Коммуникация и перевод. Монография

произведения искусства, в отличие от оригинала и большинства вариантов первичногоперевода, являясьсредством, а нецелью исследования.

Прием обратного перевода представляет собой исключительно экспериментальный прием анализа текстов перевода и оригинала. Задача обратного перевода – снять тот пласт смысловой информации, которая представляется существенной для анализа различий перевода. Центральной проблемой обратного перевода является достижение объективности вторичного перевода, максимальное снижение вероятности подмены коммуникативного намерения автора, в качестве которого выступает переводчик первичного текста, коммуникативным намерением переводчика.

Существующие расхождения между текстом оригинала и текстом перевода при художественном переводе объясняются следующими причинами: ограничения потенциала языка; функциональностилистические ограничения; ограничения, налагаемые коммуникативным намерением переводчика. Таким образом, для достижения максимальной объективности обратного перевода необходимо преодоление данных ограничений. Языковые ограничения частично преодолеваются посредством дословного перевода. Несмотря на то, что формирование смыслов в различных языках происходит по-разному, но мы считаем возможным говорить о соответствии общей суммы смыслов, значимых для коммуникации. Более того, влияние данной проблемы на процесс перевода представляется нам несколько преувеличенным в силу нескольких причин, в том числе, вследствие дублирования смыслов в контексте всего произведения и отсеивания значений, не являющихся значимыми в данном контексте. Помимо этого, достижению максимальной объективности при обратном переводе способствует учет различий оттенков значений языковых.

Структурно данный подход предполагает анализ текста оригинала в сравнении с текстом перевода в нескольких вариантах в обратном переводе, затем следует обращение к сравнению отдельного значимого фрагмента текста, например, отдельной лексемы, на языке оригинала и языках перевода, завершается анализ переводческим комментарием.

***

10

Примененный при изложении результатов исследований метод имеет также дидактическую направленность. Материал данной книги может быть использован на занятиях по общей теории перевода и практике письменного частного двустороннего перевода, так как позволяет отвлечься от конкретной пары языков. Это особенно актуально для аудитории, изучающей разные иностранные языки, для полилингвальной аудитории, в том числе для аудитории иностранных студентов, повышающих свою профессиональную переводческую квалификацию.

Данная книга может служить дополнительным дидактическим материалом к учебно-методическому комплексу «Теория перевода» [Базылев 2009] и «Дидактика перевода» [Базылев 2010 б].

11

ГЛАВА 1. СОВРЕМЕННЫЕ МОДЕЛИ КОММУНИКАЦИИ

§1. Современная коммуникативная лингвистика

ипроблема моделирования коммуникации

Коммуникативная лингвистика сегодня, безусловно, отражает все базовые функции языка: коммуникативную, когнитивную и эмоциональную. Коммуникативную лингвистику интересуют как проблемы общей организации речевого общения, характер и закономерности реализации и функционирования языковых знаков, но и характер номинации смежных языковых знаков, номинации денотатов – коммуникативных ситуаций, закономерности вывода пропозиций на синтаксический уровень – и парадигматическая совокупность и возможность выбора говорящим соответствующей коммуникативно-прагматической структуры высказывания.

Коммуникативная лингвистика сегодня, безусловно, отражает также все базовые функции языка, наряду с модальной, так как осуществляет антропоцентричный подход к языковым знакам. Таким образом, коммуникативная лингвистика в полной мере имеет в качестве релевантного объекта исследования как диктумные, так и модусные категории. С этой точки зрения, коммуникативная грамматика, например, имеет гомогенную методологическую базу – она осуществляет коммуникативный подход к языковым знакам – как к простым, так и сложным. Отсюда вполне логично обращение коммуникативной лингвистики не только к предложению и его реализации в речи – высказыванию, но и к простым языковым единицам – модальным словам, частицам и междометиям, выделяющимся среди других классов слов своими особыми коммуникативными свойствами – работать на уровне текста – когерентной последовательностью высказываний в речевом общении.

Коммуникативная лингвистика как современное направление языкознания и её успешное развитие предполагает сотрудничество с такими смежными науками и их направлениями, как психолингвистика, общая теория коммуникации, социолингвистика, когнитивная лингвистика. Общие коммуникативные модели во многом содействовали уясне-

12

нию сущности коммуникации, участников коммуникации, их взаимодействия и места в речевом процессе.

