Йохан - гражданин мира. По пути к миру через земной шар

может катиться восточными волнами. Музыка, подобно математике, может открывать возможности, которые закрыты при обычной манере письма.

Гармония — это полотно, это повествование с метафорами и сравнени% ями, бесконечными «как будто», сотканными вместе таким образом, что все согласуется, сочетается, звучит сочно и богато.

Ритм — это поворотные пункты в повествовании, когда сочинитель внезапно оставляет свою колею и сворачивает на боковую или противо% положную. Можно писать резким или медленным ритмом, можно сохра% нять ритм или менять его по ходу повествования.

Цвет звука — это живопись слов. Он достигается тонким звучанием фортепьяно в высокой тональности или теплым тоном виолончели, нака% тывающимся на нас как поток лавы. Слова могут быть вполне рациональ% ными, это могут быть подлежащее, сказуемое, дополнение, или они могут быть дополнены прилагательными и наречиями, пока все не зазвучит так, как надо. Мужская и женская манера письма.

Я часто пишу в форме диалога и думаю в это время о фугах Баха, бога% тых пунктами и контрапунктами. Или о сонатах Бетховена и о том, как фор% тепьяно или скрипка разыгрывают тему, которую затем перенимают и раз% вивают другие инструменты, отбрасывают назад, чтобы затем подхватить ее уже на более высоком уровне. Однако тема может быть преподнесена параллельно рядом инструментов в созвучии, а затем завершиться одним общим финалом. В четвертой фразе одной из симфоний или концертов Бетховена она становится несколько напыщенной, и я сам не удержался бы от соблазна написать Бетховена в c%dur, хотя осторожная соната a%moll, возможно, подошла бы лучше.

Музыка — это нечто большее, чем услада для ушей. Музыка — это об% раз жизни. И очень хорошее лекарство для людей, интересующихся поли% тикой, ибо у них часто появляется негативный взгляд на человечество. Особенно у людей, интересующихся большой политикой.

Цунео, племянник Фумико, студент архитектурного института, сформу% лировал принцип Цунео, который звучит так: избыток политики наносит вред душе, а музыка может залечить эту рану.

Чисто норвежские черты

Итак, я рассказал об истоках своего мировоззрения, но не сказал о главном, об истинно норвежском. А точнее, о пакте, который мы заклю% чаем с природой, обществом, со всем миром, а также с тем, кто наверху, над всеми нами. В этом нет ничего особенного норвежского. Все нации за%

ключают такие неписаные пакты, которые запечатляются у них в созна% нии, где%то в коллективном бессознательном. Эти чувства пробуждаются у нас в день национального праздника, они содержатся в новогоднем по% слании короля или премьер%министра, в мифах и сказаниях, в школьных учебниках, в религии и истории, они отражены в памятниках и музеях. А также в структуре языка и моделях поведения, в том, как мы обставляем наши дома и учреждения, как организуем наш рабочий день, рабочий год

ивесь жизненный путь. Все это собирается в определенные установки

ипредставления о том, что естественно и нормально, причем мы твердо верим в то, что наш сосед по этому сообществу чувствует, думает и действу% ет так же, как и мы.

Вповседневной жизни мы можем смотреть на вещи по%разному, спо% рить, придерживаться той или иной идеологии и пользоваться собствен% ным жизненным опытом. Но в кризисные времена, когда дело принимает серьезный оборот, мы в глубине души ожидаем, что сможем действовать как одна личность, говорить одним голосом и думать одинаково. Когда на% ступает кризис, то руководство переходит к бессознательному сообществу. И наступает власть глубинной культуры.

Однако мир устроен так, что люди не могут все время взвешивать все за и против, собирать аргументы и доказательства на каждом перекрест% ке. Какое%то решение должно быть принято заранее, и достигнут консен% сус – также заранее. Иначе мы не сможем действовать.

Быть хорошим норвежцем означает соблюдать пакты без возражений. Возникает вопрос ко всем нам, являемся ли мы хорошими норвежцами. Это зависит от содержания пакта. Пакты нигде не записаны. Многие одоб% рительно кивнут, отчасти одобрив изложенное, но не согласившись с ос% тальным. Я излагаю свое понимание этих договоренностей как норвежец

икак человек, знающий общество. Многое покажется известным, а мно% гое новым.

Пакт с природой имеет в своей основе признание норвежской приро% ды как самой красивой в мире. Другие страны могут указывать на какие% то местности, населенные пункты, парки, лисиц и водопады. Но никто не может указать на страну в целом. Европейская автострада Е18 длиной 3000 км, проходящая через всю страну, плюс великолепная дорога Е6 от Линдеснес до Киркенеса, пароходная линия вдоль западного побережья от Бергена до Киркенеса, глубокие фьорды и высокие горы, озера и плос% когорья, еловые леса с черноземом и сосновые рощи на волнистых песча% ных равнинах, березы и дубы, луга и благоухание леса, эхо и солнечные лу% чи на опушке, морошка, черника, брусника и другие лесные дары. Все это действительно так.

Ну а теперь о погоде. После того как в течение всех школьных каникул, начиная со дня Ивана Купалы до 19 августа, непрерывно идут дожди, 15 октября на небе появляется облако. Нам знакомо это облако, оно бе% лое, как молоко, без краев, без формы и без содержания; это настоящий ковер, шкура, которая простирается над всеми нами вплоть до 15 марта. В этой шкуре, правда, есть прорехи, в которые иногда проникает солнечный свет, но почему%то это никогда не случается в воскресенье. Бывает ли хо% лодно? По%настоящему холодно, так, чтобы вода, выливаемая из ведра, за% мерзала на лету? Редко.

Наша главная беда – слякоть. Слякоть, которая пробирается сквозь теплые шарфы и рубашки, залезает в ботинки и в душу, ложится как вуаль на сетчатку и как компресс из горячей каши на мозги. В наши дни она на треть состоит из соли. А также температура от нуля до плюс пяти – или даже вся шкала от минус десяти до плюс десяти; такую температуру надо было бы совсем отменить (и аэропорт в Гардермуэн мог бы функциониро% вать отлично). Все наши беды от этой средненькой, противно теплой и без% душной температуры.

