Наместники и наместничества в конце XVI – начале XVIII века

ГЛАВА I

отличия в своем социальном статусе и аналогичных показа- телях близких по положению фамилий, нежели осознавать единство с ними. Причина такой разверстки крылась в много- вековом существовании местничества.

Местничество – институт, окончательно закрепившийся в XVI столетии и прекративший свое существование в царс- твование Федора Алексеевича в начале 80-х гг. XVII в. Это система, при которой служба конкретного лица напрямую за- висела от служебного положения всего его рода и его личных служебных заслуг. При господстве местничества каждое лицо, вовлеченное в данную систему, обладало тем или иным мест- ническим статусом, но он выражался при помощи таких кате- горий служебного функционирования, как должности, чины, наместнические титулы.

Документы местнической эпохи, даже не касающиеся мес- тнических споров, при упоминании того или иного должност- ноголица, перечисляютвсепоказателиегосоциально-служеб- ного положения. Например, составитель Соборного уложения Н. И. Одоевский 9 марта 1678 г., будучи членом Ответной палаты, осуществлявшей переговоры с польскими послами во главе с князем М. Черторыйским, являлся ближним боя- рином, князем, наместником Новгородским17. Одна из самых ярких политических фигур царствования Алексея Михайло- вича Ю. А. Долгорукий в 1673–1674 гг., входя в Ответную па- лату, ведшую переговоры со шведскими послами во главе с Г. Оксенстерном, являлся ближним боярином, князем, намес- тником Тверским18. Из всего перечисленного не подчинялись диктату местничества только княжеские титулы, передавав- шиеся по наследству.

Местничество, став основой основ всей системы государс- твенной службы, частично самоограничивалось правилами своего функционирования. Формально к сфере, в которой ре- гулятором служебных отношений выступало местничество, относились совместные службы, то есть такие службы, при которых двое или более лиц вступали в отношения «началь- ник – подчиненный». Когда такие отношения благодаря про- изведенному служебному назначению возникали, то в силу вступало правило: если когда-то один служилый человек был подчинен другому служилому человеку, то их дети, племян-

17Российский государственный архив древних актов (РГАДА). – Ф. 166. –

№6. – Л. 8 об.

18РГАДА. – Ф. 166. – № 4. – Л. 12; № 6. – Л. 29 об.

11

ГЛАВА I

ники, внуки и прочие должны были находиться на службе в таком же соотношении.

Принять служебное назначение, не согласующееся с дан- ным правилом, означало создать плохой прецедент для всего своегорода, нанести«поруху» честирода. Службы, приназначе- нии на которые действовали местнические правила, считались «службами с местами». Со времени Ивана Грозного затевать местнические счеты имели право только «родословные люди», чьиродывсерединеXVI в. быливнесенывофициальныйспра- вочник «Государев родословец». Служба считалось службой с местами, если назначение на нее было записано в разрядные книги, которые с середины XVI столетия велись в Разрядном приказе. Службы, не занесенные в разряд, местническими не считались, были гораздо менее почетными, но и споров и мест- нических счетов при их исполнении не возникало.

Как только давался царский указ о назначении на службы (должности), товсеназначенныепринималисьанализировать послужные списки своих сослуживцев и их предков. Главная цель состояла в том, чтобы подтвердить для себя, что твой на- чальник в местнической иерархии выше тебя, что тебя под его началом служить «мочно». Если же возникали сомнения, то лицо, недовольное служебным назначением, подавало царю челобитную «в отечестве». В этой челобитной излагались до- воды в пользу того, что челобитчику служить под началом оп- ределенного в царском указе человека «невместно». Хотя слу- жебные назначения проводила царская власть, челобитчики «в отечестве» формально выступали не против царя, а против сослуживца, заявляя, что служба в его подчинении позорит их самих и их род. Неисполнение «невместной» службы позором не считалось. Лишиться должности по местническим сообра- жениям не составляло проблемы для того, кто эту должность терял. Вероятность подачи челобитной «в отечестве» была тем выше, чем ближе было социально-служебное положение и местнический статус сослуживцев. На человека, бывшего «много честнее» того или иного должностного лица, челом, как правило, не били. Такое дело было заведомо проигрышным.

