Вопросы теории и практики уголовного судопроизводства. Избранные труды

возможность на детальном уровне прояснить позицию преследуемого лица по поводу инкриминируемых действий: на конкретные вменяемые обстоятельства он получает конкретный ответ. Для корректировки обвинения или большей убежденности в его правильности значение имеет любая интерпретация обвиняемым юридически значимых обстоятельств совершения преступления. Нейтрален в этом смысле только отказ обвиняемого от дачи показаний.

Возможность получения следователем показаний обвиняемого в настоящее время законом ограничена. Речь идет о том, что «повторный допрос обвиняемого по тому же обвинению в случае его отказа от дачи показаний на первом допросе может проводиться только по просьбе самого обвиняемого» (ч. 4 ст. 173 УПК РФ). Оценивая данную новеллу, нельзя не обратить внимание, что наряду с позитивным для обвиняемого моментом (он избавлен от необоснованного принуждения к даче показаний путем многократных вызовов на допрос, порой имеющих явные признаки давления) она запрещает следователю инициативно проверить путем дополнительного допроса смягчающие вину или оправдывающие обстоятельства.

Значение привлечения в качестве обвиняемого для стороны защиты.

1. Обвиняемый получает возможность знать, в чем он обвиняется, и целенаправленно защищаться от уголовного преследования. Период «недомолвок» к этому моменту окончен. Достаточно неопределенное в самом своем начале подозрение перерастает в конкретную обвинительную формулу. Это большое благо, значимость которого зачастую недооценивается. Например, на ведомственном уровне факт предъявления обвинения впоследствии реабилитированному лицу рассматривается (имеет место устойчивый стереотип) как негативное обстоятельство, усугубившее положение преследовавшегося лица. На наш взгляд, это не совсем так. В охранительном уголовном судопроизводстве репрессивная роль предъявленного обвинения значительно снижена. Как это ни парадоксально звучит, даже необоснованного. Чем раньше обнародовано существо претензий к гражданину, тем быстрее он развеет все легковесные и надуманные утверждения и доводы, не позволит затягивать абсурдные подозрения. Не случайно первым в перечне прав подозреваемого и обвиняемого указано право «знать, в чем он подозревается (обвиняется)» (п. 1 ч. 4 ст. 46, п. 1 ч. 4 ст. 47 УПК РФ). Сказанное не означает, что быстрота формулирования и предъявления обвинения — ценность более важная, чем его обоснованность, это не так. Однако при наличии реально ведущегося уголовного преследования подозреваемое лицо заинтересовано в ознакомлении с его содержанием.

2. Предъявленное обвинение в его фактическом (описание события преступления и связанных с ним обстоятельств) и юридическом (уголовно-пра- вовая квалификация) выражениях определяет пределы судебного разбирательства, что нормативно закреплено в ст. 252 УПК РФ. Так, в ч. 1 данной статьи

121

сказано, что «судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному обвинению». Суд не вправе осуществлять уголовное преследование, под которым понимается возбуждение уголовного дела, формулирование обвинения и его дальнейшее поддержание. Суд рассматривает уголовное дело в тех параметрах (по кругу лиц и по содержанию содеянного), которые заданы предшествующей процессуальной деятельностью. В этой связи понятно, что от того, каким образом следователь опишет в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого совершенное деяние и его последствия, а также какую даст квалификацию, зависит усмотрение суда по юридической интерпретации рассматриваемой ситуации в приговоре.

Охранительное значение такой взаимосвязи предъявленного обвинения и пределов судебного разбирательства состоит в том, что обвиняемый гарантирован от неожидаемого (необъявленного заблаговременно) расширения преследования. Он может быть уверен, что никакой эскалации преследования в суде не произойдет, ни при каких обстоятельствах оно не увеличится в своем объеме и не изменится в существенных признаках. «Изменение обвинения в судебном разбирательстве, — говорится в ч. 2 ст. 252 УПК РФ, — допускается, если этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту». То есть в принципе изменение обвинения в суде возможно, но только в благоприятную для подсудимого сторону или должно быть нейтральным для него по шкале «хуже — лучше».

