще- нием к старым позициям.

Вцелом, характеризуя практику распределения намест- нических титулов между великими послами на посольском съезде с представителями Польши и Литвы, отметим общие характерные черты и особенности, появившиеся в середине XVII столетия. Высокий статус делегации при этом подчер- кивался тем, что два первых лица в посольстве находились

вбоярских чинах и носили наместнические титулы, входив- шие в первую десятку (до середины 60-х гг.), во вторую десят- ку – начиная с этого времени. Третий великий посол состоял

вчине окольничего, его наместнический титул в росписях располагался в середине третьего десятка. Четвертый посол назначался из думных дворян, его наместнический титул был не выше середины четвертого десятка.

Усиление на политической арене в период правления Алексея Михайловича лиц, принадлежавший как к второ- степенным боярским родам, таких, как Юрий Алексеевич Долгорукий, и выходцев из дворянства, таких, как Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин, приводило к тому, что при поддержке царя, ставшей следствием признания способнос- тей подобного рода политиков, царские выдвиженцы занима- ли места, ранее отведенные более родовитым, чем они сами. При этом местнические правила, хотя и претерпевавшие су- щественные изменения, продолжали действовать. Это сказы- валось в политике присвоения членам указанной социальной категории наместнических титулов более низкого достоинс- тва, которые входили в лучшем случае лишь во вторую десят- ку согласно росписям этого периода.

Впериод после отмены местничества съезды с предста- вителями Польши и Литвы также проводились. Представи-

103 РГАДА. – Ф. 166. – № 6. – Л. 172.

59

ГЛАВА III

тельность российской делегации на них зависела не столько отстатусасамогопольскогоилилитовскогосъезда, какранее, а колебалась в зависимости от решавшихся на съезде задач. В 1683 г. русскую делегацию возглавлял боярин князь Яков Никитич Одоевский, еще с 1677 г. носивший титул намест- ника Астраханского, являвшегося одним из высших «степен- ных» титулов (4-й). В качестве товарищей Я. Н. Одоевского книги наместнических титулов упоминают под датой 1683 г. бояр И. В. Бутурлина, М. Г. Ромодановского, окольничего И. И. Чаадаева104. Возможно, что все перечисленные лица входили ни в одну, а в разные делегации, возглавлявшиеся Я. Н. Одоевским. В любом случае наместнический титул то- варища первого посла на польском посольском съезде в этот период не поднимался выше Суздальского (22-го) и не отно- сился к числу «степенных» наместничеств. Наместнические книги содержат указание на то, что в 1688 г. происходил рос- сийско-литовский съезд. При этом первым послом от России на нем был вопреки предшествующей практике окольничий Ф. А. Головин, носивший с 1685/86 г. титул наместника Брян- ского (27-й). Его товарищем выступал стольник И. А. Власов, наместник Елатомский (59-й)105.

Наместнические книги свидетельствуют о том, что, помимо Польши и Литвы, Россия участвовала в посольских съездах с представителями Швеции. Однако все сведения о таких съез- дах, вошедшие в этот тип документов, относятся к периоду до конца царствования Федора Алексеевича. Следовательно, приформированиирусскихделегацийнаэтирусско-шведские съезды учитывались правила местнического периода. В это время Швеция играла одну из важнейших ролей во внешней политике России. В середине XVII столетия в России считали Швециюгосударством, порангусравнимымсПерсией, нозна- чительно уступавшим Польше и Литве. В силу этого статус, чины и титулы лиц, входивших в делегации, отправляемые в Швецию, будь-то послы, великие послы, или представители России на шведском съезде, были ниже, чем в аналогичных ситуациях при внешних сношениях с Польшей и Литвой.

Русское великое посольство, отправленное на шведский по- сольский съезд в мае 7166 (1658) г., возглавлял боярин князь Иван Семенович Прозоровский (наместник Тверской – 7-й). Вместе с ним на посольском съезде были наместник Шацкий

104РГАДА. – Ф. 166. – № 7. – Л. 26, 28, 32; № 8. – Л. 35.

105РГАДА. – Ф. 166. – № 7. – Л. 64.

60