Вы думаете, это бред параноика? Само собой разумеется. Добавим сю% да еще печально известные снегопады, которые случаются тогда, когда мы думаем, что уже пришла весна. Я помню, однажды 17 мая в Осло Ингрид, добродушная северянка, воскликнула: «Ну посмотри же, как красиво! Цве% тущие фруктовые деревья, покрытые снегом!» Я же скрежетал зубами и су% дорожно листал расписание самолетных рейсов.

Пакт с природой предельно ясен: ты должен терпеть все это! Только тот, кто пережил и выстрадал, может поистине наслаждаться распускающейся листвой, светло%зелеными березками, игрой форели при лучах вечернего солнца. Там, где солнце светит круглый год, люди его не замечают. Пейзаж должен иметь тени.

Неженка садится на чартерный самолет или на Кильский паром и спа% сается бегством в Испанию. От неженки большего и ждать нечего. Однако получается, что он сам лишает себя переживания контраста и напряжен% ного ожидания смены времени года. Такие люди берут на себя роль Бога, пытаясь отменить этот ежегодный ритм. Они не только становятся преда% телями родины, противопоставляя себя обществу и отказываясь испить эту домашнюю чашу. Они предают и самих себя, не только как представи% телей норвежской нации, но и просто как людей. Ибо удел человека таков: из праха мы приходим, мужаем, расцветаем, приносим плоды, возделыва% ем землю, стареем, угасаем, погибаем и становимся прахом. Жизненный путь подобен временам года, и ни у кого нет такого количества времен го% да, как у норвежцев, и поэтому ни у кого нет столько жизней. Наслаждай%

ся ими, живи полной жизнью, наслаждайся страданием и получай благода% ря ему еще больше наслаждения. И если лето придется на один четверг по% сле обеда, используй его полностью, и в следующем году лето будет боль% ше. Ты должен обладать даром милости Божьей.

Мне было восемнадцать лет, когда я решился проверить эту филосо% фию. Это случилось летом 1949 года. Я купил билет на трамвай от площа% ди Фрогнер до Старого города и заплатил 20 эре. Потом я в течение 59 дней путешествовал автостопом до Кипра и вернулся обратно через Париж, проделав 9135 км и сменив 205 автомобилей. Я хотел также про% верить и другой тезис, исходивший от моих дорогих родителей: «Ты понима% ешь, Йохан, к югу от Дании люди вообще не моются. И не только женщины представляют опасность, а и население в целом. Поезжай, но соблюдай приличия и дистанцию».

И вот я обнаружил признаки тщательного мытья на турбазе, находя% щейся значительно южнее обозначенной границы чистоплотности. Так, немцы с необычайным рвением терли кожу почти до костей. Впоследствии моя жизнь сложилась так, что я вот уже более тридцати лет женат на япон% ке, а в этой стране даже кошка стыдится грязи на шкурке. Границы чисто% плотности существуют, но мои родители ограничили доступ к информации. Я увидел также, как люди, живущие к югу от Альп, наслаждаются теплой погодой вплоть до 30 градусов, а затем предаются застольным и постель% ным радостям. У них я научился сиесте, которая позднее вошла у меня в привычку. Тезис о страдании как условии для наслаждения здесь также был известен, но его воплощение в жизнь предоставили церкви, священ% никам и каким%то скандинавам.

Пакт с обществом вовсе не основывается на законе Янте*: «Ты не дол% жен думать, будто что%то собой представляешь». Наоборот, ты должен ду% мать, что ты чего%то стоишь, но не показывать этого и никогда не говорить об этом. Поставь свою свечу под сосудом. («И зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме» – Мф. 5:15.) (Редак% тор рубрики «Культура» в газете «Афтенпостен» написал обо мне статью, до% вольно справедливо указывая, что я не страдаю такой привычкой и что нельзя найти сосуд, который бы закрыл то сияние, которое, по моему мне% нию, от меня исходит. Он не отдал мне дань взаимного уважения. Ведь изве% стно, что требование взаимности – это удел слабых.)

* Норвежский писатель Аксель Сандемусе написал книгу о жизни в вымышленном датском городке Янте, который управлялся этим законом. Закон состоит из десяти запо% ведей, суть которых в том, что любого человека, который захочет вознестись над осталь% ными членами своей социальной группы, немедленно ставят на место.

Что же это такое – «что%то» собою представлять? Здесь нам на помощь приходит национальный герой Эспен Аскеладд*. Здесь дело не в проис% хождении, не в богатстве и не в силе. Не требуется никаких экзаменов. Пе% ра и Пола** еще можно заподозрить в том, что они имеют кандидатскую степень – либо филологических наук (это Пер, ибо Пер родом из Швеции), либо юридических (это Пол, ибо Пол родом из Дании). Но никак не Эспена; он в лучшем случае окончил среднюю школу. Пер и Пол попадают в яму со змеями, солью и перцем по краям. И нет им пощады.

Истинно норвежское качество как раз и заключается в этом различии между поступком добрым и умным, моральным и хитрым, в том, что Эспен помогает сгорбленной старушке и с интересом взирает на согнутый гвоздь, а Пол и Пер просто проходят мимо, стремясь возвысить свое про% исхождение и преумножить богатство.

Эспен рассудителен и осмотрителен. Он не торопится, а иногда даже слишком медлителен. И все потому, что он ждет фортуны, которая выпада% ет на долю только доброму и умному, тому, кто заключил пакт с природой.

Иприрода вознаграждает доброго и умного неожиданным уловом сельди или нефтью на шельфе Северного моря, которой, по мнению университет% ских геологов, там быть не могло и которую норвежцы восприняли как не% что само собой разумеющееся. Такую удачу, конечно же, надо предугадать.