Каковы же достижения современной коммуникативной лингвистики? Отметим, что они вполне впечатляют. Коммуникативная лингвистика заняла прочное место среди других направлений языкознания. Она решает сложнейшие задачи дихотомии: язык-речь. Достижения коммуникативной лингвистики значительны. Опираясь на данные системной лингвистики, она устанавливает закономерности представления, функционирования, реализации языкового знака в речи, учитывая при этом сложнейшее взаимодействие множества факторов, детерминирующих коммуникативно-прагматическую структуру речи. Коммуникативная лингвистика – молодое и интенсивно развивающееся направление общего языкознания. Её цели, задачи, концептуальные позиции ясны. Её проблемы привлекают все большее количество исследователей. Всё это характеризует её успешное развитие и популярность. Общей её задачей остается исследование коммуникативных свойств и закономерностей знаков языка как семиотической системы [Алефиренко 2005; Коммуникативная лингвистика 1997; Коммуникативная лингвистика 2005].

Для современной коммуникативной лингвистики актуальным является корреляция языковой (речевой) ситуации в сфере «реального» общения с теоретическим обоснованием и методологическим аппаратом, который используется сегодня и потенциально может быть применен в будущем, а также приемы и методы верификации, обеспечивающие проверку достоверности формулируемых гипотез. Одним из эффективных методов изучения дискурса как составляющей коммуникации является системное моделирование.

В лингвистическом аспекте термин «модель», вероятно, впервые употребил 3. Хэррис для обозначения результатов описательной методологии Э. Сепира. В дальнейшем данное понятие мы встречаем в трудах К. Хокетта, Н. Хомского. А. Эттинджера, В. Ингве и др., которые понимают под моделью как обобщенную и формализованную структуру или процесс, так и способ описания механизма языка [Новое в зарубежной лингвистике 1986] (подробнее см. [Лосев 2004]). В современной лингвистической литературе понятия моделирование и модель используются очень часто и далеко не однозначно [Лосев 2004: 12].

13

Рассмотрим системное моделирование в контексте исследования коммуникативных процессов, в частности, дискурса. За языковую модель дискурсивного процесса можно принять схему конструирования языковых элементов как аналога реально существующего объекта (иначе, дискурса), а под системным моделированием понимать в данном случае упорядочение выделенных элементов, выявление их корреляционных признаков с целью исследования природы процесса и экстраполяции результатов на реально функционирующий оригинал. Прагматический подход к языку использует модели процессов производства и понимания предложений/высказываний как организующих рамок для теорий и детализированных описаний языковых явлений. При этом возрастает значение контекста (и языкового, и прагматического) при интерпретации высказываний.

М. М. Бахтин отмечает, что «речь может существовать в действительности только в форме конкретных высказываний отдельных говорящих людей, субъектов (этой) речи. Речь всегда отлита в форму высказывания, принадлежащего определенному речевому субъекту, и вне этой формы существовать не может. Как ни различны высказывания по своему объему, по своему содержанию, по своему композиционному построению, они обладают, как единицы речевого общения, общими структурными особенностями и, прежде всего, совершенно четкими границами» [Бахтин 1979: 170]. По М. М. Бахтину, границы каждого конкретного высказывания, как единицы речевого общения, определяются сменой речевых субъектов, т. е. сменой говорящих. Так как речевое общение – это «обмен мыслями» во всех областях человеческой деятельности, то любое высказывание – от короткой (однословной) реплики бытового диалога и до большого романа или научного трактата – имеет абсолютное начало и абсолютный конец. Таким образом, «высказывание – это не условная единица, а единица реальная, четко отграниченная сменой речевых субъектов, кончающаяся передачей слова другому» [Бахтин 1979: 171].

Итак, каждое высказывание является частью бóльшей последовательности в рамках трансакции, и говорящий в процессе порождения речи, как правило, учитывает факторы, способствующие достижению макроинтенции, т. е. последовательность коммуникативных актов в це-

14

лом. Более того, так как язык функционирует в составе более широкой системы мышления и коммуникации, существенную роль играют и другие аспекты такой глобальной системы: ментальные состояния коммуникантов, обратная связь со стороны слушающего, его экспектации и др., – воздействующие на форму высказывания, так что не все в подобной модели можно непосредственно связать с эксплицитными коммуникативными целями.

