Коммуникация и перевод. Монография

дачами говорящего. В динамическом плане функционирования языкового механизма важны для переводчика такие явления, как валентность, управление, описательные предикаты, конверсивы, страдательные обороты и др. Языковые механизмы обеспечивают в процессе перевода реализацию речевых построений из набора слов, которые в свою очередь можно подразделить на контролирующие правильность речи и контролирующие реализацию речевых установок говорящего. Первые обеспечивают формальную правильность (валентность) и смысловую корректность высказывания на языке перевода по закону семантического согласования и принципу целостности текста. Вторые реализуются средствами актуального членения предложения и средствами синтаксической трансформации, например, страдательнымиоборотами иликонверсивами).

Концепция коммуникативного синтаксиса включает и проблематику синтаксиса текста, что объясняется следующими причинами: дискурс есть единственная форма существования нашей речи и при всем разнообразии типов, стилей и пр. любой текст имеет ряд характеристик, определяющих его как целостное структурированное образование; далее, дискурс есть единственная «сфера жизни», функционирования предложения-высказывания, а тот или иной аспект синтаксиса текста в ряде случаев определяет синтаксическую устроенность предложения, так как предложение вне текста может быть информативно недостаточным [Золотова 2001].

Переводчик в своей работе по выстраиванию коммуникативного намерения на уровне синтаксиса оценивает, следовательно, и семантический тип, и способ отражения действительности (иначе, регистр).

§ 2. Синтаксические средства выражения коммуникативного намерения переводчика

Выражение коммуникативного намерения переводчика за счет синтаксических средств происходит в результате трансформации структуры оригинальных предложений. Как и в других классах языковых средств, эти трансформации могут быть как вынужденными, обусловленными отсутствием эквивалента оригинальной структуры в языке перевода, так и необоснованными, вызванными индивидуальным понима-

50

нием оригинала переводчиком и – осознанным или бессознательным – желанием выразить данное понимание в тексте перевода. Переводчик в данном случае различает следующие виды трансформаций: а) трансформации, связанные с переводом односоставных предложений; б) изменение статуса объекта и/или субъекта; в) изменение типа связи; г) преобразование предикативных и непредикативных синтагм; д) объединение двух простых предложений в составе одного сложного; е) трансформации, связанные с изменением порядка слов в предложении.

Трансформации, связанные с переводом односоставных предло-

жений. Односоставные предложения являются своего рода камнем преткновения для переводчиков на английский язык. Поскольку в структуре английского языка предложения обязательно наличие и подлежащего, и сказуемого, при переводе русских односоставных предложений перед переводчиками возникает проблема поиска отсутствующего члена. При этом перевод неопределенно-личных, обобщенно-личных, и императивных предложений не представляет какой-либо сложности и традиционно осуществляется за счет добавления безличных местоимений: there, it или личных местоимений you, they с обобщенным значением. Как показал наш анализ переводов, наибольшую сложность для перевода представляют безличные предложения, в которых неизвестен актант действия. В результате исследования мы выявили два основных способа перевода предложений данного типа: а) трансформация структуры предложения, в результате которой подлежащим становится дополнение; б) добавление подлежащего. И в том, и другом случае в переводном предложении могут наблюдаться как незначительные смысловые изменения, так и изменения, приводящие к существенным смысловым сдвигам вплоть до искажения фактуальной информации.

Трансформация структуры предложения, в результате которой подлежащим становится дополнение. Основной отличительной осо-

бенностью безличных предложений является отсутствие в них какоголибо актанта действия. В предложении присутствует только объект, над которым совершается это действие. При этом данный объект пассивен. При наделении данного объекта статусом субъекта чаще всего, в случае, если не будут осуществлены дополнительные трансформации (а именно замена активного залога пассивным), в переводе утрачивается

51

значение пассивности субъекта. В таком случае последствия таких преобразований подобны происходящим при замене пассивного залога активным бывший объект действия становится не невольным, а, напротив, активным участником событий.