Исобирает средь недогадливых рогатый жатву, как сказал Мастер***. Од% нако для этого нужна скорее интуиция, нежели рассудочное знание. Сле% дуй заветам природы, и она тебя щедро вознаградит. Ты, конечно, можешь поехать зимой за границу, но лучше в такую страну, где климат еще суро% вее, чем в Норвегии. Пересечь на лыжах Гренландию, дойти до 86°14’ се% верной широты и пройти на дрейфующих льдах через Северный морской путь на запад или дойти до Южного полюса – вот как поступают настоящие норвежцы****. Героями становятся лыжники и конькобежцы, получаю% щие золото и серебро благодаря большому количеству снега и льда и хо% лодной погоде.

Ичто же делают норвежцы, когда впереди замелькает удача? Они хва% тают ее медвежьей хваткой, c бешеным рвением пытаясь заполучить то, что можно. А потом? А потом можно расслабиться и почить на лаврах. Восполь% зоваться норвежской квотой на промахи и халтуру. Ты можешь думать, что

* Пепельник, герой норвежских народных сказок.

**Братья Эспена Аскеладда.

***Ибсен Г., Пер Гюнт. С. 619.

****Речь идет об историческом переходе через Гренландию Фритьофа Нансена (1861–1930) в 1888 г. и об открытии Южного полюса (1911) Руалем Амундсеном (1872–1928).

ты что%то собой представляешь, ты можешь даже думать, что ты значишь го% раздо больше, чем все остальные. Сандемусе ошибается. Суть в том, что ты не должен говорить этого вслух, точно так же, как и того, что ты добился это% го собственными силами. Ты должен шепнуть: «Понимаешь, мне повезло». Ты должен вести себя как хороший норвежец и относиться к удаче, которая выпала на твою долю, как к чему%то, что могло произойти с любым другим хорошим норвежцем, соблюдающим все заключенные пакты.

Ну а что, если тебе удалось раздобыть денег? Ты имеешь право насла% диться ими, если они получены благодаря удаче и медвежьей хватке. Од% нако если ты продолжаешь получать деньги, то дело не в короткой медве% жьей хватке. Постоянный высокий доход вызывает подозрение. Если ты получил деньге благодаря игре на бирже, то это нормально. Биржа – мес% то, где обитают удача и крутые бизнесмены. Не следует, однако, афиширо% вать свое богатство; построй свою виллу с 36 туалетами где%нибудь на от% шибе и живи в роскоши на Багамских островах. Не болтай о своем богат% стве, и вообще не болтай много. Помни пословицу: «Слово – серебро, а молчание золото». Именно благодаря такому отношению к жизни Норве% гия разбогатела.

Норвежское общество кажется весьма эгалитарным. Мы с Фумико как% то вскоре после женитьбы гуляли по Нурьмарке. Навстречу нам шли муж% чина и женщина. Он слегка приподнял кепку, а я кивнул ему в ответ. Фуми% ко спросила, кто это.

—Да это Браттели, наш премьер%министр, — сказал я.

—А где же телохранители и лимузины?

—Да это же Норвегия.

Как%то весенним днем мы встретили на Бюгдое пожилого господина

впальто, который гулял с собакой. Я шепнул на ухо Фумико:

–Король, – и добавил: – У нас не имеет большого значения, что ты ко% роль или премьер%министр. Мы хотим, чтобы ты хорошо выполнял свою ко% ролевскую работу и жил по%норвежски. И ты не должен слишком много иметь.

Экономическая, политическая и культурная власть не должна быть со% средоточена у одного человека. Если ты богатый человек и знаменитый ху% дожник или ученый, ты не должен становиться еще и политиком. Фритьоф Нансен, правда, преуспел во всех сферах, но он принадлежал к старой со% словной Норвегии. Вокруг тебя и ниже пышным цветом цветут лесть, пока% зуха и красивые хлеба для украшения.

Пакт со всем миром – это все вышеупомянутое, спроецированное на мировой уровень. Эспен Аскеладд – это уже не отдельный норвежец

или норвежка, а сама Норвегия. Не очень могущественная, не очень бога% тая, где%то на отшибе, вдали от центра событий, с глубокими исторически% ми корнями и относительно короткой новейшей историей. Но здесь хоро% шее соединяется с умным. «Быть хорошим – это по%норвежски» – вот де% виз любого норвежского премьер%министра, и «хороший» здесь означает и «умелый», и «высокоморальный».

Совершенно очевидно, что от хорошего очень короткий путь и к добро% сердечию, и к самодовольству. Однако это качество сочетается со стрем% лением быть там, где что%то происходит, и экспортировать нашу доброту и ум. А если спрос не соответствует предложению, то это не наша проблема, а доброта — это статья экспорта нашей четвертой веры. Мы стоим на пер% вом месте в мире по количеству миссионеров на душу населения и по раз% меру помощи развивающимся странам на душу населения. И всякий скеп% тицизм в отношении истинности наших добрых намерений неуместен. Нужно быть очень злым, чтобы усомниться в наличии наших добрых наме% рений в Керале, Косово и т. п.

И здесь возникает проблема; она заключается в противоречии между хорошей Норвегией и злым миром (здесь ключевым словом является 9 апреля). Овечка среди волков не лисица в курятнике, а наоборот. Такая доброта нуждается в защите. Иначе Норвегия как символ доброты исчез% нет с лица земли, как когда%то исчез Бальдр из%за козней Локи (и запла% кали камни*). Они, наверно, так же плакали во время четырехсотлетнего датского господства и столетнего шведского. Однако Эспен Аскеладд не берет в защитники ни Пера, ни Пола. Должно быть какое%то соответствие между количеством доброты и мощью защитников; они были не того мас% штаба**. Освободившись от них обоих, Норвегия стала искать себе более достойного защитника, и выбор пал на Англию, Вероломный Альбион, страну без постоянных друзей и врагов, но с постоянными интереса% ми***. Anglophilia cronica**** стала национальной болезнью. Несмотря на довольно сомнительную защиту, оказанную Норвегии в апреле 1940 года, король и правительство укрылись именно в Лондоне и получи% ли в этом явную поддержку народа. Глубинная культура пустила корни, как это и должно было быть.