Рассмотрим модель процесса информирования, т. е. переход информации от продуцента речи к реципиенту. Языковые средства при этом выполняют две основные функции: служат для описания (отражения) реальной действительности и являются средством передачи информации об этой действительности реципиенту в знаках адекватной семиотической системы. Та информация, которая наличествует у продуцента, может быть измерена количественно (имеет определенный объем) и может быть названа первичной информацией. Полученная реципиентом информация, также обладающая объемом в количественном выражении, является вторичной. В процессе перехода информации от продуцента к реципиенту и возникает проблема адекватности: насколько совпадают объемы и содержание информации первичной и вторичной? Степень формального соответствия полученной информации первоисточнику находится в прямой зависимости от способности продуцента эффективно передать имеющуюся информацию, а также от его интенций, реализуемых в данной речевой ситуации, его фоновых знаний и некоторых субъективных факторов (уровня «шума», сопутствующего процессу передачи, общности кода, используемого при передаче, и др.).

Исходя из теории систем, схему преобразования первичной информации во вторичную можно представить как процесс (на уровне модели) и результат (на уровне продукта – итога). При этом следует учитывать, что формализованный перевод любой семантической информации должен рассматриваться как результат перехода объема первичной информации на уровне избыточности использования языковых средств системы первичной информации в объем вторичной информации на уровне достаточности системы вторичной информации. Вторичная семантическая информация, как правило, структурно может быть представлена упрощенной схемой по отношению к первичной, причем сте-

15

пень редукции (упрощения) обусловлена намерениями автора и/или конкретными условиями протекания процесса коммуникативного взаимодействия. Таким образом, первичная информация, которая «переводится» от продуцента к реципиенту, как правило, является избыточной по отношению к вторичной (приобретенной реципиентом), но, в то же время, достаточной при успешной реализации процесса передачи.

Вероятно, информация передается и воспринимается порциями – смысловыми (семантическими) квантами на уровне пропозиций. В этом случае пропозицией можно считать предикативную единицу, соответствующую кванту когнитивной информации, содержащемуся в высказывании. Естественно, что потери, имеющие место в данном процессе, позволяют говорить о неэквивалентности переданной и полученной информации. В то же время, уровень допустимой неэквивалентности должен быть таким, чтобы трансакция состоялась, и реципиент воспринял адресованную ему информацию адекватно.

Эффективность взаимодействия коммуникантов в этом случае, на наш взгляд, обусловлена процессом пропозициональной синхронизации (по М.Ю. Олешкову), что проявляется в поэтапном восприятии и интерпретации квантов информации реципиентом в рамках когнитивного резонанса, возникающего в сфере коммуникативного взаимодействия как замкнутой системе. Этот процесс сопровождается обязательной редукцией, сжатием, компрессией воспринимаемой информации, что и обусловливает необходимую избыточность ее передачи продуцентом речи [Олешков 2005].

Таким образом, передача, восприятие и интерпретация информации заведомо не может быть адекватной, так как, несмотря на устойчивость и логическую упорядоченность системы языка, когнитивные процессы, осуществляемые коммуникантами в процессе трансакции, сложнее и эпистемологически богаче языковой компетенции участников общения.

Модель описанной выше трансакции при идеальном вербальном взаимодействии, когда один говорящий адресует свои высказывания единственному слушателю в ситуации непосредственного общения, может быть представлена следующим образом.

Имеется два участника: говорящий (адресант, продуцент речи) и слушающий (адресат, реципиент). Каждый из участников вовлечен в

16

процесс использования языка, являющийся частью более широкого, мыслительного процесса, который включает в себя восприятие и интерпретацию окружения (речевой ситуации), формулирование целей (интенций), а также составление и приведение в исполнение планов (коммуникативных стратегий и тактик) достижения этих целей. Каждый участник, приступая к осуществлению своего коммуникативного намерения (интенции), располагает рядом способностей, включающих: общую способность к мыслительной обработке информации, которая предусматривает, помимо прочего, наличие системы символов и средства накопления знания в символьной форме; когнитивный арсенал различных специфических форм, стратегий и тактик представления, способов обработки информации, используемых при выполнении различных задач восприятия, интерпретации и понимания (с точки зрения языкового употребления здесь существенны представления языковых объектов на различных уровнях анализа, таких, как фонологические последовательности и синтаксические структуры); наконец, совокупность специфических представлений (выражаемых символьными структурами на основе особых форм репрезентации), котораясоставляетиндивидуальную модельмира.

В отношении последнего фактора следует отметить, что в контексте такого анализа существенными являются следующие релевантные части модели: совокупность знаний о языке, включающая синтаксическое структурирование, лексические значения, условия реализации коммуникативного акта и др.; способность осуществлять анализ (на разных уровнях) хода диалога со стороны коммуникантов; модель (образ) собеседника в совокупности таких компонентов, как его знания, ситуативные интенции, способность к обработке данных; уровень коммуникативной компетенции самого коммуниканта.

