Коммуникация и перевод. Монография

память человека для дальнейшего распознавания и оценки их значимости. Этап распознавания (преобразования) информации, который состоит в проверке перцептивных гипотез относительно воспринятой информации, в результате осознается факт восприятия определенных известных адресату (либо незнакомых) сведений. На данном этапе происходит идентификация и сопоставление нового знания с имеющимся в памяти на основе первичных семантических операций ассоциативного характера. Этап репрезентирования информации. На данном этапе воспринятая информация структурируется, связывается с уже имеющейся для дальнейшего хранения. Человек способен воспринимать информацию с помощью пяти органов чувств и, соответственно, кодировать ее в виде визуальных, слуховых, осязательных, вкусовых и обонятельных образов, при этом, сохраняя информацию в абстрактной форме, он кодирует ее с помощью языковых средств (на вербальном уровне). Этап четвертый – это хранение информации, который позволяет человеку получать доступ к воспринятой ранее информации. Образное представление позволяет воспроизвести полученные ранее знания посредством идентификации момента запечатления. Кодирование на вербальном уровне с логической обработкой информации (выделение главного, ассоциативные связи с уже известным, метафорическое представление и т. д.) уплотняет информацию, что часто делает невозможным ее дословное воспроизведение. Этап воспроизведения информации. Он позволяет получить доступ к искомой информации в нужный момент времени. Невозможность воспроизвести нужную информацию часто не означает, что она навсегда утрачена (забыта): в более благоприятных условиях человек может восстановить связь с потерянным кластером. На всех этапах имеет место отсев значительной доли воспринятой информации, а также ее искажение. В итоге в сознании человека формируется субъективный образ реальности, представляющий собой информацию как авторскую реконструкцию окружающей действительности [Баксанский, Кучер 2005: 84-85].

Рассматривая проблему нетождественности окружающей реальности и образа мира, который на ее основе конструирует индивидуум, Р. Бэндлер и Дж. Гриндер указывают на наличие трех типов фильтров восприятия: нейрофизиологических, социальных и индивидуальных

30

[Бэндлер, Гриндер 2001]. Нейрофизиологические фильтры ограничивают человеческие возможности в восприятии стимулов внешней среды строением рецепторов, соответствующих строению перцептивного аппарата представителей биологического вида homo sapiens. Например, визуально человек воспринимает в качестве видимого света относительно узкий диапазон электромагнитного излучения (примерно от 400 до 700 им). Более короткие и более длинные волны человеческий глаз не фиксирует в качестве светового стимула, хотя с физической точки зрения видимый диапазон не является по какому-либо параметру выделенным: физические свойства электромагнитных волн изменяются непрерывно по всему спектру. Подобные различия между физической реальностью и ее частью, воспринимаемой человеком, можно показать для всех органов чувств. На восприятие человеком мира оказывают существенное влияние социальные фильтры, под которыми понимается система социальных перцептивных стандартов, отличающих восприятие членов данного социума. Важнейшим фильтром этой группы является язык. Объекты/явления, номинированные в некотором языке, с большей вероятностью могут быть представлены в опыте человека – носителя данного языка, чем неназванные предметы и явления окружающего мира. К социальным фильтрам можно отнести и культурные перцептивные стандарты. Объекты/явления, представленные в языковой картине мира членов некоего социума или в окружающем их информационном пространстве, с большей вероятностью будут представлены в их модели мира, чем не свойственные данной культуре. Это касается ритуалов и конвенций, как на вербальном, так и на невербальном уровнях, – поведение, жесты, эмоциональные проявления и т. д. часто неодинаково интерпретируются в различных обществах. Кроме того, первичная информация фильтруется на индивидуальном уровне. Под персональными фильтрами понимается система ограничений, сформировавшаяся в личном опыте человека как результат его уникальной жизненной траектории. Такая персональная история личности обусловливает большую готовность воспринимать информацию в одних, более значимых областях, в ущерб другим [Брунер 2007]. Такая психологическая модель, правда, игнорирует лингвистическую природу когнитивных процессов, происходящих в момент коммуникативного взаимодействия

31

участников интеракции. В частности, информационное пространство конкретной коммуникативной ситуации может быть объективно интерпретировано в контексте такого понятия, как фрейм взаимодействия, предусматривающий имеющийся прошлый коммуникативный опыт участников коммуникации, ихментальную энциклопедию.