* Древнескандинавский миф о гибели Бальдра см.: Младшая Эдда. Л.: Наука, 1970. С. 81–86.

**Имеются в виду Дания и Швеция.

***Ставшее крылатым выражение У. Черчиля.

****Хроническая англомания (лат.).

Другие – к счастью, их было незначительное меньшинство – пришли к выводу, что наилучшим защитником может быть Германия. По мнению третьих, которых было не так уж мало, это был Советский Союз. И почти никто не думал как Улоф Пальме: Может быть, мы станем лучше, если бу% дем сами собой, а не довольны собой*.

Как известно, Норвегия отвергла эти три варианта, и ее окончательный выбор пал на США. Америка стала Отцом, НАТО — Святым Духом, а мы са% ми были Сыном, Агнцем, сидящим по правую руку Отца. Мы не теряли бди% тельности и внимательно следили за США — восходит их звезда или нет? Если заходит, а в этом волчьем мире может произойти все что угодно, то надо поставить еще на ЕЭС, ЕС. Два волка для защиты одного ягненка. Как много лояльности для маленького ягненка.

Проблема Норвегии как прежде, так и теперь заключается в том, что защитник должен обладать одновременно волчьим нравом, чтобы защи% тить маленького ягненка, и нравом ягненка, чтобы быть достойным и не испортить этого ягненка. У нас есть три варианта ответа:

1.Нет, США, НАТО, ЕС выступают за подавление и эксплуатацию под прикры% тием демократии и прав человека. Подчинившись этому Большому Волку, мы станем его соучастниками, и возникнет опасность, что ягненок превратится

вМаленького Волка. Оставаясь вне НАТО и ЕС, мы можем быть самими собой и мирным путем бороться за лучший мир, в котором ягненок является вполне ми% ролюбивым животным.

2.Да, США, НАТО, ЕС отстаивают в общем и целом наши ценности (демокра% тию, права человека, свободный рынок), а там, где они этого не делают, мы сво% ей близостью побуждаем их к этому, сидя у них на коленях и нашептывая им что% то на ухо, но не очень громко, чтобы не сильно их раздражать.

3.Да, США, НАТО, ЕС отстаивают в общем и целом наши ценности, а там, где они этого не делают, мы делаем вид, что это так, используя средства массовой информации. И, Маленьким Волкам в этом волчьем мире, нам приходится с вол% ками жить и по%волчьи выть.

У нас есть левые – партия Венстре, центристы – НРП, Партия центра и министерство иностранных дел, и правая сторона – партия Хейре и Партия прогресса. Однако норвежская партийная система несколько отличается от традиционной. У нас, пожалуй, только левые и центристы считаются хо% рошими норвежцами. Правые, так называемые «реалисты», не имеют

* Ключевой мотив драмы Г. Ибсена «Пер Гюнт».

ореола идеальных норвежцев. Хотя, впрочем, все мы обманщики и обма% нываем сами себя.

Пакт с Богом – это вовсе не обязательно пакт с христианским Богом. Наша Конституция – это отчаянная попытка создать действительность, ко% торой нет на самом деле. Наши предки – индивидуально и коллективно – отказались от глубоко пессимистической древнескандинавской веры, где безвозвратно погибает символ добра Бальдр, от мифологии и саг о роке в пользу христианства с его борьбой между добром и злом, и это понятно. Однако я все%таки по%прежнему считаю, что если норвежец во что%то ве% рит, то в согласие с природой, обществом и миром.

Норвежцы – анимисты, пантеисты и политеисты. Природа одушевляет% ся, и не только в троллях и ведьмах. В сказках преувеличивается значе% ние темных сил и слишком мало говорится о светлых – о доброй фее, ко% торая нас защищает несмотря ни на что, помогает преодолеть темные времена, придает нам силы и предоставляет шанс воспользоваться уда% чей. Море и горы отнимают жизнь, напоминая нам о могущественных силах, с которыми мы имеем дело, чтобы мы их уважали и всегда помни% ли: никогда не стыдно повернуть обратно! (Это одна из заповедей альпи% нистов.)

Плоскогорья – поле для наших молитв, горы – наш собор, а пешие по% ходы – путь молитв и покаяний. Ты должен ходить до боли, под дождем и ветром. Мы приходим к нашему норвежскому Богу очень тихо, преодоле% вая противоречие между языческой и христианской религией и принося нашу искупительную жертву, запыхавшись и потея. А если мы хотим при% близиться к нему тихо и одиноко, то, значит, нас не должно быть слишком много в Норвегии.

Мы любим природу, нашу природу. Если мы ведем себя хорошо, то при% рода отвечает нам взаимностью. Экологический манифест 1970%х годов прозвучал как выстрел и придал нашему пакту с природой научный и фи% лософский характер. Насилие по отношению к природе считается святотат% ством. И если норвежцы покупают землю в Испании, чтобы построить дом на испанской земле, и это считается в порядке вещей, даже честью для ис% панцев, то когда не посвященные в норвежское таинство люди делают то же самое в Норвегии, это вовсе не одобряется. Это считается профанаци% ей и святотатством, невзирая на куплю и продажу и оплаченную стои% мость; так датские язычники относились к иностранным переселенцам (негерманского происхождения).

Киты и тюлени – это часть исконно норвежской природы, это тоже нор% вежские граждане второго или третьего ранга. Мы их никогда не убива%

ем. Мы охраняем их и всегда действуем ради их блага. Не подлежит со% мнению, что если бы они могли выбирать, то предпочли бы быть убитыми норвежцами. А если их убивают другие, то это противоречит порядку ве% щей в природе. И если другие нации оспаривают наше особое отношение к китам и тюленям, то это говорит о низком уровне их исторического

игеографического понимания. Кто, впрочем, изобрел гарпун? В более глубоком и религиозном плане это звучит следующим образом: норвеж% ский пантеизм охватывает все формы жизни в Норвегии. Все норвежское взаимосвязано.