А.П. Чехов: Прежде в грустные минуты он успокаивал себя всякими рассуждениями, какие только приходили ему в голову, теперь лее ему было не до рассуждений, он чувствовал глубокое сострадание, хотелось быть искренним, нежным...

Перевод А: Раньше в моменты меланхолии он успокаивал себя первым доводом, приходившим ему в голову, но теперь ему доводы ничего для него не значили; он чувствовал глубокую жалость, желал быть искренним и нежным.

Перевод Б: В прошлом в моменты депрессии он успокаивал себя любыми доводами, приходившими ему в голову, но теперь ему дела не было до доводов; он чувствовал глубокое сострадание, он хотел быть искренним и нежным...

Перевод В: В прошлом, когда он чувствовал приступы меланхолии, он успокаивал себя всякими доводами, приходившими только ему в голову, но теперь он был далек от таких мыслей; он был полон глубокой жалости и он желал быть нежным и искренним...

Перевод Г: В прошлом, когда ему было грустно, он утешался, убеждая себя первым, что приходило на ум, но сегодня время было больше не для рассуждений, он испытывал к ней глубокое сострадание, ему нужно было быть искренним, нежным...

хотелось – (he) desired (он) желал) – he wanted (он хотел) – he desired (он желал) – il avait besoin d'être (ему нужно было)

В оригинале возвратный глагол хотелось указывает на независимость данного желания от воли Гурова, оно исходит от сердца, в то время как в переводах А, Б и В желания и действия Гурова в большей степени, нежели в оригинале, контролируются разумом. В переводе Г Гуров действует исключительно по велению долга, а не сердца – он знает, что должен вести себя подобным образом. Иногда отсутствие преобразований во время использования объекта действия в качестве субъекта действия при переводе односоставных предложений может

52

привести к искажению оригинального смысла, как это происходит в следующем примере:

А. П. Чехов: Ему не было еще сорока, но у него была уже дочь двенадцати лет и два сына гимназиста. Его женили рано, когда он был еще студентом второго курса, и теперь жена казалась в полтора раза старше него.

Перевод В: Ему еще не было сорока, но у него уже была двенадцатилетняя дочь и два сына – школьника. Он женился, когда был молод, на втором курсе Университета, и теперь его жена казалась в полтора раза старше него.

женили – had married (женился)

В переводе В в результате преобразования объекта в субъект действия без сохранения значения пассивности полностью отсутствует упоминание о чьем-либо вмешательстве в принятии решения о женитьбе Гурова. Данный поступок в варианте перевода В является исключительно проявлением воли главного героя, в результате чего может возникнуть впечатление, что, возможно, причиной отрицательного отношения героя к жене является ее возраст.

Добавление подлежащего. Добавление подлежащего в процессе преобразования односоставных предложений в двусоставные – это всегда результат интерпретации оригинального высказывания переводчиком. Отсутствие в тексте субъекта действия, а также объекта, которым можно было бы заменить субъект, вынуждают переводчика искать возможный актант действия, опираясь на контекст, а также собственное понимание высказывания. Поскольку безличные предложения чаще всего используются с тем, чтобы акцентировать внимание воспринимающего не на субъекте действия, а на самом действии, появление субъекта действия способствует утрате данного акцента в тексте перевода. Более того, нередко в тексте оригинала субъект действия не только неизвестен фактически, но и потенциально не выводим из контекста. В таком случае выбор субъекта действия, несущего ответственность за совершаемое действие, принадлежит исключительно переводчику. Таким образом, мы вновь имеем дело с одним из наиболее очевидных случаев проявления коммуникативного намерения переводчика.

53

А.П.Чехов: Весь день хотелось пить, и Гуров часто заходил в павильон и предлагал Анне Сергеевне то воды с сиропом, то мороженого.

Перевод В: Весь день его мучила жажда, и через каждые несколько минут он заходил в павильон и предлагал Анне Сергеевне холодные напитки и мороженое.

Перевод Г: Весь день им хотелось пить, и Гуров часто заходил в бельведер предложить Анне Сергеевне лимонад или мороженого.