Совокупность социокультурных знаний организована в виде культурных когнитивных моделей, которые содержатся в сознании членов социума и являются универсальными, сосуществуя с личностными моделями индивидуального опыта. Знания, содержащиеся в сознании и актуализируемые в дискурсивной деятельности индивида, составляют прагматический фундамент коммуникативного поведения человека и являются условием и средством осуществления речевой деятельности. При этом фреймы, являющиеся знаниевыми структурами, представляют интериоризованную действительность в упорядоченном и упрощенном виде. По М. Минскому, «фрейм – это, структура данных, предназначенная для представления стереотипной ситуации» [Минский 1978: 254]. А. Н. Баранов отмечает, что «фрейм является концептуальной структурой для декларативного представления знаний о типизированной тематически единой ситуации, содержащей слоты, связанные между собой определенными семантическими отношениями» [Баранов 2001: 17]. Д. Норман, рассматривая способы бытования и организации знаний в когнитивной системе человека, выделяет семантические сети и схемы: «Схемы представляют собой организованные пакеты знания, собранные для репрезентации отдельных самостоятельных единиц знания» [Норман 1998: 359]. Р. Шенк вводит понятие сценариев как когнитивных пакетов информации в личностном сознании, фиксирующих эпизодическую жизненную ситуацию, а Т. А. ван Дейк – понятие эпизодической модели, погружая текст как последовательность пропозиций в коммуникативный контекст и считая, что именно модели контекстов (понятие, коррелирующее с понятием речевой жанр) активизируют в сознании реципиента определенные эпизодические модели, типичные для данных контекстов. По его мнению, контекстуальная модель является управляющей системой, которая, используя информацию из эпизодической памяти и согласовывая ее с общим контекстом и целевой информацией, отвечает за стратегическую реализацию ситуационных моделей в ком-

32

плексе и прогнозирует необходимость использования той или иной модели для извлечения ее из памяти и адекватной активизации [Дейк 1989: 92-94]. Таким образом, когнитивные модели включают наборы прототипических последовательностей пропозиций о событиях в упрощенных идеальных мирах, в которых осложняющие факторы упорядочиваются и упрощаются посредством имплицитных пресуппозиций. Использование таких моделей индивидом позволяет оценивать любое коммуникативное событие более экономно: реципиент на основе антиципации использует отдельные пропозициональные схемы, не обращаясь к помощи более сложных, комплексных схем, включающих блоки пропозиций.

По мнению А. А. Леонтьева, в основе универсальной лингвистической модели лежит когнитивно-лингвистический или когнитивнопсихологический подход. Такая модель включает следующие уровни: содержательно-когнитивный уровень (систему признаков целостного высказывания; систему протовысказываний – пропозиций, предикативных пар – и алгоритм их взаимодействия при синтезе целостного высказывания; систему функциональных классов слов; содержательнограмматический уровень (систему содержательных категорий высказывания, сопутствующих его референтной отнесенности); категориальный уровень (систему грамматических значений, соотнесенных с грамматическими категориями); формально-грамматический уровень (систему парадигм словоизменения – формальный аспект грамматических кате-

горий) [Леонтьев 2001: 16-17].

