Коммуникация и перевод. Монография

Таким образом, у американского и британского читателя не возникает ощущения противоречия, подчеркиваемого автором: у довольно молодого Гурова взрослые дети. Во избежание утраты значения, представленного в оригинале, нам представляется необходимым уточнить в переводе существительное школа (school) прилагательным средняя (secondary). Более того, в британских переводах, на наш взгляд, вполне логичной была бы замена русской реалии гимназия британской грамматическая школа (grammar school), поскольку данная реалия указывает и на соответствующие возрастные рамки (11-18 лет), на привилегированный статус учебного заведения и на его основную функцию – подготовку учащихся к обучению в высших учебных заведениях, а также на время действия в рассказе (конец ХIХв.) Стоит отметить, что в энциклопедии Ф. Брокгауза и И. Ефрона в качестве эквивалента русскому слову гимназия указывается именно грамматическая школа.

Сужение значения. Сужение значения происходит за счет употребления понятия, известного и культуре оригинала, и культуре перевода, относящегося к оригинальной реалии, как частное к общему, то есть, по сути, в данном случае речь идет о гипонимическом переводе.

А.П. Чехов: Доносились ли в вечерней тишине в его кабинет голоса детей, приготовлявших уроки, слышал ли он романс, или орган в ресторане, или завывала в камине метель, как вдруг воскресало в памяти все: и то, что было на молу, и раннее утро с туманом на горах, и пароход из Феодосии, и поцелуи.

Перевод А: Когда голоса его детей во время уроков доносились до его кабинета в вечерней тиши, когда он слышал песню или звуки шарманки в ресторане, когда ветер завывал в камине, все вновь возвращалось: раннее утро на пирсе, покрытые туманом горы, пароход из Феодосии, поцелуи.

Перевод Г: Ему было достаточно, сидя в своем кабинете в вечерней тиши услышать голоса детей, готовящих уроки, услышать романс или звуки механического пианино в ресторане или завывание ветра в камине, для того, чтобы все воскресло в памяти: то, что произошло на молу, рассвет надгорами, покрытымитуманом, пароход изФеодосии, поцелуи.

орган – musical-box (шарманка) – piano mécanique (механическое-

пианино)

130

В современной русской культуре слово орган скорее ассоциируется с церковным органом, в то время как словарь В.И. Даля дает также следующее определение слову орган: «малый, расхожий орган без ручных клавиш, играют на нем вертя лебедку и при том только напевы, набитые на валу» [Даль 1955, 2: 690]. Таким образом, варианты перевода А и Г – musical-box (шарманка) и piano mécanique (механическое пиа-

нино) – вполне закономерны, более того – понятнее современному читателю. При этом перевод Г в большей степени соответствует значению оригинала.

Утрата имплицитного значения. К данной группе мы относим один пример, представляющий собой особый случай. По сути, слово, которое мы причисляем к реалиям, на первый взгляд не кажется таковой. Оно обладает эквивалентом и в английском, и во французском языке. Однако поскольку данная лексическая единица вызывает у человека, знакомого с эпохой, описываемой в рассказе, ассоциации совершенно определенного характера, мы причисляем ее к классу реалий. При этом мы опираемся на определение реалий B.C. Виноградова, считающего, что к реалиям, помимо явлений, которые носят национальный характер и материализуются в безэквивалентной лексике, также относятся явления специфичные для определенной культуры, явления, которые «не нашли своего отражения в специальных словах и закрепились в словах самых обычных, однако, связанные с ними ассоциации носят культурно-специфичный характер» [Виноградов 1978: 88].

Стоит отметить, что данный пример наглядно демонстрирует утверждение Н.Л. Галеевой, что «самой большой трудностью является само усмотрение этой трудности» [Галеева 1997: 43].

А.П. Чехов: Ненужные дела и разговоры все об одном отхватывают на свою долю лучшую часть времени, лучшие силы, и в конце концов остается какая-то куцая, бескрылая жизнь, какая-то чепуха, и уйти и бежать нельзя, точносидишьв сумасшедшемдоме илив арестантскихротах.

Перевод А: Большая часть времени и энергии уходит на дела, которые никому не нужны, и обсуждение одного и того же вновь и вновь, в конце концов не получаешь ничего, кроме чахлого, приземленного существования и круга незначительностей, и некуда бежать, с таким же успехом можно пребывать в сумасшедшем доме или в ссылке.