В случаях, когда обвинение в ходе расследования изменялось путем предъявления нового постановления, пределы судебного разбирательства определяются последним (уточненным, окончательным) постановлением о привлечении в качестве обвиняемого. Первоначальное обвинение тем самым нейтрализуется в смысле определения объема уголовного преследования, хотя сам факт его существования остается значимым. Он позволяет определить, с какого момента лицо приобрело статус обвиняемого, обоснованно ли применялись к нему на первоначальном этапе меры принуждения; было ли обеспечено право на защиту и пр. На этапе предварительного следствия предъявленное обвинение не препятствует исследованию вопроса о наличии в уже вмененных действиях признаков более тяжкого деяния, доказыванию новых квалифицирующих признаков, изобличению обвиняемого лица в совершении иных преступлений. Здесь первоначальное обвинение не выступает в каче- стве фактора, определяющего пределы дальнейшего преследования на стадии предварительного расследования. Обвинительный тезис в обвинительном заключении должен строго соответствовать содержанию последнего постановления о привлечении в качестве обвиняемого.

3. Привлечение в качестве обвиняемого является одним из моментов вступления в уголовное дело защитника (п. 1 ч. 3 ст. 49 УПК РФ), а значит,

122

обстоятельством, благоприятствующим стороне защиты. Суть этого аспекта в следующем. Защитник может вступить в дело по ходатайству подозреваемого (при некоторых условиях даже лица, не поставленного в положение подозреваемого) в любой период производства расследования. Но в тех случа- ях, когда наступает один из формально обозначенных в законе моментов уча- стия защитника, следователь обязан разъяснить право на участие защитника и принять меры к его реализации. Эта процедура повторяется при наступлении каждого очередного «момента» безотносительно к тому, что подозреваемый, например, твердо и последовательно отказывался от квалифицированной юридической помощи на предыдущих этапах. Поэтому, если ранее защитник в деле не участвовал, следователь обязан выполнить требования ч. 2 ст. 172 УПК РФ о разъяснении права самостоятельно пригласить защитника либо ходатайствовать об обеспечении участия защитника следователем. Эта процедура повторяется при предъявлении нового обвинения.

Общее значение привлечения в качестве обвиняемого.

1. С вынесением постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого в уголовном процессе появляется новый участник — обвиняемый (п. 1 ч. 1 ст. 47 УПК РФ). Постановка лица в положение обвиняемого может осуществляться без непосредственного участия при этом преследуемого лица. Тем самым законодатель учитывает ситуации, когда это лицо физически отсутствует в месте производства расследования, но оснований для привлече- ния его в качестве обвиняемого достаточно.

Приобретая процессуальное положение обвиняемого, лицо соответственно этому получает некоторые дополнительные права. Вместе с тем с принятием УПК РФ, существенно развившим процессуальный статус преследуемых лиц, не вполне корректно говорить, что с привлечением в качестве обвиняемого лицо приобретает значительно больше прав по сравнению с предшествующим положением подозреваемого. Такой подход слишком механисти- чен. Скорее, речь идет о корректировке и уточнении прав лица, занявшего статус обвиняемого, наделении его полномочиями, присущими тем стадиям судопроизводства, в которых подозреваемый не участвует (окончание предварительного следствия с направлением уголовного дела в суд и судебное производство).

Действительно, простое сравнение ст. ст. 47 и 46 УПК РФ показывает, что у обвиняемого больше прав, чем у подозреваемого. Объем полномочий обвиняемого «прирастает» за счет более детального описания в ст. 47 УПК РФ ряда общих для преследуемых лиц прав. Например, таких: пользоваться помощью защитника и иметь с ним свидания наедине и конфиденциально (пп. 8, 9); знакомиться с постановлением о назначении судебной экспертизы, ставить вопросы эксперту и знакомиться с заключением эксперта (п. 11); возражать против прекращения уголовного дела по ряду оснований (п. 15). Имеется также

123

группа прав, связанных с участием в судебных стадиях (пп. 16–20). В статье 46 УПК РФ прямо не указаны отдельные права подозреваемого, однако они закреплены в других нормах. Так, ст. 198 УПК РФ устанавливает единый комплекс прав подозреваемого и обвиняемого при назначении и производстве судебной экспертизы. Согласно ч. 2 ст. 27 УПК РФ прекращение уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям не допускается, если подозреваемый или обвиняемый против этого возражает. Можно говорить лишь, что глубина реализации всех иных прав обвиняемого несколько шире, поскольку к этому времени обвинительный тезис сформулирован и защита осуществляется более целенаправленно.