Лицо, против которого была подана челобитная «в отечест- ве» отвечало челобитной «о бесчестье и оборони (от «оборонь» (оборона) - Г. Т.)». Задача этого иска состояла в том, чтобы от- стоять позиции свои и своего рода, показать, что претензии со стороны другого рода не обоснованы, позорят всю фами- лию, на члена которой били челом «в отечестве». Не подать

12

ГЛАВА I

челобитную «о бесчестье и оборони» означало согласиться со справедливостью челобитной «в отечестве», поданной против тебя. Впоследствии, при других служебных назначениях род, который пропустил без ответа местнический иск, могли поп- рекнуть этим. Основным итогом становилось понижение всего рода в местнической иерархии.

Любой местнический иск, как «в отечестве», так и «о бес- честье и оборони», стороны подкрепляли выписками из доку- ментации – разрядных книг. Тот факт, что кто-либо из ваших предков командовал кем-либо из предков вашего оппонента, нужно было не просто заявить, но и доказать. Выписки о пре- жних службах назывались «случаями». «Случаи» фиксирова- ли не только совместные службы представителей двух родов, затеявших местнический спор, но и способные пригодиться служебные назначения с участием третьей стороны.

Местнические дела разбирались царем или комиссией Бо- ярской думы, им назначенной. Все «случаи», поданные мест- ничавшими сторонами, при этом проходили тщательную про- верку. Решение по делу имело три основных вида. В первом случае власть признавала, что претензии бившего челом «в отечестве» обоснованы, что он не может служить в подчине- нии лица, назначенного его начальником. При этом, как пра- вило, челобитчик «в отечестве» получал право не исполнять данную службу, на его место назначали другое лицо. Во вто- ром случае власть признавала, что претензии челобитчика «в отечестве» не обоснованы, он бьет челом «сверх своей меры». Это, как правило, влекло наказание стороны, затеявшей мес- тнический спор. Власть не всегда прибегала к наказаниям местничавших, понимая, что в трактовке своего положения они могут ошибаться из-за неточностей и разнородности доку- ментов, фиксировавших служебные назначения в разные пе- риоды. В таких случаях давался указ «быть по-прежнему», что означало сохранение в силе ранее произведенных служебных назначений. В ряде случаев, но они были крайне незначи- тельны, обнаруживалось, что истец и ответчик местнического спора равны по положению («в версту»).

Местничество стало главным фактором, определявшим социальную структуру высшего общества. Этот институт, сна- чала формально выделив аристократию как группу, облада- ющую правом затевать местнические счеты, а затем распро- странив это право на лиц дворянского происхождения, в тоже время разверстал всех членов данной группировки по своего

13

ГЛАВА I

рода лестнице неравенства, определив как положение родов по отношению друг к другу, так и взаимоположение отде- льных их членов.

Одновременно с этим местничество определило главный критерий и главное проявление социального неравенства внутри высшего общества. Им стало положение на служебной лестнице. В местнической системе градация высшего обще- ства носила не столько социальный, сколько социально-слу- жебный характер. Положение на службе государству опре- деляло остальные права и привилегии. Главными правами стали права в служебной сфере. Сам принцип «брать за осно- ву» социальнойградациислужбуставилвоглавууглавзаимо- отношения общества и отдельных его членов с государством, давал право государству быть первоопределяющим фактором структуры общества.

«Государственныйфактор» накаждомисторическомотрезке проявлялся в новых формах в соответствии с решающимися за- дачами. Если рассмотреть тот период, когда складывалось мес- тничество(конецXV – началоXVI в.), тоследуетрассматривать роль государства в процессе объединения земель и изменение структуры общества в переходе от удельного периода ко време- ни складывания и развития целостного Московского государс- тва. Даже самый поверхностный взгляд позволяет увидеть тот факт, чторядпонятийныхкатегорий, когда-тохарактеризовав- ших социальные группы, стал характеризовать формы пожа- лования представителям общества от государства.

Так, «боярство», когда-то определявшее происхождение, в этот период превратилось в чин Боярской думы, жалуемый, как и все чины, великокняжеской (затем царской) властью. «И то бывает, что и господа ваши, имеющие родителей своих в бо- ярской же чести, самим же и по смерть свою не приемшим той чести»19, – писалцарьАлексейМихайловичбояринуВ. Б. Шере- метеву, характеризуя систему, в середине XVII в. уже ставшую традицией. Понятие «князь», когда-то связанное с обладанием определенной территорией, теперь сводилось к титулу. Основы социальной градации, при которой князья стояли над бояра- ми, поскольку бояре происходили от княжеских дружинников, то есть тех, кто служил князьям, подчинялся им, также были нарушены. Система «удельный князь и его бояре» могла сохра- няться и развиваться в удельном княжестве, но при его вхожде-

19 ЗОРСА. – Т. II. – С. 750–755.