131

Перевод Б: Бесполезные дела и разговоры все об одном и том же поглощают лучшую часть вашего времени, лучшую часть ваших сил, и в конце остается жизнь, раболепная и обрезанная, бесполезная и незначительная, и не сбежишь, не уйдешь от нее так словно находишься в сумасшедшем доме или тюрьме.

Перевод В: ... бесполезные дела и разговоры, отнимающие самую лучшую часть дня и лучшие человеческие силы, оставляющие только чахлую, бескрылую жизнь, просто чепуху; и уйти, убежать – невозможно – так словно находишься в сумасшедшем доме или в тюрьме с каторжными работами.

Перевод Г: Неинтересные дела и однообразные разговоры занимают самую лучшую часть нашего времени, используют лучшую нашу энергию и нам не остается, в конце концов, ничего, кроме куцей, блеклой жизни, безделицы, и никуда нельзя уйти, нельзя убежать, словно заперт в сумасшедшем доме или дисциплинарном батальоне.

какая-то чепуха – a round of trivialities (круга незначительно-

стей) – worthless and trivial (бесполезная и незначительная) just rubbish (просто чепуха) – unе misère (безделица)

Слово чепуха или реникса (renуха) является реалией чеховской эпохи. Это слово встречается и в «Трех сестрах»: «Чебутыкин. Не знаю. Чепуха все. – Кулыгин. В какой-то семинарии учитель написал на сочинении «чепуха», а ученик прочел «реникса» – думал, по-латыни написано. (Смеется.) Смешно удивительно <...> – Чебутыкин. Реникса. Чепуха». «Реникса» – это так называемое «призрачное слово» (ghost word), изобретенное Чеховым: «Русская «чепуха» выговорилась у Чехова как латинское «renуха» и обернулась – и уж не просто «renуха», а чепуха вселенская – вздор, обман, ложь, призрак, морок, неразберихабестолочь, чушь», – так об этом скажет М. Горький. А вот слова А. Ремизова: «Чепуха – рефрен раздумий Чехова над жизнью, – чепуха, чепуховина – чепушенция». Таким образом, в данном случае во всех текстах перевода утрачивается данное значение вселенской чепухи, скрытое в данной реалии.

Сохранение лакуны в тексте перевода. Лакуна сохраняется в тек-

сте перевода в том случае, если переводчик не предпринимает какойлибо попытки объяснить значение реалии читателю перевода, что мы

132

рассматриваем как капитуляцию переводчика. К этой группе можно отнести примеры опущения реалий, а также целых предложений, в которых содержатся реалии, а также примеры, в которых переводчики применяют приемы транскрибирования и транслитерации.

А.П. Чехов: Приехав в Москву, она останавливалась в «Славянском базаре» итотчасже посылалакГуровучеловека в краснойшапке.

Перевод А: В Москве она всегда останавливалась в «Славянском Базаре», отправляя, как только она появлялась, к Гурову человека в красной шапке.

Перевод Б: В Москве она всегда останавливалась в отеле «Славянский Базар» исразужеотправлялакГуровучеловекавкраснойшапке.

человека в красной шапке – a man in a red cap (человека в красной шапке) – a man in a red cap (человека в красной шапке) – a message (записку) – un coursier (посыльного)

Интересен тот факт, что значение данной реалии не понятно как носителю современного русского, так и английского языка. Сначала необходимо разобраться, кто именно подразумевается под человеком в красной шапке. Для этого обратимся к воспоминаниям людей, живших в конце XIX – начале XX в. Мария Волховская, жена украинского актера Петра Масохи, в интервью вспоминает: «В те годы на углу Крещатика и Фундуклеевскои, возле гастронома (нынешнего центрального) стоял человек по прозвищу «Красная шапка». Курьеру в красном картузе вы могли дать цветы, торт или конфеты и он за копеечную плату доставлял это адресату. – И никогда не обманывал? – Что вы! Он же был «визитной карточкой» Фундуклеевского гастронома. Киевляне так и говорили: «Куплю и отдам «Красной шапке». В воспоминаниях об Исааке Бабеле: «Исаак Эммануилович делал так: сначала рыскал по всей Одессе в поисках «Красной шапки»- специального, дореволюционного образца курьера, которые к тому моменту лет десять как повывелись, потом вручал ему записку с приглашением, а после бежал за ответом на одесский почтамт». В общественно-политической газете в статье о легендарном грабителе послереволюционных лет Мишке Япончике, сообщается следующее: «Через неделю в «Молочную» пожаловал курьер «Красная шапка» и передал Когосу большую коробку, где находились все вещи, награбленные Васькой Косым, и злополучный парабеллум».

