Доктрина обратной отсылки и отсылки к праву третьего государства. Монография

§ 2. Современное состояние правового регулирования положений об обратной отсылке

ния к иностранной коллизионной норме, по мнению В.П. Звекова,

«служит квалификация применимого права лишь как материального»1. Соответствующие пояснения приводятся в ряде международных

договоров о международных коммерческих контрактах.

Так, Конвенция «О праве, применимом к международной купле-продаже товаров (движимых материальных вещей)», 1955 г. (Гаага, 15 июня 1955 г.)2, (вступила в силу 3 мая 1964 г.) предусматривает регулирование купли-продажи товаров внутренним правом (internal law) страны, указанной Договаривающимися Сторонами.

Статья 2 Конвенции гласит: «Купля-продажа регулируется внутренним правом страны, указанной сторонами договора. Такое указание должно быть прямо выражено или же недвусмысленно вытекать из положений договора.

Условия, относящиеся к согласию сторон на право, объявленное применимым, определяются таким правом»3.

ВКонвенции «О праве, применимом к договорам международной купли-продажи товаров», 1986 г. (Гаага, 22 декабря 1986 г.)4,

«термин «право» означает действующее в государстве право, за исключением коллизионных норм».

Таким образом, статья 15 Конвенции прямо обусловливает, что

«право в Конвенции означает действующее право в государстве, за исключением коллизионных норм», чем устраняет проблему обратной отсылки и отсылки к праву третьего государства5.

Вдополнение к основному коллизионному критерию, определяющему применимое право в отношении прав и обязанностей сторон, Гаагская конвенция 1986 г. в ст. 10 специально выделяет коллизион-

1 Звеков В.П. Коллизии законов в международном частном праве. М.: Волтерс Клувер, 2007. С. 190–197.

2 Розенберг М.Г. Контракт международной купли-продажи. Современная практика заключения. Разрешение споров. 5-е изд., перераб. и доп. М.: Книжный мир, 2007. С. 442 – 446; Вилкова Н.Г. Договорное право в международном обороте (2-й завод). М.: Статут, 2004. С. 424–428.

141

Глава III. Российское законодательство и доктрина об обратной отсылке

ные принципы для решения трех важных аспектов, часто предваряющих основной вопрос, разрешаемый конвенцией1.

Первый аспект посвящен определению применимого права в отношении наличия и материальной действительности самого соглашения сторон о выборе применимого права.

Взависимости от действительности или недействительности такого выбора Конвенция, по мнению профессора Н.Г. Вилковой, предусматривает две отсылки2:

— в тех случаях, когда такой выбор удовлетворяет требованиям ст. 7, указанные вопросы определяются избранным сторонами правом;

— если же в соответствии с этим правом выбор является недействительным, право, регулирующее договор, определяется по правилам ст. 8, т.е. в соответствии с правом страны продавца.

По второму аспекту, связанному с определением наличия и материальной действительности договора купли-продажи или любых его условий, предусмотрена привязка к праву, которое в соответствии с конвенцией регулировало бы договор или его условия, если бы они были действительными.

Третий аспект посвящен определению формальной действительности договора купли-продажи.

Отрицательное отношение к принятию обратной отсылки (точно так же, как и к практике отсылки к праву третьей страны) проявлено и в Конвенции «О праве, применимом к договорным обязательствам», 1980 г. (Рим, 19 июня 1980 г.)3.

Так, статья 15 Конвенции четко определяет: «Применение права любой страны, определенного настоящей Конвенцией, означает применение действующих в этой стране норм права, за исключением норм международного частного права» (т.е., в частности, коллизионных норм)4.

Вэтой связи отмечается, что даже указанная статья названной Конвенции озаглавлена как «Исключение обратной отсылки».

142

§ 2. Современное состояние правового регулирования положений об обратной отсылке

Для целей Межамериканской конвенции «О праве, применимом к международным контрактам», 1994 г. (Мехико, 17 марта 1994 г.)1,

«термин «право» означает действующее в данном государстве право, за исключением правил о коллизионных нормах» (статья 17)2.

Негативное отношение к принятию отсылки закреплено в Конвенции стран ЕС «О праве, применимом к договорным обязательствам», 1980 г.3

Так, Конвенция не включает в состав норм применимого права его коллизионные нормы: в подразделе о договорных обязательственных отношениях под применимым правом какого-либо государства понимаются «действующие в этом государстве материальноправовые предписания».