2. От квалификации преступления, указанной в постановлении о привле- чении в качестве обвиняемого, зависят подследственность и подсудность уголовного дела. Согласно ст. 151 УПК РФ все составы преступлений Особенной части УК РФ отнесены к подследственности конкретного органа предварительного расследования. Поэтому в тех случаях, когда с учетом вновь полученных или уточненных сведений имеются основания для вменения более тяжкого преступления (например, по уголовному делу, возбужденному по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 111 УК РФ, лицо подлежит привлечению в качестве обвиняемого по ч. 4 ст. 111 УК РФ), уголовное дело от следователя органов внутренних дел передается следователю прокуратуры. Передача по подследственности возможна (необходима) и в иных случаях уточнения квалификации преступления.

В соответствии с предметной подсудностью (ст. 31 УПК РФ) каждый суд вправе рассматривать дела только о тех преступлениях, которые отнесены к его компетенции законом. Отступление от этого правила является нарушением конституционного права (ст. 47 Конституции РФ) подсудимого на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом (права на «своего судью»). В этой связи велико значение правильной квалификации преступления при привлечении в качестве обвиняемого.

От квалификации зависят и некоторые другие решения по делу. Так, тяжесть преступления является обстоятельством, учитываемым при избрании меры пресечения. От категории преступления производны применение заключения под стражу и его предельные сроки. Освобождение от уголовной ответственности по отдельным основаниям также связано с юридической оценкой деяния.

При детальном анализе можно продолжить вычленение тех или иных аспектов правового значения привлечения в качестве обвиняемого. Однако завершить изложение хотелось бы общим взглядом на рассматриваемый институт в системе современного уголовного судопроизводства.

В новых правовых условиях, предопределенных вступлением в силу УПК РФ, на наш взгляд, наметилась тенденция к снижению процессуального зна-

124

чения акта привлечения в качестве обвиняемого в отдельных его проявлениях. Рассматриваемое решение перестало быть столь масштабным с позиций интересов защиты, поскольку уголовный процесс с его охранительными процедурами «переместился» на более ранний этап досудебного производства. Есть основания для переосмысления и «репрессивной» роли привлечения в качестве обвиняемого.

Если в рамках прежнего законодательного регулирования считалось, что до предъявления обвинения уголовного преследования нет, на этом этапе осуществляется ни на кого конкретно не направленная (нейтральная по отношению к обвинению) функция расследования, то в настоящий момент общепризнано и нормативно закреплено, что обвинительная деятельность начинается задолго до предъявления обвинения. Устранен резкий «перепад» между первоначальными статусами, в которых пребывают фактически преследуемые лица (подозреваемого или в отдельных случаях свидетеля), и статусом обвиняемого. Коль скоро обвинительной деятельностью стали признаваться самые первоначальные действия поискового и устанавливающего (подготовительного) характера, сама эта деятельность характеризуется большей постепенностью. Переход к новому качеству в виде привлечения в качестве обвиняемого (перерыв постепенности) не столь радикален.

Отмеченное отчасти подтверждается тем, что при производстве расследования в форме дознания привлечение лица в качестве обвиняемого по общему правилу не предусмотрено. Преследуемое лицо пребывает в статусе подозреваемого вплоть до окончания дознания и составления обвинительного акта. Предъявление обвинения предусмотрено в случаях применения меры пресечения в виде заключения под стражу при условии, что расследование не может быть закончено в десятидневный срок.

Когда уголовное дело возбуждается в отношении лица, то при производстве предварительного следствия оно может находиться в положении подозреваемого на стадии предварительного следствия неограниченное законом время. При этом, если поиск доказательств виновности лица продолжается, но их достаточность пока еще сомнительна, никто не вправе признать, что права лица ущемляются самим фактом длительного нахождения в положении подозреваемого.

В уголовно-процессуальной теории отдельными авторами ставится вопрос об исключении в новых условиях института привлечения в качестве обвиняемого или его принципиальном реформировании.

Известно предложение Б. Я. Гаврилова, предусматривающее «замену института предъявления обвинения на процессуальные нормы о привлече- нии лица в качестве подозреваемого, аналогичные процессуальным нормам, регулирующим предъявление обвинения в досудебном производстве», которое фактически равняется отказу от традиционного привлечения в качестве

125

обвиняемого1. С. И. Пономаренко предлагает расширить роль подозреваемого путем окончательного превращения его в постоянного и основного участника предварительного следствия. Момент вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого, по его мнению, следовало бы связать с моментом принятия решения следователем о завершении расследования2.