133

Таким образом, человек в красной шапке – курьер, которого Гуров отсылал к Анне Сергеевне с запиской. Поскольку в переводах А и Б отсутствует какое-либо объяснение реалии, читателю перевода, равно как и современному читателю перевода, не понятно значение данной реалии.

Добавление реалии. Как ни странно, но в результате анализа переводов рассказа А.П. Чехова, нами были зафиксированы случаи добавления реалии в текст перевода там, где в оригинале данная или какая-либо другая реалия отсутствует. При этом переводчики добавляют не только реалии перевода, которые, в целом, не препятствуют пониманию текста читателям, но и реалии оригинала, скорее всего, не знакомых носителю культуры перевода. Остается только предположить, что переводчик А, который, в отличие от остальных переводчиков, явно предпочитает сохранять реалии оригинала, добавляет реалию оригинала, отсутствующую в исходном тексте, с целью подчеркнуть, что события происходят в среде чуждой носителю культуры перевода. Однако стоит отметить, что теоретики и практики перевода не раз указывали на тот факт, что в случае перевода художественных произведений авторами, количество реалий, сохраненных в тексте перевода значительно ниже, чем в случае их перевода другим переводчиком. Следовательно, авторы художественных произведений используют реалии не в целях сохранения культурного колорита. В частности, Н.Л. Галеева отмечает, что проблема «национального колорита явно преувеличена, поскольку в содержательных и культурнозначимых текстах, как правило, общечеловеческие смыслы преобладают над собственно национальными и колоритными, именно поэтому подлинно межкультурнозначимыми стали тексты с богатой мозаикой общечеловеческих смыслов, а не колоритные зарисовки» [Галеева 1997: 50]. Кроме того, на наш взгляд, задача переводчика состоит в том, чтобы максимально сократить количество трудностей языкового характера, с тем, чтобы внимание читателя концентрировалось на трудностях интерпретационных. В целом в рассказе «Дама с собачкой» нами был зафиксирован один случай добавления реалии перевода и один случай добавления реалии оригинала. Рассмотрим их.

Добавление реалии культуры перевода.

А.П. Чехов: Потом каждый полдень они встречались на набережной, завтракали вместе, обедали, гуляли, восхищались морем.

134

Перевод Б: Потом они встречались каждый день в двенадцать часов на набережной, вместе ели ленч и обед, гуляли, восхищались морем.

Перевод А: После этого они встречались каждый полдень на променаде, вместе ели ленч и обед, гуляли, восхищались морем.

Перевод В: Потом они встречались каждый день на набережной, вместе ели ленч и обедали, гуляли, наслаждались морем.

каждый полдень... завтракали – every day at noon... lunching and dining (каждый полдень... ели ленч и обед) – every day at twelve o'clock...

lunched and dined (каждый день в двенадцать часов... вместе ели ленч и обед) -every afternoon... lunched and dined (каждыйдень... елиленчиобед)

Переводчик В употребляет реалию культуры перевода lunch (ленч), (второй завтрак, который едят не утром, а днем примерно с 12 до 2 часов), при этом опуская информацию о том, что встречались герои в полдень. Таким образом, в результате такого перевода сохранена вся фактуальная информация, представленная в оригинале, однако, при этом происходит уподобление культурной среды исходного текста культурной среде текста перевода.

Добавление реалии культуры оригинала.

А.П. Чехов: В Ореанде сидели на скамье, недалеко от церкви, смотрели вниз на море и молчали.

Перевод А: Выйдя из дрожек в Ореанде, они сели на лавку.