Ну а что, если норвежские животные нападают на своих норвежских собратьев, волки на овец, к примеру? Возможно ли тут внутреннее нор% вежское противоречие? Возможно, что волк пришел из Швеции, из стра% ны со слабой верой, и поэтому его следует отослать обратно. Но наилуч% шим решением будет охрана и людей, и домашних животных, да и волков тоже.

Можно ли есть импортные продукты? Да, но только когда мы находим% ся за границей. Но на священной земле надо отдавать предпочтение тому, что порождено норвежскими реками и морями, полями и лесами, садами

иогородами. Именно так мы укрепим свое здоровье; не благодаря изыс% канному поварскому искусству, а только благодаря истинно норвежским продуктам.

Бог участвует в этой норвежской общности с природой. И, заключая этот пакт с природой, мы поступаем скорее как католики, нежели как про% тестанты. То же самое относится к нашему эстетическому переживанию природы. Церковь расставляет свои сети в природе, например строя ча% совни в Нурмарке. Но большинство норвежцев ускользает из сетей.

Пакт с миром имеет значение и по другую сторону самолюбования. За% щитники Добра приобретают эпитет не только «хороший», но и «божествен% ный». Это хорошее распространяется дальше, и Америка становится еще лучшим Богом, и эту роль США принимают на себя как нечто само собой разумеющееся. Норвегия в США и США внутри нас; но теологическая связь все%таки самая важная: Отче наш, ты, находящийся в Вашингтоне, пусть святится имя твое, пусть идет твоя глобализация и т. д. Но можно ли одно% временно почитать и ЕС? Ведь сказано в Писании: «Ты не должен иметь других богов, кроме меня». Но нам это дозволено. Норвегия – политеисти% ческая страна, и руководство с удовольствием подчинится двум богам, пусть только они будут достаточно могущественны. Длительная тренировка в понимании Святой Троицы с легкостью позволяет верить в то, что США – это Отец, ЕС – Сын, а НАТО – Святой Дух.

Остается только сказать, куда я помещаю себя в этой иерархии.

Наивный читатель может подумать, что я провалился по всем предме% там, сдавая экзамены на истинно норвежский характер. Однако это вовсе не так, на самом деле во мне даже больше норвежского, чем я сам это во% ображаю.

Я обожествляю норвежскую природу. Я помню, как плыл как%то на мо% торной лодке, недалеко от Листы. Берег был скрыт в тумане. Но затем ту% ман рассеялся, и выглянуло солнце. Красноватые отблески солнца в го% рах; лучи его льются в просветы между облаками. Один из просветов был больше других. На морской карте значилось: «Она Сира» – название, час% то упоминающееся в прогнозах погоды. Мы взяли курс на огонь маяка у входа в устье реки и наскочили на большую волну.

Когда мы вошли в реку, перед нами открылась удивительная картина. Был тихий майский день, зеленели березки. По берегам реки стояли не% большие домики; это был тихий южнонорвежский пейзаж. Поезжайте и по% смотрите сами.

И еще я вспоминаю, как когда%то, когда у меня были права пилота, я ле% тел на самолете в Берген, где должен был прочитать доклад. Согласно пра% вилам, пилот должен постоянно точно определять два пункта впереди.

Ялетел над плоскогорьем и увидел Фольгефонна при свете солнца.

Явдруг увидел всю картину целиком – Восточную Норвегию, плоскогорье и западное побережье. Три разных пейзажа в одно мгновенье. Это было незабываемо.

Как я уже отмечал, я не могу сдать экзамен на мазохизм в отношении погоды. Я не только подражаю перелетным птицам, я позволяю себе гром% ко говорить о том, что я это делаю. И единственное, что я могу сказать в свое оправдание, это то, что, отправляясь в горы или на юг, другие зани% маются предательством исподтишка, тогда как я открыто заявляю, что в Норвегии нельзя жить зимой. Разве что метеорологи, к примеру, на Ян% Майене вынуждены оставаться.

Будучи целеустремленным и веселым трудоголиком, я также не верю в удачу и медвежью хватку и не ставлю свою маленькую свечу под сосу% дом. Я верю в равенство. Я гордился тем, что я гражданин страны, в кото% рой высшие слои общества, составляющие одну треть населения, платят очень большие налоги, чтобы облегчить тяжкую участь низших слоев, так% же составляющих одну треть и платящих довольно низкие налоги. Теперь я знаю, что такая Норвегия исчезает. А жаль. Но, может быть, эти времена вернутся.

Зато тест на миссионерство я выдерживаю с блеском! В том, что каса% ется проповеди добра перед всем миром. Об этом сказано в Евангелии от Матфея (28:18–20). Я последовал этому завету до конца. Я понимаю

это так – «мир возможен». Я видел норвежских миссионеров за работой,

ия могу сказать подобно им: «There, but for the grace of God, go I»*. И бо1ль% шая часть моего оптимизма, который так раздражает немцев и францу% зов, объясняется именно норвежской и скандинавской действительно% стью. Я жил в обществе благосостояния, которое еще во времена моей юности содержало в себе такую малую долю структурного насилия. И я ощущаю государственную систему северных стран, свободную от непо% средственного применения насилия в течение последних 200 лет. Послед% ней проблемой был конфликт между Норвегией и Швецией в июле–авгус% те 1814 года.

Ия вовсе не страдаю манией величия подобно большинству норвеж% цев, которые полагают, что Норвегия (может быть, народ, но не государст% во) может оказать большую помощь. Что касается отношения к США и ЕС, то я принадлежу к тем, кто считает, что Норвегия должна остаться в сторо% не от них, вместе с соседними странами. НАТО представляет собой про% блему не как военный альянс, а как альянс наступательный, что стало еще яснее после принятия новой «концепции» в апреле 1999 года. Я не имею ничего против европейского сотрудничества; проблема заключается в том, что из этого сотрудничества исключаются другие страны — славян% ско%православные и мусульманские, т. е. половина европейских стран. И я думаю, что ЕС с такими фронтовыми линиями покатится не в том направ% лении. Я боюсь, что мы, как сплавляемый лес, несемся навстречу большой войне, которая никому не нужна. В эту войну окажутся втянутыми и Индия,

иКитай, потому что они – американские щипцы между НАТО и АМРО (во% енный союз с Японией). Но я не настолько безумен, чтобы полагать, что до% статочно будет простого присутствия норвежцев без длительной учебы

итренировки.