Вцелом же, если в договорно-правовых отношениях принятие обратной отсылки в определенной мере и допускается в единичных случаях, то обусловливается тем, что это может способствовать обеспечению сохранения права собственности на недвижимые или движимые вещи.

Вэтом случае в юридической литературе указывается на решение французского суда, который отверг обратную отсылку в части применимого права в области договорных отношений.

Так, в деле «Mobil North Sea Ltd» (1997) Кассационный Суд Франции заявил, что обратная отсылка не принимается в случае, если стороны воспользовались принципом автономии воли4.

Линия на ограничение пределов применения обратной отсылки учитывает отношение к ней, характерное и для практики международного коммерческого арбитража.

1 Шумилов В.М. Правовая система США. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Международные отношения, 2006. С. 408; Вилкова Н.Г. Договорное право в международном обороте (2-й завод). М.: Статут, 2004. С. 467–474.

2 Вилкова Н.Г. Указ. соч. С. 471.

3 Конвенция стран ЕС о праве, применимом к договорным обязательствам 1980 г. // Комиссия по Европейскому договорному праву (Комиссия Ландо). 1980 г. (См.: Towards a European Civil Code. Editors Hartkamp A., Hesselink V., Hondius E., Joustra C., Perron de E. Ars Aequi Libri. Nijmegen. Kluwer Law International. The Haque / London / Boston. 1-st edition – 1994, 2-nd edition – 1998; Alpa G. Les nou velles frontiers du Droit des contracts // Revue internationale de Droit compare. 1998. № 4. P. 1015–1030).

4 Решение Кассационного Суда Франции по делу «Mobil North Sea Ltd» от 11 марта 1997 г. // Revue critigue de droit international prive. 1997. P. 65. Note B. Ancel.

143

Глава III. Российское законодательство и доктрина об обратной отсылке

Так, Европейская конвенция «О внешнеторговом арбитраже» от 21 апреля 1961 г. (с изменениями на 17 декабря 1962 г.)1 в статье VII «Применимое право» четко оговаривает: «Стороны могут по своему усмотрению устанавливать с общего согласия право, подлежащее применению арбитрами при решении спора по существу.

Если не имеется указаний сторон о подлежащем применению праве, арбитры будут применять закон, установленный в соответствии с коллизионной нормой, которую арбитры сочтут в данном случае применимой.

В обоих случаях арбитры будут руководствоваться положениями контракта и торговыми обычаями»2.

Закон «О международном коммерческом арбитраже» 1985 г.3, разработанный на основе Типового закона ЮНСИТРАЛ «О международном торговом арбитраже» от 21 июня 1985 г. и одобренного в 1985 г. Генеральной Ассамблеей ООН, ввел в российское законодательство правило о толковании указания сторон на право (систему права) какого-либо государства, которое стороны избрали в качестве применимого к существу (lex causae), разрешаемого в третейском суде спора.

Учитывая особенности определения права, подлежащего применению международным коммерческим арбитражем, абз. 2 п. 1 ст. 1186 ГК РФ предусматривает, что данные «особенности определения права… устанавливаются законом о международном коммерческом арбитраже»4.

1 Ведомости Верховного Совета СССР. 1964. № 44; Вестник ВАС РФ. 1993. № 10. (Прим. автора). СССР участвовал с 1962 г. Россия — государство-продолжатель / ФЗ «О международных договорах Российской Федерации». Ст. 1 п. 3.

2 Международное частное право: Сборник нормативных актов / Сост. Г.К. Дмитриева, М.В. Филимонова. 3-е изд., испр. и доп. М.: Велби, Проспект, 2004. С. 447.

3 Официальные отчеты Конференции Организации Объединенных Наций. НьюЙорк, 20 мая – 14 июня 1994 г. (См.: Издание Организации Объединенных Наций, в продаже под № R. 95. V. 18; Розенберг М.Г. Контракт международной купли-продажи. Современная практика заключения. Разрешение споров. 5-е изд., перераб. и доп. М.: Книжный мир, 2007. С. 913–940; Хозяйство и право. 1994. № 6).

4 Постатейный комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, частям первой, второй, третьей / Под ред. Т.Е. Абовой, М.М. Богуславского, А.Ю. Кабалкина, А.Г. Лисицына-Светланова; Институт государства и права РАН. М.: Юрайт– Издат, 2007. Раздел VI. Глава 66. Ст. 1186 (п.1). С. 948–950.