Ø – droshky (дрожки)

Ранее в тексте при переводе предложения «Нашли извозчики и поехали в Ореанду» переводчик А заменяет одну реалию культуры оригинала другой: извозчик – droshky (дрожжи). Более того, Айви Литвинова настаивает на таком выборе, вводя новую реалию повторно в тексте, в эпизоде, в котором в оригинале отсутствует употребление какой бы то ни было реалии. Перевод реалий представляет собой существенную проблему в процессе перевода произведений. Он требует пристального внимания переводчика, поскольку любая реалия, сколь незначительна ни казалась бы она для понимания произведения на первый взгляд, может скрывать имплицитные смыслы, определяющие трактовку читателем событий, образов, а также понимание глобальной идеи произведения, следовательно, реалии могут способствовать формированию глобального концепта произведения, а также являться носителями комму-

135

никативного намерения автора. При выборе языковых средств для перевода той или иной реалии возможно осознанное или бессознательное искажение коммуникативного намерения автора и привнесение в произведение идей, принадлежащих исключительно переводчику, т.е. формирование коммуникативного намерения переводчика, отличного от оригинального. Кроме того, при переводе реалий необходимо учитывать контекст всего произведения, поскольку отсутствие системного подхода при переводе реалий может стать причиной ряда неточностей и несоответствий, которые затрудняют понимание текста перевода читателем.

С-средства

К С-средствам мы относим те языковые средства выражения коммуникативного намерения переводчика, которые применяются при переводе метафор. При этом под метафорой мы понимаем употребление слова в переносном значении, основанном на сходстве, сравнении, аналогии; слово или выражение таким образом употребленное. Роль метафор в художественном произведении очень значительна. Б. Пастернак называл метафоричность «естественным следствием недолговечности человека и надолго задуманной огромности его задач» [Пастернак 1985: 305]. Именно в метафорах зачастую концентрируется авторское восприятие изображаемого им мира. Поэтому, основываясь на анализе перевода метафор переводчиками, тех изменений, которые они претерпевают в процессе перевода, мы можем судить о различиях в отношении, восприятии образов, событий автором и переводчиками.

В целом, можно выделить три основных вида изменений, которые можно наблюдать при переводе метафор: добавление метафор, в тех случаях, когда таковых в тексте нет, то есть метафоризация текста; устранение метафор, то есть деметафоризация текста; употребление в тексте перевода метафоры с иным значением. Рассмотрим эти случаи более подробно на примерах.

Метафоризация. При добавлении метафор возможно как сохранение значения, представленного в оригинале, так и его искажение. В первом случае речь идет об украшательстве, повышении эмоциональности повествования, во втором об искажении оригинального текста.

Метафоризация без искажения фактуальной информации.

136

А.П. Чехов: Но при всякой новой встрече с интересною женщиной, этот опыт как-то ускользал из памяти, и хотелось жить, и все казалось так просто и забавно.

Перевод А: Но каждый раз, как только он встречал привлекательную женщину, он совершенно забывал о своем опыте, жажда жизни вздымалась в нем, и вдруг все становилось так просто и забавно.

хотелось жить – the desire for life surged up in him (жажда жизни вздымалась в нем)

Во второй половине предложения переводчик А прибегает к метафорическому описанию, отсутствующему в оригинале: хотелось жить

-the desire for life surged up in him (жажда жизни вздымалась в нем). Та-

кая метафоризация текста способствует повышению эмоциональности повествования. Кроме того, в данном случае наблюдается явное усиление значения – Гуров явно испытывает более сильное желание жить.

Метафоризация с искажением фактуальной информации. Иногда добавление метафоры способствует не только повышению эмоциональности в тексте перевода, но и к значительным, недопустимым искажениям оригинала, следствием которых может являться неверная интерпретация коммуникативного намерения автора оригинала.

А.П. Чехов: ...мелькали дамы, шубы па вешалках, дул сквозной ветер, обдавая запахом табачных окурков.

Перевод В: ...дамы блестели и мелькали перед ними, как шубы на двигающихся рядах вешалок, был сквозняк, завывавший в здании, насыщенный запахом табака и сигарных окурков.