Я не могу никак согласиться с нашим подчинением США и ЕС, состояще% му из старых колониальных держав. Я не думаю, что они так уж дружелюб% но к нам настроены, они, скорее, используют маленькую Норвегию, виля% ющую хвостом как пудель и дрожащую как фиговый лист от близости к ми% ровому могуществу.

Итак, подведем итог: плюс – за любовь к природе, минус – за отсут% ствие терпения к плохой погоде, плюс – за равенство, минус – за неверие в удачу, плюс – за миссионерство, минус – за отсутствие энтузиазма в за% щите родины, плюс – за язычество, минус – за скептицизм в отношении США. В сумме получается ноль, или средний норвежец. Разве это так уж плохо?

* Вот здесь, Божьей милостью, иду я (англ.).

86

НОРВЕГИЯ

Вдохновение: Питирим Сорокин

Он был русским, собственно говоря, принадлежал к народности коми, которая проживает за Уралом*. Впоследствии он стал секретарем Алек сандра Керенского, большевики приговорили его к расстрелу, но вскоре освободили, он эмигрировал и прожил всю оставшуюся жизнь в США (как

иКеренский). Сорокин был основателем Гарвардского исследовательско го центра творческого альтруизма.

Явстречался с ним только один раз в 1961 году. Однако когда я впервые прочитал его книги в 1957 году в Нью Йорке, они произвели на меня силь ное впечатление. Особый интерес вызвало вышедшее в том же году краткое издание четырехтомного труда «Социальная и культурная динамика».

Яхотел бы вкратце охарактеризовать проблемы, с которыми я столк нулся и на которые впервые нашел ответ именно у Сорокина.

Яне думаю, что можно увлечься каким либо писателем или ученым

ипочитать его как источник вдохновения, если в этом нет внутренней по требности, если не существует лакуны, требующей заполнения.

Яначал изучать американскую социологию в 1953 году, а затем пере шел к изучению психологии. Чем объясняются поступки людей? Это из вестный вопрос, и на него я нашел несколько стандартных ответов, кото рые показались мне недостаточными.

В ответе на этот вопрос в американской социологии очень большую роль играет статус и ранг. Человек, стремящийся вверх по социальной ле стнице, считается нормальным в этом обществе, где люди стремятся к при обретению внешних признаков статуса, а в политической социологии и по литологии к этому еще добавляется власть. Это делает homo sociologiсus (человека общественного) похожим на homo oeconomicus (человека эко номического), придающего большое значение цене и полезности и живу щего сообразно американскому жизненному принципу – получить больше собственности и денег, чтобы получить еще больше собственности и денег, а также получить власть, чтобы иметь еще больше власти. Все действия на правлены на достижение этих целей.

* На самом деле Республика Коми находится в европейской части России.

На пути наверх существовали проблемы — конфликты с конкурентами и самим собой, если возникали чрезмерные требования к семье или к ра боте. Этот стремящийся наверх человек становился экспертом по избежа нию и частичному разрешению конфликтов. Получался следующий вывод: статус = хорошо, деньги=хорошо, власть=хорошо, конфликт = нехорошо.

Никто не будет отрицать, что такие факторы играют большую роль. Од нако в скором времени стало понятно, в чем заключалась ошибка амери канских социологов (это не относится к Давиду Рисману и его знаменитой книге «Толпа одиноких»). Ведь речь шла не о «Человеческом обществе» во обще (Кингсли Дэвис) и не о «Человеческой группе» вообще (Джордж С. Хо манс, между прочим, блестящая книга), а об американском обществе и ма лой американской группе. По аналогии с американской экономикой, они экспортировали свое собственное изображение, делая его общезначи мым и самодостаточным. В их описаниях всегда фигурирует человек во внешнем общественном пространстве, вознаграждения и наказания, определяющие поступки этого человека, интересующегося только внешни ми материальными благами.

Мой же опыт говорил о том, что человек действует, руководствуясь, по крайней мере в той же степени, внутренними духовными побуждениями. Я обозначил эти внутренние ценности и нормы термином «культура», в от личие от внешних форм вознаграждения и наказания. И тогда, во второй раз в жизни, я обнаружил, что той науки, которую я искал и считал очень важной, не существует. То есть – науки о культуре.

Я мысленно назвал ее «культурологией» и обнаружил, что она частично присутствует в различных гуманитарных дисциплинах: в философии, истории идейных течений, теологии, этнологии, культурантропологии. Последняя на ука, видимо, задавала тон. Здесь утверждалось, что примитивные народы и частично традиционные общества действуют, побуждаемые «культурой», т. е. бессознательными силами, в то время как современный свободный индивид поступает, исходя из своих представлений о цене и полезности (обществове ды описывали различные виды цены и полезности), а также исходя из осо знанных и свободно выбранных приоритетов. Итак, культура представляется им как нечто вроде кафетерия, где либералы выбирают свои ценности.

Мне показалось, что это полная чушь. Я знал современных людей, ко торые руководствовались в своих поступках культурными атрибутами, приобретенными в раннем возрасте, например «истинно норвежским ха рактером». Я сделал следующий вывод. Мы создали науку об обществе, ко торая игнорирует культуру как силу, управляющую «современным челове ком», и в особенности бессознательную или глубинную культуру, а также общую, коллективную глубинную культуру.

Сорокин применил разграничение между «идейным» и «чувственным» культурным менталитетом задолго до Фернана Броделя* и других францу зов. Можно было употребить и другие понятия – потустороннее и посюсто роннее, небесное и земное. Однако Сорокин предпочел собственные тер мины, которые оказались достаточно емкими. Он рассматривает культуру и менталитет, а также людей, в зависимости от ответа на ряд основных во просов, следующим образом:

* Фернан Бродель (1902–1985) – французский историк.