Однако, при любой классификации когнитивных моделей необходимо учитывать, что они многофункциональны: их реализация связана как с коммуникативным поведением индивида на основании вербализации личностного опыта, так и с его поведением вообще и интерпретацией поведения других. При этом вся совокупность когнитивных задач решается одновременно, но возникает проблема соотношения социального и индивидуально-психологического аспектов в культурно обусловленном знании о мире, которая коррелирует с проблемой коллективного бессознательного или культурного бессознательного. Весьма вероятно, что большинство бессознательных знаний приобретается членами общества в процессе ранней социализации неосознанно и ис-

33

пользуется автоматически. Это в большей степени свойственно знаниям собственно языковым (связанным с использованием языка в процессе коммуникации).

В завершении обсуждения обратимся к синергетической модели. Как известно, методологическая основа любой концепции в ее существенных чертах определяется: а) целью, которую ставит перед собой исследователь; б) объектом и предметом исследования; в) методом исследования. В современных лингвопрагматических исследованиях применяется комплексный подход, однако перечень и иерархия принципов, на основе которых исследователь разрабатывает оптимально соответствующий целям исследования концептуальный аппарат, различны. Заимствование тех или иных терминов из других наук (в том числе и из синергетики как общенаучной дисциплины) осуществляется на основе принципов комплексного подхода, но источники заимствований и само количество заимствованных терминов совпадают лишь частично. Так, в рамках энтропийного подхода текст трактуется как одна из форм существования языка и определяется как сложная, возникающая как продукт дискурсивной (коммуникативной) деятельности саморазвивающаяся система, в развитии которой значительную роль играют спонтанные процессы. Важнейшее концептуальное понятие в рамках данной теории

– интегрально-общее понятие энтропии, поскольку развертывание дискурса и превращение его в текст как продукт – процесс, сопровождаемый изменением энтропийного показателя. Необходимо также отметить, что этот подход лишь один из возможных подходов к анализу такой языковой единицы, как текст. С точки зрения методологической основы исследования текста на энтропийном уровне базовыми являются принципы комплексного подхода, которые задают параметры интегральной модели реализации дискурса и превращения его в текст. Доминантным в этом аспекте должен являться принцип целостности текста с учетом категорий когезии и когерентности и принцип векторной развертки дискурса. Фактически, речь идет об однонаправленности, необратимости и временной протяженности дискурсивного процесса, который порождает итоговый текст как продукт.

Методологически важным при этом представляется положение синергетики как общей теории систем, утверждающее, что элементами

34

системы являются любые ее компоненты, а также ее состояния (на отдельно зафиксированных этапах развития системы), при этом каждый компонент (простой или сложный) функционален, так как описывается с точки зрения его функций в системе. Данное положение может быть положено в основу интегральной модели порождения и реализации дискурса: локальные модели аспектов внутренней жизни системы выступают в интегральной модели как ее элементы и функционально характеризуются непосредственно в динамике коммуникации.

Построение синергетической (динамической) модели дискурса требует учета факторов, которые в рамках стационарной модели имеют несколько иной удельный вес. В частности, так как речевая деятельность непосредственно связана с другими видами психической деятельности человека, то процесс речевого взаимодействия можно рассматривать как самоорганизующуюся систему, энергетически подпитывающуюся синергетическими системами коммуникантов. В этом случае, по мнению И. А. Герман, главной задачей исследования совокупности самоорганизующихся систем – нейрофизиологической, психической, лингвистической и др. – является обнаружение компонентов этих систем и их корреляций [Герман 2000]. При этом существует ряд объективных трудностей, не позволяющих реально верифицировать некоторые концептуальные положения синергетической теории в приложении к модельной практике.

Так, практически невозможно наблюдать действие механизмов саморегулирования и самоорганизации процесса речевого взаимодействия на интенциональном уровне ввиду дискретности акта коммуникации в этом аспекте: непрерывность речевого потока сопровождается многократным возникновением и исчезновением микроинтенций, которые, зачастую, не осознаются участниками трансакции. Кроме того, ряд существенных признаков динамической модели, в отличие от статичного варианта, не могут быть зафиксированы в данный момент времени и являются перманентными по своей сути – тип дискурса, дискурсивная стратегия и реализуемая тактика, задействованный структурный модуль и др. Вызывает сложности и количественное измерение того эволюционного пути, который проходит система речевого взаимодействия в процессе своего существования. В то же время, в рамках динамической

35

модели возможно использование нетрадиционных методов исследования из смежных наук.