мелькали дамы, шубы на вешалках – ladies shone and shimmered before them, like fur coats on moving rows of clothspegs (дамы блестели и мелькали перед ними, как шубы на двигающихся рядах)

Переводчик В значительно искажает оригинал, вводя сравнение дам в театре с шубами на вешалках. Данный перевод подобен случаю, описанному в книге К. Чуковского «Искусство перевода», о том, как поэт Михаил Светлов, «переводя стихотворение украинского поэта Сосюры, приписал Сосюре такую строку: По розам звенел трамваи. Прочтя этот загадочный стих, читатель был вправе подумать, что Сосюра – мистик-символист, сближающий явления городской обыденщины с ка- кими-то небесными розами, может быть, с голубыми розами немецких

137

романтиков, может быть, с блоковской розой из трагедии «Роза и крест», может быть, со Святой Розой средневекового рыцарства <…>. Прочтя у Сосюры в переводе Михаила Светлова об этом трамвае, звенящем по розам, мы могли бы без дальних околичностей причислить Сосюру к эпигонам брюсовской или блоковской школы. И все произошло оттого, что переводчик не знал, что «pir» по-украински «угол», и принял его за розу! В подлиннике сказано просто: «На углу звенел трамвай». <…>Одной этой словарной ошибкой Михаил Светлов дал читателю неверное представление о творческой физиономии Сосюры» [Чуковский 1988: 15]. Так и в данном случае такое саркастичное, циничное сравнение не только не принадлежит перу Чехова, но и просто не может принадлежать.

Деметафоризация. Деметафоризация – явление, к сожалению не редкое в художественном переводе. П.М. Топер задавался вопросом: почему переводы так часто робки по сравнению с оригиналом, почему в них так осторожно используется язык? При этом он отмечал, что переводчики воспроизводят в тексте перевода только половину метафор, содержащихся в оригинале, передавая остальную половину нейтральными лексическими средствами [Топер 2000: 224]. Отсутствие метафоры в тексте перевода может как способствовать снижению эмоциональной насыщенности текста, так и вести к утрате того или иного оттенка значения, важного для интерпретации произведения:

А.П. Чехов: ... дул сквозной ветер, обдавая запахом табачных окурков.

Перевод А: ... был сильный сквозняк, приносивший запах сигаретных окурков.

Перевод В: ... был сквозняк, завывавший в здании, насыщенный запахом табака и сигарных окурков.

Перевод Г: ... сквозняк приносил запах остывшего табака.

дул сквозной ветер, обдавая запахом – there was a sharp draught, bringing with it an odour (был сильный сквозняк, приносивший запах) – there was a draught howling through the place laden with the smell (был сквозняк, завывавший в здании (дувший с завыванием по зданию), на-

сыщенный запахом) – le courant d'air amenait des effluves (сквозняк при-

носил запах)

138

Глагол обдавать, использованный в оригинале, создает впечатление, что запах табака был не только обоняем, но и осязаем, подобно воде: данный глагол чаще употребляется со словами, обозначающими воду в том или ином объеме или проявлении, например, обдать брызгами, обдать холодной водой. Таким образом, в данном случае ветер сравнивается с потоками или точнее с волнами воды. В переводах А и Г более общее bringing/ amenait (принося приносил) полностью лишает высказывание метафоричности и исключает в переводе упоминание о воздействие на органы осязания героев. Глагол howl (завывать), употребленный в переводе В, указывает на наличие шумов, издаваемых ветром, а также преувеличивает его мощность. Что касается глагола laden (насыщенный), то он также преувеличивает силу запаха. Кроме того, глагол laden чаще употребляется для обозначения отрицательных характеристик.

Употребление в тексте перевода метафоры с иным значением.

При употреблении в тексте перевода метафоры с иным значением происходит замена метафоры другой метафорой, основанной на другом объекте, явлении. Безусловно, сейчас речь идет исключительно о тех случаях, когда наблюдаются некоторые расхождения значения между оригинальными и переводными метафорами. Замена метафоры может приводить как к изменениям количественного характера – усилению одного из значений оригинальной метафоры, так и к качественным изменениям – полному искажению значения.

А.П. Чехов: Анна Сергеевна была трогательна, от нее веяло чистотой порядочной, наивной, мало жившей женщины; одинокая свеча, горевшая на столе, едва освещала ее лицо, но было видно, что у нее нехорошо на душе.

Перевод В: Анна Сергеевна была очень трогательна, и она излучала чистоту простой, благочестивой, неопытной женщины; одинокая свеча на столе едва освещала ее лицо, но она изображала ее очень несчастной.

веяло – irradiated (излучала)

Переводчик В использует в качестве основы формирования образа иной денотат, нежели в оригинале: в исходном тексте таким денотатом является ветер (от Анны Сергеевны «веяло чистотой»), в переводе В – источник света (she irradiated the purity (она излучала чистоту). Более

139