** У Сорокина есть еще и третий вид менталитета – «идеальный», основанный на принципе «и то и другое».

Книги Сорокина невероятно богаты, они плод огромного труда, слиш ком большого для нашего времени. Сорокин относится к ученым, которым суждено второе открытие в будущем. Обнаруженная схема оказалась именно тем, что я искал. Правая колонка давала не только отличный обзор западной секуляризованной культуры, считающей себя «просвещенной». Она давала, кроме того, великолепную характеристику американской со циологии, которая любила называть себя свободной от ценностей, а на де ле была слепой в отношении к ним. Эта социология с тех пор не стала луч ше, а Сорокина вообще забыли. Я решил испробовать эту схему в одном исследовании и обсудил это с Данило Дольчи*, «сицилийским Ганди», кото рый сразу понял то, что было так трудно понять американским социологам. Он попросил меня изучить некоторые деревни в Западной Сицилии с тем, чтобы определить, почему там не происходит никаких изменений. Возмож ный ответ заключался в том, что люди не хотели никаких изменений, что все дело было в их культурном менталитете.

Было очевидно, что тринадцать вопросов из вышеприведенной табли цы не годились для того, чтобы задавать их жителям сицилийских дере вень. Поэтому вместо этого мы предложили им на выбор четыре профес сии и четыре вида деятельности, предложив каждый раз выбрать из двух. Те, кто предпочел профессию священника и религиозную деятельность, были отнесены к идейному менталитету, а те, кто выбрал профессию инже нера и деятельность по усовершенствованию деревни – к чувственному. Между этими крайними точками находились профессия адвоката и работа для семьи (ближе к идейному менталитету), профессия врача и работа для себя (ближе к чувственному). В этих простых вопросах содержались некоторым образом тринадцать вопросов из сорокинской схемы.

Оказалось, как и предполагал Сорокин, что местное население отно сится к двум типам чувственного менталитета. Один тип располагался в со циальной нише «наверху» – специалисты, а другой – в противоположной нише «внизу» – люди, занятые сельскохозяйственным трудом. Можно бы ло бы сказать, что это отличный союз для осуществления изменений! Но первые идентифицировали себя с самими собой и своей карьерой и жела ли только одного – уехать из родных мест, а вторые идентифицировали се бя со своей семьей и тоже хотели переехать, куда нибудь далеко далеко. Казалось, что социология создана как будто специально для этих людей. Они никак не идентифицировали себя со своей деревней, они ненавидели

ее.Таковы были две противоположные социальные ниши, охватывающие

* Итальянский писатель, известный своими репортажами в защиту интересов сици лийской бедноты.

жителей сицилийских деревень, – земледельцы и рабочие подёнщики.

Ите и другие обладали в значительной степени идейным менталитетом и сообща способствовали поддержанию стабильности.

Яхорошо знал терминологию книги Артура Кёстлера* «Йога и комис сар», которая может служить прелюдией к произведениям Сорокина. Для меня в ней особый интерес представлял менталитет или внутренние дви жущие силы.

У Сорокина есть общий макроисторический тезис: культуры начинаются с высокой идеи, а затем все больше сводятся к чувственности. Наконец, они задыхаются от чувственного наслаждения и жадности и возрождаются подобно птице Феникс, на этот раз обращенные к небу и глубоко идейные.

Ижизненный круг начинается снова: святые отцы тучнеют, исчезает аске за, начинается преобладание чувственных суперактивных элементов и т. д.

В качестве фактора, объясняющего ход развития, Сорокин выдвигает принцип пределов изменения. Люди обладают различными типами мента литета, и поэтому круг их потребностей значительно шире, чем в состоянии удовлетворить любая социокультурная формация. Вначале они рады, что удовлетворяются какие то потребности, затем это переходит в привычку, и через некоторое время для них имеют значение только неудовлетворен ные потребности. Если ботинок впору, то это незаметно, если же он жмет, то вы это сразу ощущаете. Люди неблагодарны по своей природе.

Ясчел этот принцип полезным и хорошим аргументом для плюралисти ческого общества, которое было для меня образом будущего. Мы все еще достаточно далеки от него, однако образ может быть полезным, несмотря на то, что мировое сообщество движется в направлении системы, называ ющей себя демократией и рыночным либерализмом. Бывают системы и похуже. В рамках любого общества всегда лучше широкий спектр. Протест против нашей черно белой картины мирового сообщества может быть ог ромен.

У Сорокина не было учеников, как у Маркса. Но он, несомненно, был пророком, и его прорицание в 1930 е годы звучало мрачно: новая война, жестокость и геноцид.

Его конкурент Талкотт Парсонс возглавил кафедру социологии. В пред ставлении Парсонса, весь мир интегрирован с помощью структурно функ циональных связей. Он не чувствовал грядущей катастрофы и обладал, та ким образом, надлежащими качествами руководителя кафедры. Мир все гда предпочитал быть обманутым. Однако Сорокин останется в памяти человечества как ученый, охвативший в своем анализе огромное количе

* Артур Кёстлер (1905–1983) – английский писатель и философ.

ство наук, объединивший социальные и культурные элементы в одно соци окультурное целое и сумевший увидеть главную движущую силу всемирной истории в конфликте между этими элементами.

Исследования мира и мир

– Это для нас очень актуально, – сказал Эрик Ринде, – но ты должен разработать программу. Мы заплатим тебе месячное жалованье за эту ра боту.

Это было в июле 1958 года. Моя заинтересованность была очевидной, у меня за плечами был первый курс по исследованию конфликтов на со циологическом факультете Колумбийского университета. Я получил сигнал от Эрика Ринде, сына Сигурда Ринде, норвежского магната деревообраба тывающей промышленности, который был меценатом норвежских соци альных исследований. Все было готово.