Предложения весьма радикальные и, конечно же, требуют взвешенного анализа. В случае их реализации в первую очередь возникнет проблема формулирования обвинительного тезиса. У постановления о привлечении в каче- стве обвиняемого нет аналога, в котором можно было бы с исчерпывающей полнотой довести до сведения преследуемого лица существо обвинения. Возникнет ситуация, когда право лица знать, в чем оно обвиняется, будет реализовано несвоевременно.

В систему уголовно-процессуальной деятельности, регламентированной УПК РСФСР, он (институт) «вписывался» достаточно гармонично. Ошибки, неточности в формулировке обвинения устранялись не только в ходе досудебного производства, но и после передачи дела в суд. Критикуемое в современных условиях право суда возвращать дело для дополнительного расследования (даже после его нормативного аннулирования) позволяло скорректировать содержание обвинения в любом направлении. Устранение такой возможности при одновременном сохранении процедуры предъявления обвинения и пределов судебного разбирательства (ст. 252 УПК РФ) привело к возникновению непреодолимого процессуального препятствия для правильной квалификации преступления в тех ситуациях, когда установленные судом фактические обстоятельства дела органами расследования вменены неверно3. Например, при убийстве, совершенном группой лиц, смертельный удар ножом нанес не Д. (как это записано в обвинительном заключении), а М. Исправить в суде уже ничего нельзя. Этот исход, наверное, был учтен разработчиками УПК РФ. Они сознательно выбрали такой вариант развития событий: допустил следователь ошибку — будь готов принять оправдательный приговор суда. Но фактически наказанным (по сложившимся оценкам, для органов преследования оправдательный приговор более чем нежелателен) оказался не только следователь, но и потерпевший.

1Гаврилов Б. Я. Совершенствование досудебного производства в свете реализации основных положений УПК РФ // Уголовный процесс. 2005. ¹ 1. С. 20. Об этом же см.: Обзор конференции в г. Киеве (Украина) // Уголовное судопроизводство. 2006. ¹ 3. С. 45.

2Пономаренко С. И. Современные проблемы реализации процессуального статуса подозреваемого : автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Волгоград, 2005. С. 17.

3Говоря о непреодолимости препятствия, имеем в виду устойчиво сложившуюся практику. Полагаем, что по жалобе потерпевшего на нарушение неправильной квалификацией содеянного его конституционного права на защиту от преступных посягательств обвинение может быть усилено. Правовыми позициями Конституционного Суда РФ ограничение на подобную корректировку обвинения не установлено.

126

Âпоисках разрешения подобных противоречий Н. А. Колоколов выступает за кардинальную реорганизацию порядка формулирования обвинения. По его мнению, окончательную квалификацию должен давать государственный обвинитель с учетом материалов судебного следствия. Иначе, указывает автор, порой создается абсурдное положение, когда следователь при несомненной доказанности того, что пострадавшему был нанесен один удар кувалдой по голове, вменяет эти действия сразу двум обвиняемым в убийстве лицам4.

Неправильно видеть в этом только пресловутый обвинительный уклон в деятельности следователя. Оценка доказательств — сложнейший процесс. Если бы следователь принимал окончательное решение, он, взяв всю ответственность на себя, определял бы ситуацию более конкретно5. Но вопрос о виновности решает суд. Досудебное и судебное исследования доказательств сильно различаются. Многие доказательства, законно собранные следователем, на основе законных же норм (ст. ст. 75, 276, 281 УПК РФ) оказываются недоступными суду. В то же время по ходатайству сторон или инициативно суд вправе собрать и исследовать другие доказательства. В этих условиях логично рассуждать, чтобы на досудебном производстве обвинение предъявлялось в целом по деянию (путем обмана завладел определенным имуществом, причинил смерть по неосторожности конкретному лицу и т. д.). Конечно, детализация должна быть по возможности максимальной, однако не абсолютной.

Сформулированное судебной практикой правило, согласно которому окон- чательное обвинение в суде не должно существенно отличаться по фактическим обстоятельствам от ранее предъявленного, на наш взгляд, слишком тесно для состязательного судебного производства.