Далее: каждое высказывание является конечным результатом конструктивного процесса, когда говорящий на основе собственной (имеющейся) коммуникативной компетенции «вырабатывает» языковую структуру, адекватную комплексу своих коммуникативных целей (интенций); вероятно, этот процесс ориентирован на достижение макроинтенции. Отсюда следует, что не существует единого формально представленного объекта, который являлся бы значением или первичным намерением высказывания. Имеет место обобщенное значение как

17

абстракция, соотносимая с макроинтенцией, т. е. с множеством локальных целей, многие из которых реализуются на метакоммуникативном уровне, т. е. обусловлены личным взаимодействием говорящего и слушающего и прямо не коррелируют с предполагаемым содержанием высказываний.

Цели отдельно взятого высказывания могут включать: передачу информации о фактах, наличие которых в модели мира слушающего уже имеет место; стимулирование говорящим создания у слушателя нового концептуального знания, аналог которого присутствует в модели мира говорящего; направление внимания слушающего на некоторое знание или на отдельные свойства известной ему сущности с целью создания контекста для последующих высказываний. Некоторые из этих целей выступают как микроинтенции (например, номинация како- го-либо объекта с целью изложения информации о нем), некоторые – как относительно самостоятельные, независимые (констатация факта, передача личностного отношения к адресату и др.).

Проектирование высказывания, как любой сложный конструктивный процесс, осуществляется не в виде простой (линейной) последовательности отдельных этапов. Говорящий, непрерывно осуществляя рефлексию на основе обратной связи, анализируя развитие коммуникативного процесса, может менять решение – на тактическом или даже стратегическом уровне. Скорее всего, это происходит на бессознательном уровне, и имеет в основе использование значительной части фонда знаний говорящего (включая представления «образа собеседника» на данный момент времени, продуцируемое информационное знание и собственно знание языка).

В коммуникативном процессе общая структура речевого потока говорящего иерархически обусловлена использованием языковых единиц различных уровней: языковых объектов (слова, фразы) суждений и дескрипций, а также общим планом коммуникации. Таким образом, интерпретация коммуникативного процесса на уровне статичного «моментального снимка» не является объективным отражением реального речевого взаимодействия. В процессе восприятия и понимания высказывания слушающий не просто декодирует языковые структуры говорящего, но осуществляет более широкий процесс анализа, осмысления и вывода и других (не-

18

вербальных) данных восприятия. Языковые формы выступают при этом для адресата исходной точкой процесса анализа (по большей части неосознанного), в ходе которого строится ряд концептуальных сущностей на различных уровнях.

Результаты этого анализа включают: синхронизацию моделей мира говорящего и слушающего посредством поиска или создания концептуальных сущностей, которые предположительно соответствуют информации, имеющейся в распоряжении говорящего; стремление к достижению интенций говорящего в плане выводов, к которым он хотел бы подвести слушающего; незапланированный итог коммуникации в виде выводов, основывающихся на содержании высказывания, но интенционально не предусмотренных говорящим; осуществление выводов, касающихся состояния говорящего на данном этапе развития речевой ситуации, включая цели высказывания, фокус его внимания, состояние его знания (включая его знание о слушающем).

Результаты восприятия со стороны слушающего представляют собой интегрированный продукт анализа: высказываний (включая такие аспекты, как интонация и тон голоса); знаний, которыми обладает слушающий, включая его модель релевантного мира и модель, описывающую говорящего; состояния слушающего в данный момент, включая непосредственный фокус внимания и содержание предшествующей данному высказыванию информации (пресуппозиции) с учетом мощности языкового процессора адресата (ограниченной способности к обработке информации).

При анализе принимаются во внимание синтагматический контекст, в котором выступает высказывание, и парадигматический контекст (альтернативы всех выборов, которые говорящий осуществил в процессе построения данного высказывания). Во многих случаях наиболее значимая часть сообщения передается тем фактом, что определенная альтернатива не была выбрана. В этом случае показательна точка зрения В. А. Сулимова, который отмечает, что «говорящий осуществляет выбор из достаточно большого числа возможных вариантов построения высказывания для достижения экстралингвистического по сути результата» [Сулимов 2006: 257]. Таким образом, можно считать, что динамика системы «адресант – адресат» поддерживается не только соб-

19