Весь день хотелось пить – All day long he has plagued with thirst (Весь день его мучила жажда) – Toute la journeé, ils avaient eu soif (Весь день им хотелось пить).

Воригинале неясно, кому именно хотелось пить, но подразумевается, что пить хотелось всем. В переводе В указывается, что пить хотелось именно Гурову. Такое суждение представляется нам недопустимым, поскольку в результате, то, что Гуров предлагал Анне Сергеевне холодные напитки и мороженое представляется не его ухаживаниями за героиней, а, прежде всего, данью вежливости.

Впереводе Г переводчик указывает, что пить хотелось и Анне Сергеевне, и Гурову, что, на наш взгляд, допустимо. Стоит отметить, однако, что такое сужение значения способствует акцентированию внимания читателя на главных героях произведения. В оригинале данная фраза используется в качестве продолжения фонового описания, представленного в предыдущих предложениях: «Был праздничный день. В комнатах было душно, а на улицах вихрем носилась пыль, срывало шляпы. Весь день хотелось пить... ».

Замена двусоставного предложения односоставным. Несмотря на то, что односоставные предложения нетипичны для рассматриваемых нами языков перевода, нами были зафиксированы два случая замены двусоставных предложений односоставными. Оба примера принадлежат переводу В. Следствием такой замены, в первом случае, является повышение эмоциональности повествования, в котором высказывание героя настолько экспрессивно, что порой представляет собой набор восклицательных безглагольных предложений, несвязанных между собой. Во втором случае безглагольные структуры, напротив, способствуют созданию формальной атмосферы – в результате замены двусос-

54

тавных предложений цепочкой однородных членов высказывание напоминает зачитываемый вслух список.

А.П. Чехов: Неистовая игра в карты, обжорство, пьянство, постоянные разговоры все об одном. Ненужные дела и разговоры все об одном отхватывают на свою долю лучшую часть времени, лучшие силы, и в конце концов остается какая-то куцая, бескрылая жизнь, какая-то чепуха, и уйти и бежать нельзя, точно сидишь в сумасшедшем доме или в арестантских ротах!

Перевод В: Яростные карточные игры, обжорство, пьянство, бесконечные разговоры об одном и том же, бесполезные дела и разговоры, отнимающие самую лучшую часть дня и лучшие человеческие силы, оставляющие только чахлую, бескрылую жизнь, просто чепуху; и уйти, убежать – невозможно – так словно находишься в сумасшедшем доме или в тюрьме с каторжными работами.

Ненужные дела и разговоры все об одном отхватывают на свою долю лучшую часть времени, лучшие силы, и, в конце концов, остается какая-то куцая, бескрылая жизнь, какая-то чепуха – endless conversations about the same things, futile activities and conversations taking up the best part of the day and all the best of man's forces, leaving only a stunted, wingless life, just rubbish (бесконечные разговоры об одном и том же, бесполезные дела и разговоры, отнимающие самую лучшую часть дня и лучшие человеческие силы, оставляющие только чахлую, бескрылую жизнь, просто чепуху)

В переводе В в результате объединения двух предложений в состав одного и замены сказуемых отхватывают и остается на определения taking up (отнимающие) и leaving (оставляющие) в предложении отсутствует сказуемое, и акцент ставится на однородные подлежащие. В оригинале восклицания, выражающие негодование Гурова, закончились предложением «Неистовая игра в карты, обжорство, пьянство, постоянные разговоры все об одном». А в последующем предложении: «Ненужные дела и разговоры все об одном отхватывают на свою долю лучшую часть времени...» – акцент ставится на действии – Гуров уже не столько восклицает, возмущаясь, сколько размышляет о том, что и как происходит в обывательской жизни и к чему это приводит. Таким образом, если в оригинале Гуров, которого переполняют эмоции, начинает с

55

восклицаний, затем несколько успокаивается и переходит к философским размышлением и, наконец, вновь возвращается к восклицаниям, то

впереводе В Гуров не способен здраво размышлять, эмоции захлестывают его, заставляя восклицать односоставными (безглагольными или безличными) структурами на протяжении целого абзаца текста.