Так, в модели дискурса/текста может быть выделен топологический параметр структуры, который позволяет не только определить зоны начала и конца текста как дискурсивного продукта, но и рассмотреть вопрос о симметрии и асимметрии. Если считать, что симметрия неинформативна (свойственна статичным структурам), то текст как самоорганизующаяся и развивающаяся система, информативная онтологически, должен стремиться к асимметрии. Вероятно, степень (уровень) асимметричности различен, например, у художественных и научных текстов (ср. поэтический дискурс и логическое изложение научной концепции). В то же время, синхронизирующие процессы, происходящие при порождении текста автором, заставляют его как создателя вербального продукта стремиться к упорядоченности, то есть уменьшать энтропию. Одним из показателей низкого уровня энтропии является симметрия. Таким образом, структура дискурса/текста – линейная, циклическая, параллельная, концентрическая – может иметь и ось симметрии. Наличие/отсутствие этой оси обусловлено природой и статусом так называемого креативного аттрактора как выразителя доминантного смысла. Именно доминантный смысл синхронизирует симметричные и асимметричные компоненты текста. Как отмечает И. Л. Герман, «креативный аттрактор – это зона гармонизации симметрии и асимметрии, организация и самоорганизация текста, зона притяжения всех элементов текста, позволяющая ему существовать как целому, одновременно допуская возможность его пребывания в состоянии относительной стабильности и перехода к иному состоянию» [Герман 2000: 77]. А Г. Г. Москальчук указывает, что «симметрия является носителем темы текста, стабилизатором его структуры. Асимметрия эксплицирует режим циклического функционирования целого, его постоянные изменения при общем сохранении относительного тождества структуры тек-

ста» [Москальчук 2003: 187-188].

В заключение данной главы следует отметить, что моделирование коммуникативного процесса как основа концептуального анализа в рамках перечисленных выше моделей (в том числе и на лингвопрагматическом уровне) заключается в конструировании прообраза (проекта)

36

информационного пространства коммуникативной ситуации с учетом интерпретационной составляющей, так как исследователь анализирует и оценивает процесс коммуникативного взаимодействия с позиции наблюдателя: «другого» или «значимого другого». Все выше сказанное следует учитывать, как считает О.Л. Каменская, при моделировании переводческого дискурса как процесса совокупной коммуникативной деятельности взаимодействующих сторон в пределах коммуникативной ситуации, как мягкой системы, как феномена, имеющего лингвопрагматическую основу [Каменская 1990: 47] . Фактически, главной задачей моделирования переводческого дискурса является анализ и описание процесса передачи, восприятия и интерпретации информации, который осуществляется посредством вербальных и невербальных (экстра- и паралингвистических средств).

ГЛАВА 2. ПЕРЕВОД КАК ЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ КОММУНИКАЦИИ

§ 1. Коммуникативное намерение автора и переводчика

Успех коммуникации во многом зависит от степени владения автором языка и связанной с ним способностями оптимально реализовывать средствами языка определенное коммуникативное намерение. Ведь за мыслью стоит аффективная и волевая тенденция. Воплощением этой тенденции является коммуникативное намерение, которое играет смыслоорганизующую роль. Именно коммуникативному намерению автора подчинены смысловое и эмоциональное содержание любого художественного произведения, следовательно, оно является важнейшим компонентом структуры текста, – это то, ради чего и с каким воздействием на партнера общения строится текст.

Понятие намерения было введено в лингвистику, а затем и в переводоведение, последователями Дж. Остина, одного из создателей теории речевых актов, заимствовавших данное понятие из аналитической британской философии первой половины ХХ века. Предметом анализа при этом является то самое коммуникативное намерение, фрагмент ре-

37

чевого акта направленности сознания, предназначенный говорящим для речевого выражения мотива и цели речевого поведения, в нашем случае – создании текста, текста художественного.