144

§ 2. Современное состояние правового регулирования положений об обратной отсылке

Так, ст. 28 Федерального закона РФ «О международном коммерческом арбитраже» от 7 июля 1993 г. содержит следующие правила:

«1. Третейский суд разрешает спор в соответствии с такими нормами права, которые стороны избрали в качестве применимых к существу спора.

Любое указание на право или систему права какого-либо государства должно толковаться как непосредственно отсылающее к материальному праву этого государства, а не к его коллизионным нормам…»1.

Часть 1 статьи 28 Закона отвергает обратную отсылку только для ситуаций, связанных с действием института автономии воли.

Если стороны выбрали в договоре право, считается, что они выбрали материальное право, а не коллизионное право соответствующего государства.

Таким образом, относительно большая свобода международного коммерческого арбитража в определении применимых коллизионных норм отражает и широко признаваемую в мире специфику отношений в данной области.

Таким образом, законодательное закрепление положений об обратной отсылке и отсылке к праву третьего государства в действующем Гражданском кодексе РФ в общем виде решает вопрос о судьбе обратной отсылки и отсылки к праву третьего государства, устраняя при этом, существовавшую десятилетиями неопределенность и при этом ставит точку в многочисленных теоретических дискуссиях.

По российскому подходу к решению вопроса об обратной отсылке, предусмотренному частью третьей Гражданского кодекса РФ, — Россию условно можно отнести к третьей группе государств, законы которых предусматривают применение обратной отсылки – отсылки к своему собственному праву, но с некоторыми оговорками: в качестве исключения возможно применение только обратной отсылки, т.е. отсылки к российскому праву, и только по ограниченному кругу гражданско-правовых отношений, с предпочтением принятия обратной отсылки для отношений, связанных скорее с персональным (statuta personalia), чем с территориальным статутом.

Положения этих статей раскрывают значение личного закона (lex nationalis) физического лица, устанавливают критерии для определе-

1 Международное частное право: Сборник нормативных актов / Сост. Г.К. Дмитриева, М.В. Филимонова. 3-е изд., испр. и доп. М.: Велби, Проспект, 2004. С. 417.

145

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В наступившем третьем тысячелетии право коллизий законов — конфликтное право действительно оправдывает свое название, причем даже на уровне своего наименования: для него характерно наличие большого количества конфликтов между различными концепциями, тенденциями и устремлениями, взглядами, подходами и решениями.

Во многом изменились и принципиальные юридические решения, особенно в сфере права коллизий законов. Это обусловлено принципиально новыми реалиями современного мира.

Такие имеющие в нем место явления, как тесное переплетение экономик и культур, информационная революция, интенсивный рост и усложнение национального материального регулирования, интернационализация процесса национальных кодификаций1, тенденция публицизации2 и коммерциализации международного част-

1 В качестве аспекта интернационализации процесса национальных кодификаций можно указать и на такой аспект проявления интернационализации в некоторых кодификациях, как закрепление в них института применения сверхимперативных норм третьего государства или иностранных публично-правовых норм: многие национальные законодатели приходят к выводу о том, что в современном взаимоувязанном мире допущение возможности применения таких норм будет весьма полезным средством противодействия некоторым негативным действиям и явлениям, препятствующим развитию международного гражданского и торгового оборота. (См.: Международное частное право: Иностранное законодательство / Предисл. А.Л. Маковского; сост. и научн. ред. А.Н. Жильцов, А.И. Муранов. М.: Статут, 2001. С. 35–36).

2 (Прим. автора). Эта тенденция проявляется в повышении императивности регулирования в международном частном праве и большем вмешательстве государства в частноправовые отношения.

147

Заключение

ного права, не могли не отразиться на коллизионном регулировании.

Задача международного частного права состоит в обеспечении поиска правовой системы, наиболее подходящей к конкретному правоотношению с иностранным элементом для достижения единообразия в выборе компетентного правопорядка.

Выполнению этой задачи и служит институт обратной отсылки и отсылки к праву третьего государства.

Обратная отсылка и отсылка к праву третьего государства – один из старейших институтов международного частного права, содержащий уникальный способ согласования конфликтных норм различных правопорядков, используемый в исключительных ситуациях добровольного признания государством приоритета иностранного права контрагента (или третьего государства) в целях преодоления правовой неопределенности при регулировании международных частноправовых отношений.