Âсоздавшемся положении есть основания говорить, что институт привлечения в качестве обвиняемого, оставшийся по своей юридической сущности без изменения, не в полной мере согласуется с современной системой уголовного судопроизводства. Отсюда практические коллизии.

Таким образом, можно подытожить.

1. Осознание неполной согласованности и даже противоречивости института привлечения в качестве обвиняемого и системы уголовного судопроизводства в целом сегодня проявляется наиболее отчетливо.

4Колоколов Н. А. Обвинение и защита в российском уголовном процессе: Баланс интересов — иллюзия или реальность // Уголовное судопроизводство. 2006. ¹ 1. С. 4. Идея возможного изменения обвинения в суде на более тяжкое с предоставлением подсудимому времени для защиты высказывалась и ранее.

5«Следователи вынуждены либо завышать объем обвинения, либо уходить от его конкретизации», — пишет практикующий ученый. См.: Колоколов Н. А. УПК РФ — плохо сбалансированная система в чужеродной среде // Уголовное судопроизводство. 2007. ¹ 1. С. 2.

127

2.Институт предъявления обвинения был достаточно гармоничной составляющей «прежнего» уголовного судопроизводства. В условиях карающей уголовной юстиции выдвижение обвинения нельзя было не рассматривать как акт преследования, имеющий исключительно негативные последствия для лица, в отношении которого он направлен. В целях обеспечения законности и обоснованности действий преследователей и интересов преследуемых важно было сделать акцент на наличии оснований предъявления обвинения — достаточной совокупности доказательств, позволяющих начать процедуру привлечения лица к уголовной ответственности. Теорию обоснованности обвинения обстоятельно разработали Л. М. Карнеева и А. А. Чувилев. Сформулированные ими понимание обоснованности обвинения, а также критерии оценки деятельности следователей по привлечению в качестве обвиняемого сыграли важнейшую роль в выработке оптимальной практики привлечения к уголовной ответственности6.

Значение предъявления обвинения в период действия УПК РСФСР связывалось с тем, что официально появлялась функция обвинения, а следовательно, и корреспондирующая с ней функция защиты. Обвиняемый получал принципиально иные по качеству и более широкие по объему права. Факти- ческая и юридическая оценка, содержащаяся в постановлении о привлечении

âкачестве обвиняемого, устанавливала пределы судебного разбирательства. Однако неточность в описании преступления или его квалификации не оказывалась «роковой» ошибкой и могла быть исправлена путем возвращения уголовного дела для дополнительного расследования.

3.С принятием УПК РФ возникли предпосылки по-иному посмотреть на отношения по поводу предъявления обвинения. Если обвинительная деятельность уже осуществляется, для защиты от нее созданы «все условия», то логично предположить, что преследуемое лицо заинтересовано знать, в чем обвиняется. У него есть право на доступ к обобщенному выражению обвинительного тезиса. Коль скоро это так, если лицо к тому же ходатайствует о формулировании обвинения, то почему орган расследования не может изложить ему все, чем располагает относительно обстоятельств преступления? Но и ответственность за некоторую шероховатость, погрешность, неполноту не несет, так как это не приговор, это не итог, это обнародование намерений (если угодно, расширенного и уточненного подозрения) в интересах преследуемого лица. Отсюда вытекает совершенно иное истолкование уровня (степени) репрессивности постановления о привлечении в каче- стве обвиняемого.

6 Карнеева Л. М. Привлечение к уголовной ответственности. Законность и обоснованность. М., 1971; Карнеева Л. М., Чувилев А. А. Обеспечение законности и обоснованности привлечения в качестве обвиняемого. М., 1976.

128

Само по себе предъявление обвинения (в предлагаемом аспекте — обнародование, доведение до сведения преследуемого лица существа претензии к нему) не должно являться основанием для реабилитации и усиливать ответственность следователя в случае, если лицо оказывается непричастным или причастным не в той мере к данному деянию.