При этом коммуникативное намерение соотносится с выражением различных интенциональных состояний сознания и вследствие этого парадоксальным образом охватывает более широкий круг явлений, чем выражение намерения в узком психологическом смысле. Изучение коммуникативных намерений не ограничивается материалом высказываний; возможным оказывается говорить об интенции целого текста, которое опирается не только на теорию речевых актов, но и на отечественную традицию: например, на учение В.В. Виноградова об образе автора, в котором рассматривается обусловленность выбора языковых средств целевой установкой автора.

Если понятие коммуникативного намерения, применяемое традиционно в теории речевых актов, обозначает цель, ради которой совершают речевое действие, то коммуникативное намерение автора является неречевой задачей, реализуемой в рамках всего художественного текста. При этом оно состоит из коммуникативного намерения отдельных высказываний, но не равно их сумме. Коммуникативное намерение высказываний комплексно подчинено коммуникативному намерению автора, то есть неречевой задачи автора относительно всего произведения в целом. Подобно тому, как в иерархической системе видов содержательной информации самый высокий уровень информации не является суммой элементов более низкого уровня, но является результатом учета и переосмысления всех сегментов информации художественного текста, так и коммуникативное намерение автора всего художественного текста является результатом учета и переосмысления всех коммуникативных намерений высказыванийданноготекста.

С понятием коммуникативного намерения автора тесно связаны такие литературоведческие понятия как авторский замысел, образ автора, модальность. Все эти понятия объединяет их подчиненность мировоззрению, личности автора. Рассмотрим эти понятия более подробно с тем, чтобы более точноопределитьзначениетерминакоммуникативноенамерениеавтора.

Авторский замысел является первым этапом творческого процесса. Однако подобно интенции, не воплотившейся в речи и тем самым не

38

приобретшей статус коммуникативной интенции, замысел не обязательно должен совпадать с воплощением, а может по-прежнему существовать лишь в сознании писателя.

Образ автора включает два более конкретных понятия – производителя речи и субъекта повествования. Толкование первого понятия не вызывает сложностей, в то время как второе вызывает ряд проблем. Оно традиционно истолковывается как не персонифицированный в облике кого-либо из действующих лиц образ – условный носитель авторской (то есть не связанной с речью какого-либо персонажа) речи в прозаическом произведении, от лица которого ведется повествование. Образ автора проявляет себя только в речи и не может отождествляться с писателем, так как является плодом творческого воображения последнего [Литературный энциклопедический словарь 1987: 13-14]. Однако, несмотря на то, что образ автора нельзя отождествлять с самим писателем, он является выражением личности художника в его творении. При этом человеческая сущность, личность автора проявляется за счет структурных и содержательных средств. В.А. Кухаренко считает, например, необходимым закрепить за словом «автор» в терминологическом смысле, при рассмотрении внутренней структуры произведения значение «автор как носитель концепции всего произведения» [Кухаренко 2007: 59]. Дело в том, что видеть возможность только лингвистического описания образа автора было бы неверно. Человеческая сущность автора сказывается в элементах, которые, будучи выражены через язык, языковыми не являются. Образ автора, естественно, создается в литературном произведении речевыми средствами, поскольку без словесной формы нет и самого произведения, однако этот образ творится читателем. Он находится в области восприятия, но восприятия, конечно, заданного автором. Иначе говоря, несмотря на потенциальную вариативность интерпретаций образа автора, существуют определенные границы этой интерпретации, которые очерчены самим автором.

Еще одним понятием, связанным с понятием коммуникативного намерения является модальность, которую можно понимать как выражение в тексте отношения автора к сообщаемому, его концепции, точки зрения, позиции, его ценностных ориентации. Это – авторская оценка изображаемого. Способы выражения этого отношения могут быть раз-

39