14

ГЛАВА I

нии в состав единого государства неизбежно вставали вопросы о соотношении позиций удельного боярства и московского боярс- тва, удельных князей и московского боярства, удельных князей крупных земель и удельных князей незначительных уделов и т.п. Социальная структура высшего общества Московского го- сударства перемешала тех, кто относился к князьям, и тех, кто происходил из боярских родов, во множестве случаев боярские роды стали над княжескими. Одновременно с этим превраще- ние боярства в думный чин предоставило возможность и сдела- ла ее практикой: боярство и княжество стали характеристиками одного и того же человека. Основные высшие государственные деятели России XVI в. и, особенно, XVII в. были князьями по своему родовому титулу и боярами по чину.

В целом социальную структуру русского общества конца XVI – начала XVIII в. можно назвать не сословной, а чиновно- сословной. Самопонятиечинакрайневариативно. Врядеслу- чаев «чин» означало «сценарий». Так, хорошо известны «чины поставления на царство», «чины объявления наследника». С другой стороны, под «чином» подразумевали боярство, околь- ничество, думное дворянство, стольничество, постельничество и прочие чины, жалуемые государем лицам, служащим ему. Понятие «чина» объединяло все требования к человеку в со- ответствии с его местом на социальной лестнице. В целом все общество, пронизанное идеей следования «чину» в широком смысле слова состояло как бы из замкнутых отдельных ячеек, включавших в себя представителей того или иного «чина», на- значавшихся на те или иные службы. У всех у них своя жизнь, судьба, права и обязанности. Формально требования к пред- ставителям любого «чина» в идеологии оформлялись как тре- бования к человеку – носителю «чина» перед Богом. Самым главным из этих требований было не нарушать «чина». Его нарушение с точки зрения мыслителей начала XVII в. – при- чина всех бед в Русском государстве. Так, Авраам Палицын, рассуждая о причинах Смуты, постигшей Россию на стыке веков, главную из них видел именно в том, что «всяк же от своего чину выше начаша сходити, раби убо господине хотяще быти и неволнии к свободе перекачюще»20.

Чиновно-сословная структуризация общества ставит воп- рос о степени замкнутости социальных групп, расположенных по вертикали; о возможности представителей общества пере-

20 Сказание Авраама Палицына. – М.; Л., 1955. – С. 119.

15

ГЛАВА I

базироваться на более высокий уровень русского сословного «слоеного пирога»; о роли государственной политики в опре- делении социальной мобильности.

Если рассматривать местническую эпоху, то в ее рамках необходимо выделять отдельные периоды. Каждый из них как раз и будет связан с включением в местничество новых социальных слоев.

Первый этап был связан с периодом преодоления остатков раздробленности. Он продлился до середины XVI в. и был ха- рактерен компромиссом, который сложился между централь- ной властью и верхушечными группировками феодалов. При этом местничество было не только обороной аристократии от самодержавия, но и обороной еще не окончательно утвер- дившейся центральной власти от самой аристократии21. Цен- тральная власть и великие князья (как важнейший ее ком- понент) пытались приспособить местничество для решения собственных задач. Они создали жесткие рамки функциони- рования местнической системы, по своему усмотрению расши- ряли и сужали их, пользуясь тем, что решение местнических споров – их прерогатива. На этом этапе центральная власть подчинила себе княжат, приравнивая потомственных удель- ных князей к нетитулованным боярам русских великих кня- зей. Местничество стало способом борьбы центральной власти с нетитулованной аристократией, так как поставило в зависи- мость от службы каждого представителя рода весь род. Кроме того, местничество связало понятия о «чести» рода и о «чести» отдельного лица с близостью к великокняжеской, а впоследс- твии – царской особе и расположением к нему государя.

Второй этап функционирования местничества был связан с периодом исчезновения с середины XVI в. следов прежней ав- тономии отдельных земель и княжеств, с выработкой строгого порядка как военной, так и гражданской службы. С середины XVI в. к числу разрядных служб, считавшихся «почетными» и «честными», стали относить не только службу воевод, как ранее, но и службу голов в полках, объезжих голов в Москве, лиц, участвовавших во встречах послов, лиц, назначенных «в Ответ», «сказывавших» чин, рынд. Большинство из этих служб выполнялось московскими чинами. Стала происходить определенная «демократизация» изначально сугубо аристок- ратического института местничества.