А.П. Чехов: Швейцар дал ему нужные сведения: фон Дидериц живет на Старо-Гончарной улице, в собственном доме, – это недалеко от гостиницы, живет хорошо, богато, имеет своих лошадей, его все знают

вгороде.

Перевод В: Привратник дал ему необходимую информацию; фон Дидератц, Старая Гончарная улица, собственный дом – недалеко от отеля, живет хорошо, имеет собственных лошадей, его все знают.

фон Дидериц живет на Старо-Гончарной улице, в собственном доме, –

это недалеко от гостиницы – von Dideratz, Old Goncharna Street, his own house not far from the hotel (фон Дидератц, Старая Гончарная ули-

ца, собственный дом – недалеко от отеля).

В переводе В переводчик использует более формальный стиль,

нежели автор: помимо официального gave him the necessary information (дал ему необходимую информацию) равнозначного исходному дал ему нужные сведения переводчик заменяет двусоставные предложения, односоставными безглагольными, в результате чего ответы швейцара отрывисты, а общение Гурова со швейцаром больше похоже не на общение между постояльцем отеля и слугой, а между военными: командующим и подчиненным.

Изменение статуса объекта и/или субъекта. К данной группе мы относим изменения статуса субъекта и объекта в двусоставных предложениях. То есть речь не идет об отсутствии в языке перевода эквивалента оригинальной синтаксической структуре. Наделяя объект статусом субъекта, и наоборот, переводчик преследует определенную цель, продиктованную его коммуникативным намерением, отличным от авторского, которое основывается на индивидуальной трактовке оригинала. Результатом таких преобразований может быть перенос акцента с объекта на субъект действия, а также добавление/ утрата значения неосознанности, непреднамеренности действия. На основе анализа переводов рассказа А.П. Чехова мы выделяем две группы, отражающие раз-

56

личные виды трансформаций субъектно-объектных отношений: а) взаимозамена объекта и субъекта; б) преобразование объекта в субъект. Проиллюстрируем данные группы примерами.

Взаимозамена объекта и субъекта.

А.П. Чехов: И приходилось говорить неопределенно о любви, о женщинах, и никто не догадывался, в чем дело, и только жена шевелила своими темными бровями и говорила: – Тебе, Димитрий, совсем не идет роль фата.

Перевод А: Он вынужден был довольствоваться произнесением туманных обобщений о любви, о женщинах, и никто не догадывался, что он имел в виду; хотя темные брови жены дергались, когда она говорила: «Роль фата тебе совсем не подходит, Димитрий».

жена шевелила бровями his wife's eyebrows twitched (брови жены дергались)

Взаимозамена субъекта и объекта действия (his wife – eyebrows) в переводе А выступает подтверждением нашего предположения о том, что слова Гурова не нравились его жене, таким образом, непроизвольно, возможно, против ее воли, она выражала свое недовольство. Конструкция с подлежащим, выраженным существительным его жена в большей мере указывает на осознанность действия, более того, сам глагол twitch (дергать(ся), использованный в переводе, подразумевает некую нервозность, дискомфорт, в то время как глагол шевелила, употребленный в оригинале, не содержит такого значения. Таким образом, в оригинале жена Гурова догадывается о происходящем, но не чувствует себя ущемленной, униженной, возможно, испытывая презрение или равнодушие по отношению к мужу.

Преобразование объекта в субъект.

А.П. Чехов: Что вы делаете, что вы делаете! – говорила она в ужасе, отстраняя его от себя.

Перевод А: Что вы ты делаете, о что вы делаете?» – Сказала она в ужасе, отстраняясь от него.

отстраняя его – drawing, hack (отстраняясь)

Сочетание отстраняя его в отличие от drawing back (отстраняясь) свидетельствует о том, что героиня не воспринимает героя, как человека чужого, на которого она не имеет права оказывать какое-либо физи-

57

ческое воздействие. В переводе создается впечатление, что между героиней и героем существует стена отчуждения. Героиня не осмеливается управлять поступками героя, физически воздействовать на него.