Реабилитируется лицо в связи с определенными действиями и решениями, объективно незаконно предпринятыми в отношении этого лица и реально ущемившими права. Незаконный и необоснованный обвинительный тезис (незаконное и необоснованное привлечение в качестве обвиняемого) осуждаем и наказуем лишь при условии, что он является самоцелью и выступает средством привлечения к уголовной ответственности заведомо невиновного

ëèöàТрактовка. основания предъявления обвинения как достаточной совокупности доказательств остается. Должно измениться отношение к этому решению. В современном охранительном уголовном процессе нельзя рассматривать постановление о привлечении в качестве обвиняемого в том же значе- нии, что и в период репрессий. Сегодня же СМИ сплошь и рядом подают обществу информацию о том, что такому-то лицу предъявлено обвинение, как фактически вынесенный приговор. Изменение акцента не вызовет роста необоснованных обвинений. Оценка следователем доказательств в соответствии с требованиями УПК РФ, надлежащее понимание иных норм процессуального и материального права, контроль и надзор, стабильная судебная практика сбалансируют ситуацию.

Порядок предъявления обвинения, независимо от того, исходит инициатива от следователя или о формулировании обвинения в свой адрес ходатайствует подозреваемый, должен быть единым. В принципе сама процедура предъявления обвинения в основе своей представляется оптимальной.

Отдельно должен решаться вопрос о зависимости пределов судебного разбирательства от описания в постановлении фактических обстоятельств деяния и его квалификации. Окончательное обвинение, как это предлагается в литературе, можно формулировать в суде после судебного исследования доказательств. Рациональность данной идеи в том, что ее реализацией обеспечивается адекватное соотношение досудебного обвинения и обвинения, выдвинутого перед судом, с соотношением досудебного и судебного производства в целом. На наш взгляд, обвинение, выдвинутое в одних условиях доказательственной деятельности, не может жестко определять пределы обвинения, исследуемого по другим требованиям к собиранию и исследованию доказательств.

129

Привлечение лица к уголовному преследованию

в качестве подозреваемого*

Проблема «подозреваемого» — одна из сложнейших проблем уголовного судопроизводства, к разрешению которой прилагали усилия многие поколения юристов. Исполнилось пятьдесят лет знаменитой статье Л. М. Карнеевой1, в которой на основе материалов дискуссий ее предшественников2 в обобщенном виде была сформулирована идея о необходимости расширения оснований постановки лица в процессуальное положение подозреваемого. К такому же юбилею приближается не менее известная работа М. С. Строговича3 — критический ответ Л. М. Карнеевой с его запавшим в сознание каждого юриста жестким резюме: «разбрасываться подозрениями в отношении граждан недопустимо не в меньшей мере, чем обвинениями…».

За полувековой период взгляды указанных авторов многократно интерпретировались в трудах советских и российских процессуалистов. Не станем их перечислять, полагаем, что специалисты о них хорошо осведомлены. Примем во внимание лишь два исследования, в которых на основе действующего нормативного регулирования отражено современное состояние проблемы «подозрения» и «подозреваемого» и обозначены подходы к ее разрешению. По нашему мнению, как раз современный контекст уголовного судопроизводства позволяет услышать новое звучание в уже неоднократно повторенных идеях.

В работе А. А. Терегуловой4 вслед за Л. М. Карнеевой поставлен вопрос о расширении перечня решений, принятие которых влечет наделение преследуемого лица статусом подозреваемого, и предлагается максимально оптимизировать порядок привлечения к подозрению. В связи с этим автор крити- чески оценивает содержание изученных ею постановлений о возбуждении уголовного дела в отношении лица, об избрании мер пресечения, протоколов

* Уголовное право. 2010. ¹ 2 (в соавторстве с Б. Б. Булатовым).

1 Карнеева Л. М. Подозреваемый в советском уголовном процессе // Социалисти- ческая законность. 1959. ¹ 4. С. 35–38.

2 Ñì., íàïð.: Раскольников. О подозреваемых и обвиняемых // Советская юстиция. 1936. ¹ 28. С. 13 ; Житков. О подозреваемых и обвиняемых и об «уголовнопреследуемом свидетеле» // Советская юстиция. 1937. ¹ 9. С. 16–17 ; Калугин. О «подозреваемом» и обвиняемом // Советская юстиция. 1937. ¹ 10. С. 52–56 ; Кондратенко Н. О «подозреваемом» и обвиняемом // Там же. С. 56; Соболев. О «подозреваемом» и обвиняемом // Там же. С. 56, 57.

3 Строгович М. С. О подозреваемом // Социалистическая законность. 1961. ¹ 2. С. 33–38.

4 Терегулова А. А. Правовое положение подозреваемого в уголовном процессе России : дис. … канд. юрид. наук. Челябинск, 2008. 238 с.

130