21 Эскин Ю. М. Местничество в социальной структуре феодального общества // Отечественная история. 1993. – № 5. – С. 39–53.

16

ГЛАВА I

Стык XVI и XVII вв., отмеченный Смутой в Московском го- сударстве и воцарением династии Романовых, ознаменовал новый этап во взаимоотношениях монаршей власти и арис- тократии. Состав социально-служебной группы, занимавшей важнейшиедолжностивгосударстве, существенноизменился. Исследования состава Боярской думы показали, что к середи- не XVII в. она превратилась из собрания родовой аристокра- тии в совет родственников и приближенных Романовых, глав- ным фактором продвижения по службе стали личные связи с царской семьей22.

В первой половине XVII в. местнические нормы проникли в средугородовыхчинов, преждевсего, вихвысшийслой– выбор- ное дворянство. Сложился невиданный доселе по разнообразию состав лиц, имеющих право на местничество и через это право претендующих на участие в политической жизни государства. Социальная верхушка русского общества, значительно расши- рившись, отделилась от остального населения страны23.

Последний этап развития местничества, пришедшийся на 1650 – начало 1680-х гг., не расширил социального состава местничавших, но был связан с изменениями в институте мес- тничества в связи со становлением в России абсолютистских принципов службы.

К XVII в. местничество более или менее определило грани- цы высшего русского общества, определив его как лиц, име- ющих право на местнические счеты при служебных назна- чениях, а фактически – как лиц, имеющих право на занятие высших должностей (то есть должностей, занесенных в разря- ды, служб с местами). Между тем, наличие высшей и низшей границы высшего общества не означало отсутствие границ внутри него. Понятие о боярских, окольнических, дворянс- ких, дьяческих и т.п. должностях были неразрывно связаны с местничеством. Если обратиться к трудам авторов середины XVII столетия, то характерную картину пестроты социально- служебных группировок и множественности этих социальных групп можно найти у Г. Котошихина24:

– «бояре больших родов первой статьи, которые бывают в боярах, а в окольничих не бывают не ниже 5-го и 6-го роду»;

22Правящая элита Русского государства в IX – начале XVIII в.: Очерки истории / Отв. ред. А. П. Павлов. - СПб., 2006. – С. 320–321, 363.

23Шмидт С. О. У истоков Российского абсолютизма. – М., 1996. –

С.365.

24Котошихин Г. К. О России в царствование Алексея Михайловича. – М.,

2000.

17

ГЛАВА I

–«бояре больших родов первой статьи, которые бывают в боярах, а в окольничих не бывают, ниже 6-го роду»;

–«стольники первой статьи родов, которые из стольников бывают в боярах»;

–«бояре родов другой статьи, которые бывают и в окольни- чих, и в боярах»;

–«окольничие, которые бывают в боярах»;

–«окольничие другой статьи родов (средних родов), кото- рые в боярах не бывают»;

–«стольники средних родов»;

–«окольничие из дворян»;

–«дворяне тех родов, которые бывают в думном дворянстве

иокольничестве»;

–«думные дворяне»;

–«дворяне добрых родов»;

–«дворяне средних родов».

Поясняя перечисленные современником местнической системы категории, отметим следующее. Социальная группа, претендующая на поверстание высшим думным чином – бо- ярством, не едина по своим правам. Среди всех этих родов выделяются роды первой статьи и роды другой (второй) ста- тьи. Первая подгруппа отличается тем, что ее представители, жалуясь царем в Боярскую думу, могли получать только пер- вый думный чин – боярство. Пожаловать члена такого рода окольничеством означало оскорбить местнические претензии и унизить местнический статус рода. (При этом не жаловать в Боярскую думу вовсе кого-либо из такого рода – право царс- кой власти, не нарушающее право рода). Вторая социальная подгруппа обладала правом при пожаловании в Думу мино- вать низшие думные чины, жаловаться сразу в окольничест- во. Только прослужив какое-то время в окольничих, предста- вители этой подгруппы могли быть пожалованы боярством. Самым распространенным чином, в котором начинали слу- жить представители социальной группы боярских родов (как первой, так и второй подгрупп), было стольничество. Именно из стольников одних жаловали в бояре, других в окольничие, третьих вовсе не жаловали в Думу.