Изменение типа связи. Под изменениями типа связи мы подразумеваем изменения типа связи между частями сложного предложения. При этом может происходить замена сочинительного типа связи подчинительным типом и, наоборот, замена сочинительного или подчинительного типа связи бессоюзным; замена бессоюзного типа связи подчинительной или сочинительной; изменение типа подчинительной и сочинительной связи, например, в результате замены сочинительного соединительного союза противительным.

При этом наименее заметные смысловые сдвиги наблюдаются при замене сочинительного типа связи бессоюзным, а наиболее значительные – замене сочинительного типа связи подчинительным, а также замене бессоюзного типа связи сочинительным и подчинительным. Это обусловлено тем фактом, что основные изменения, происходящие при замене сочинительной связи бессоюзной, – это изменения эмоционального характера. Однородные сочинительные предложения образуют цепочку последовательных или одновременных событий, ни одно из которых не является следствием другого. При этом все они связаны между собой и представляют единый комплекс, в котором ни одно из событий не является доминирующим. Замена сочинительной связи бессоюзной,

содной стороны, лишает описываемые явления признака однородности,

сдругой – отношений равенства. Несмотря на то, что в бессоюзных предложениях это равенство выражено синтаксически, оно не обязательно будет подразумеваться на импликативном уровне, поскольку бессоюзную связь может заменять как сочинительный, так и подчинительный тип связи.

Смысловые сдвиги при замене сочинительной связи подчинительной, замене бессоюзной связи, а также изменении типа подчинительной связи происходят в основном за счет нарушения причинноследственных отношений: в переводе одно из изначально равнозначных явлений может рассматриваться как причина или следствие, результат другого. Замена бессоюзной связи является результатом процесса интерпретации оригинала переводчиком, который эксплицирует подразу-

58

меваемый тип связи. При этом от трактовки переводчика нередко зависит глобальное понимание рассказа. Например, переводчик может интерпретировать действия и мысли героя, описываемые в разных частях бессоюзного предложения, как противоречащие друг другу, тем самым, подчеркивая двуличность героя, в то время как на самом деле, автор не рассматривал их как взаимосвязанные явления.

А.П. Чехов: И приходилось говорить неопределенно о любви, о женщинах, и никто не догадывался, в чем дело, и только жена шевелила своими темными бровями и говорила: – Тебе, Димитрий, совсем не идет роль фата.

Перевод А: Он вынужден выл довольствоваться произнесением туманных обобщений о любви, о женщинах, и никто не догадывался, что он имел в виду; хотя темные брови жены дергались, когда она говорила: «Роль фата тебе совсем не подходит, Димитрий».

Перевод Б: И ему ничего не оставалось, как говорить неопределенно о любви, о женщине, и никто не догадывался, что это значило; только его жена дергала своими черными бровями и говорила: «Роль сердцееда тебе совсем не подходит, Димитрий».

Перевод Г : И тогда ему приходилось говорить о любви в общем, о женщинах, и никто не догадывался, что он хотел сказать, только его жена хмурит свои черные брови и говорила: «Знаешь, Димитрий это тебе совсем не идет – играть роль фата».

и– though (хотя)

Врезультате использования различных типов связи между составными частями предложения может изменяться его смысл. Так, союз с частицей и (только), употребленные в оригинале, указывают на то, что жена Гурова догадывалась о происходящем, а союз though (хотя) в переводе А причисляет ее к тем, кто ни о чем не догадывался, несмотря на то, что слова Гурова ей, очевидно, были неприятны.

Отсутствие какого-либо союза в переводе Б и «точка с запятой», проводящая четкую границу между первой и второй частью предложения (таким образом, жена Гурова ни в коей мере не относится к тем никто, о которых упоминается в первой части), в переводе Б не оставляют никаких сомнений, что жена Гурова знала о его «похождениях».

59