По существу, речь идет о серьезном факторе, сопровождающем реализацию коллизионно-правового метода регулирования отношений в международном частном праве.

Коллизионные нормы в целом отражают, с одной стороны, существование различий и многообразие правопорядков государств, а с другой – взаимодействие национальных правовых систем государств.

«Обратная отсылка способствует более эффективной координации правовых систем»1, представляя собой наиболее наглядный пример взаимодействия коллизионных норм различных правопорядков.

Характеризуемая специфическими, присущими только ей характерными чертами, технико-юридическим обеспечением для достижения цели своего предназначения, позволяет говорить об уникальности и эксклюзивности данного института международного частного права.

Можно утверждать, что обратная отсылка и отсылка к праву третьего государства — это своего рода проявление баланса в международном частном праве между стремлением применить закон страны

1 Бендевский Траян. Международное частное право / Перевод с македонского С.Ю. Клейн; отв. ред. Е.А. Суханов. М.: Статут, 2005. С. 230.

148

Заключение

суда (lex fori) и необходимостью применения иностранного закона, к которому отсылает «своя» коллизионная норма.

Что же касается нормотворчества, то здесь обратную отсылку и отсылку к праву третьего государства можно с уверенностью квалифицировать как эффективный способ восполнения пробелов, в частности, в отечественном законодательстве за счет иностранного права в регулировании трансграничных отношений.

Обратная отсылка и отсылка к праву третьего государства играет особую роль в международном частном праве, так как в ее основе лежит трансграничный объективный процесс глобализации экономической и социальной жизни.

На современном этапе наличие в праве государств подобного института международного частного права во многом является своего рода мерилом его общецивилизационного уровня, приобщенности к кругу стран, активно вовлеченных в мировой экономический и культурный процесс.

Формирование соответствующего подхода к пониманию современной роли института обратной отсылки противостоит концепциям об отмирании обратной отсылки и отсылки к праву третьего государства.

Главными основаниями данного утверждения являются:

1.Во-первых, длительность срока существования обратной отсылки, применяемой с середины XVII века, и способности к эволюции норм, регулирующих процедуру (порядок) применения обратной отсылки и отсылки к праву третьего государства, наблюдаемой

взаконодательстве разных государств.

2.Во-вторых, закрепление положений об обратной отсылке и отсылке к праву третьего государства в законодательстве практически всех, за редким исключением, государств, независимо от характера отношения к ней – позитивного или негативного и/или использования ее в судебной практике, в том числе – признания решений, вынесенных с обращением к данному институту.

Исходя из проведенного анализа российской и зарубежной доктрины обратной отсылки и отсылки к праву третьего государства, законодательства государств, а также исследуя судебную практику, следует в особенности констатировать тот факт, что доктрина обратной отсылки и отсылки к праву третьего государства (renvoi):

А) уточняет настоящее положение renvoi и тем самым формулирует ее новое определение;

149

Заключение

Б) представляет перечень критериев, в наибольшей мере отвечающих задачам классификации видов обратной отсылки и отсылки к праву третьего государства и соответствующих как целям уточнения настоящего положения и эффективности применения renvoi, так

ицелям сближения национально-правовых систем различных государств;

В) рассматривает юридически значимые нормы об особенностях юридико-технического обеспечения применения обратной отсылки

иотсылки к праву третьего государства в процессе поиска применимого права для регулирования однородных частноправовых отношений — и, таким образом, имеет место быть.

Из этого следует, что институт обратной отсылки и отсылки к праву третьего государства является необходимым институтом национально-правовых систем различных государств.

Ярчайшее тому подтверждение — нормативное закрепление отношения к институту обратной отсылки и отсылке к праву третьего государства в национально-правовых системах практически всех, за редким исключением, государств1.

1 В действующем российском международном частном праве, прежде всего, это статьи 1186–1224 ГК РФ. (См.: Постатейный комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, частям первой, второй, третьей / Под ред. Т.Е. Абовой, М.М. Богуславского, А.Ю. Кабалкина, А.Г. Лисицына-Светланова; Институт государства и права РАН. М.: Юрайт-Издат, 2007. Раздел VI. Глава 66–68. Ст. 1186–1224. С. 948– 1016).