Разделение на подгруппы в еще большей степени, нежели боярским родам, было присуще дворянству. Пестрота состава данной социальной категории отчетливо прослеживается как в работе Котошихина, так и во всех иных исторических источни- ках. На верхушке дворянской пирамиды оказывались те роды,

18

ГЛАВА I

чьи представители когда-либо достигали думных чинов, слу- жили в думном дворянстве, а иногда дослуживались из дум- ных дворян в окольничие. Дворяне «добрых родов» и «дворяне средних родов» принадлежали соответственно к более низким социальным подгруппам, их представителям так и не удалось попасть в Боярскую думу. В любом случае, основа социальной градации – служба и чины, полученные при ее исполнении. Кроме того, в существующей в местнической России системе безоговорочно действовало правило: хотя за родом сохраняет- ся право претендовать на чины строго определенных рангов, за государством (в лице царской власти) остается незыблемое право жаловать или не жаловать их в эти чины.

Итогом местнической субординации было решение вопро- са: кто кому начальник, а кто кому подчиненный. Одни и те же правила действовали для всех включенных в местничество от мала до велика. Например, в период русско-польских и рус- ско-шведской войн принадлежащий к боярским родам первой статьи Алексей Никитич Трубецкой всегда при совместной службе командовал принадлежащим к родам второй статьи Юрием Алексеевичем Долгоруким. Этому не мешал тот факт, что Долгорукий – одна из знаковых фигур третьей четверти XVII в., чьими заслугами являлись и зарождение в России по- лиции, и приказное руководство, и подавление движения под предводительством С. Т. Разина, и многое другое.

Местничествопосвоейсутиявляетсясистемой, прикоторой переход на боле высокий социально-служебный уровень воз- можен только при поддержке и покровительстве высшей госу- дарственной власти. Отстаивать новые позиции своих выдви- женцев от местнических претензий их сослуживцев должен был сам царь. Недаром чрезмерно возгордившемуся и ставше- му действовать в военных операциях по своему усмотрению, а не по царскому указу Ю. А. Долгорукому царь Алексей писал: «Ведаешь ты сам, что разве будет ныне у тебя много друзей стало, а преж сего мало было, кроме Бога и нас, грешных, и людей ратных для тебя ж сам понудился збирать»25. «Выско- чек» не только не любили из-за их чрезмерных амбиций, но и служить под их началом опасались, так как принятие такого служебного назначения могло легко понизить социально-слу- жебное положение всех, кто принял командование лица, не обладающего достаточной для такой должности знатностью.

25 ЗОРСА. – Т. II. – С. 757.

19

ГЛАВА I

Не удивительно, что набирать полки для Долгорукого при- шлось самому государю.

Разверстав все боярско-княжеские и дворянские роды по ранжиру, местничество определило и элиту тогдашнего обще- ства. Между тем и внутри элитарной группировки родов пер- вой статьи обособлялась суперэлита. Вспомним Котошихина и выделенную им узкую верхушечную группу «бояре больших родов первой статьи, которые бывают в боярах, а в окольни- чих не бывают не ниже 5-го и 6-го роду». У них свои права и свои претензии на определенные виды служебных поручений. Например, глава русского посольства на польско-литовском съезде должен был назначаться именно из этой группы.

Низшая граница высшего общества местнической эпохи, хотя и была несколько размыта, но все же поставила «над чертой» лиц дворянского происхождения, отодвинув за гра- ницы высшего общества тех, кто таким происхождением пох- вастаться не мог. В исторической литературе неоднократно указывалось на то, что в местнические счеты были втянуты дьяки. Однако же следует оговориться: речь идет о дьячестве дворянского происхождения.

Весь последний этап функционирования местничества, на- чавшийся с середины XVII столетия, стал периодом, логично подготовившим отмену этого института в начале 1680-х гг.

Причины реформы местничества во многом кроются в трансформации государственной системы. В середине XVII века самодержавная Россия вступала в пору развития абсолютизма – государственного строя, установившегося на тот момент в целом ряде стран Европы или устанавливав- шегося в иных государствах параллельно с Россией. Общие закономерности развития государств, продиктованные уста- новлением абсолютизма, вовсе не означали существования единого универсального шаблона государственного развития. Национальная специфика играла не менее важную роль, а вариативность национальных моделей абсолютных монархий была безгранична.

Тот факт, что Россия не первой из европейских государств вступала в эпоху абсолютистского развития, давал возмож- ность как приспосабливать в своих условиях чужой опыт, так и, отталкиваясь от него или пренебрегая им, выстраивать свою государственную модель.

В XVII столетии и позднее значимым фактором усиления государственного начала стала европеизации России. В XVII

20