Оставалось только начать работу. В январе 1959 года появился Между народный институт исследований мира в Осло. Первая проблема, с кото рой мы столкнулись, состояла в том, как назвать только что родившееся дитя. Министр образования посмотрел на меня печальным взглядом, кото рый как бы говорил: «Обещающий молодой человек, который хочет испор тить свою карьеру». Он сказал: «Исследования мира – это звучит ужасно. По коммунистически. Похоже на Стокгольмское воззвание, на пропаган ду». Запад испытывал страх перед словом «мир», и этот страх преследовал меня постоянно. И постепенно я начинал понимать, в чем причина этого страха. Власти хотели сохранить войну как возможность; сегодня в Норве гии это обозначается словами «право выбора», для того чтобы с помощью принуждения добиться мира с чем то еще, мира вместе со свободой, мира вместе со справедливостью, что на практике означает мир с Западом.

Слово «конфликт» также было на слуху. Его особенно любили консерва торы, оно содержало некоторое обещание войны. И они были правы, ког да утверждали, что левые круги предпочитают слово «мир». Вильхелм Оберт настаивал на том, что я должен обязательно принять тот вызов, ко торый заключался в этом понятии. А что же я? Я был согласен со всем, что говорилось.

Как то ранним январским утром в сильный мороз на небольшой веран де на Бьеркеаллеен, откуда открывался прекрасный вид на Осло фьорд, появилось название «Исследования конфликтов и мира». Так стал назы ваться отдел в Институте исследований общества, затем это название пе решло к кафедре. Впоследствии в ряде стран мира появились аналогич

ные структуры. Это была победа принципа «и то и другое». Вскоре эти два противоположных понятия встретились в формулировке: Мир – это спо собность разрешить конфликт конструктивно и ненасильственно. Этой формулировки я придерживаюсь и сейчас.

Было разработано пять исследовательских программ и начато их осу ществление:

1)изучение теории конфликтов, содержащейся в ряде дисциплин;

2)дуэль как средство разрешения конфликта в старом французском обществе;

3)норвежский проект по рыболовному промыслу в Керале*;

4)освещение визита Хрущева в норвежской прессе, общественное мнение;

5)сравнительное изучение общественного мнения по вопросу об атомной энер

гии.

Основная цель, которую я преследовал при составлении программы, заключалась в том, чтобы использовать различные методы, вести иссле дования в различных областях и в широких масштабах, чтобы накопить больше опыта. Ни в коем случае нельзя было делать ставку только на одну программу, которая впоследствии могла оказаться пустышкой. Я хотел устроить несколько оазисов в пустыне или зажечь огни во мраке. Наш от дел пополнился двумя молодыми и обещающими учеными – историком (для программы № 2) и антропологом (для программы № 3); это были Си верт Лангхолм и Арне Мартин Клаузен, ставшие впоследствии известными профессорами. Ингрид и я работали над программой № 1, Мари Холмбу Рюге – над программой № 4, и я еще работал над программой № 5, сред ства на которую нашел наш гуру, известный специалист по социальной психологии Отто Клинеберг, также из Колумбийского университета. Отто был известен тем, что 17 мая 1954 года представил важнейшие научные доказательства в Верховный суд, на основании которых суд объявил се грегацию в школьной системе США противоречащей закону.

Еще одна группа благородных людей, также связанная с деловыми кру гами, предоставила нам на несколько лет доступ в несколько комнат дома Фритьофа Нансена на Полхёгде, пока их не одолели сомнения, что наши исследования ведутся «в духе Фритьофа Нансена». (Тогда Вильхелм, истин ный пионер в науке, славившийся своими удачными формулировками, предложил мне пройти на лыжах через Кубу, чтобы устранить всяческие сомнения…)

* Прибрежный штат на юго западе Индии.

Постепенно появился еще ряд проектов, однако ни один из них не был связан с холодной войной (за исключением сомнительного хрущевского проекта). Почему? Потому что я, как научный руководитель, не чувствовал достаточно сил, чтобы взяться за эту проблему в качестве предмета иссле дования, ни для постановки диагноза, ни для прогнозов, ни для лечения болезни, если выражаться, используя знакомую мне терминологию, до ставшуюся мне в наследство от отца. Я хотел заниматься менее масштаб ными вопросами.

Мы хотели испытать наши теории и методы. Но прежде чем я приступлю

кболее подробному изложению, хотелось бы сказать несколько слов о фи нансировании.

Современное общество покоится на трех китах: государстве, капитале и гражданском сознании.

Гражданское общество в данном случае было представлено прежде всего движением за мир. Проблема состояла не только в том, что у этого движения не было денег, а, скорее, в том, что оно собой представляло. А оно, увы, имело готовый ответ на все вопросы. Моральная интуиция дви жения за мир имела очень большое значение, однако иногда она служила помехой для стремления узнать больше, чтобы понять глубже.

Государство представляли министерство, университет, исследователь ский совет. Это такие организации, которые если и изменяются, то очень медленно. Для них все это было слишком ново. Одно только привыкание

кновому слову могло бы занять десять лет, так что здесь требовался неко торый толчок. Мы решили особенно не шуметь о себе, интенсивно работа ли в течение четырех лет, а затем в январе 1963 года выложили результа ты нашего труда перед государством и его работодателем, стортингом, и работодателем стортинга – народом. Депутаты стортинга и почтенные граждане собрались на конференцию. Им понравилось то, что они увиде ли и услышали; им понравилось, что мы не только разглагольствовали об исследованиях мира, но и приводили конкретные примеры. В результате был создан специальный исследовательский совет для исследований кон фликтов и мира, а кроме того, выделены средства из Норвежского обще научного исследовательского фонда (NAVF).

Для университета возникла проблема скорее интеллектуального, не жели политического характера. К чему отнести эти исследования? Мате матикой это не назовешь, к социологии это тоже не относится, и политоло ги не проявляют к этому интереса. А совершенно очевидный ответ, что это нечто особое, никому не приходил в голову.

Итак, вывод был ясен: ничего так и не получилось бы, если бы не тре тья основа – капитал. Отец и сын Ринде сразу распознали во мне надеж