Вопросы теории и практики уголовного судопроизводства. Избранные труды

Конституционный Суд РФ проводит последовательную правовую политику по реализации уголовно-процессуальными средствами конституционного права граждан на защиту от преступных посягательств. Так, потерпевшие получили возможность приглашать в качестве представителя не только адвокатов, но и иных лиц8; не один, а несколько близких родственников погибшего могут принять статус потерпевшего9; вступление приговора в законную силу не является непреодолимым препятствием для его пересмотра по жалобе потерпевшего10; пострадавший, не признанный официально потерпевшим, вправе обжаловать в кассационном порядке решение, принятое по результатам проверки законности и обоснованности отказа в возбуждении уголовного дела11; по делам частного обвинения пострадавший вправе самостоятельно определить, в какой мере ему воспользоваться диспозитивными и публичными началами судопроизводства: при его обращении с заявлением в органы внутренних дел или прокуратуры последние не вправе отказать в проверке информации о преступлении, воз-

8См. аналогичные по своему правовому содержанию определения Конституционного Суда Российской Федерации: Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 5 декабря 2003 г. ¹ 446-О по жалобам граждан Л. Т. Вальдмана,

Ñ.М. Григорьева и региональной общественной организации «Объединение вклад- чиков “МММ”» на нарушение конституционных прав и свобод рядом положений Уго- ловно-процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре Российской Федерации» // Вестник Конституционного Суда Российской Федерации. 2004. ¹ 3 ; Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 5 декабря 2003 г. 447-0 по жалобе Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации на нарушение конституционных прав гр. Г. М. Ситяевой

÷.1 ст. 45 УПК РФ // СПС «КонсультантПлюс» (документ не был опубликован) ; Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 5 февраля 2004 г. ¹ 25-О по жалобе гражданки В. О. Ивкиной на нарушение ее конституционных прав

÷.1 ст. 45 и ст. 405 УПК РФ // Вестник Конституционного Суда Российской Федерации. 2004. ¹ 6.

9Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 18 января 2005 г. ¹ 131-О по запросу Волгоградского гарнизонного военного суда о проверке конституционности ч. 8 ст. 42 УПК РФ // Рос. газета. 2005. 15 июня.

10Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 11 мая 2005 г. ¹ 5-П по делу о проверке конституционности ст. 405 УПК РФ в связи с запросом Курганского областного суда, жалобами Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, производственно-технического кооператива «Содействие», общества с ограниченной ответственностью «Карелия» и ряда граждан // Рос. газета. 2005. 20 мая.

11Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 22 января 2004 г. ¹ 119-О по жалобе гр. Л. М. Семеновой на нарушение ее конституционных прав ч. 4 ст. 354 УПК РФ // Рос. газета. 2004. 3 июня.

111

буждении и расследовании уголовного дела, даже в случаях, когда установлена личность правонарушителя12.

Остается не до конца разрешенным вопрос о значении волеизъявления потерпевшего при отказе государственного обвинителя от обвинения. Современное регулирование (ч. 7 ст. 246 УПК РФ) такое волеизъявление не учитывает. В этом, на наш взгляд, также проявляется отступление от правовой позиции Конституционного Суда РФ, выраженной в ряде решений. Так, оценивая конституционность института возвращения уголовного дела для дополнительного расследования13, Конституционный Суд обозначал, что такое решение возможно по ходатайству сторон, в противном случае оно «может отражать только интересы обвинения, так как тем самым обеспечивается восполнение недостатков именно обвинительной деятельности в ситуации, когда ни прокурором, ни потерпевшим (курсив наш. — Â. Ê.) сомнения в доказанности обвинения не устраняются (в том числе в судебном заседании)» (п. 3). Нормы, предусматривающие возвращение дела для дополнительного расследования, «создают возможность отказа гражданину в эффективном восстановлении его прав судом, не обеспечивая ни обвиняемым в совершении преступления, ни потерпевшим (курсив наш. — Â. Ê.) îò преступных действий доступ к правосудию в разумный срок» (п. 6). В определении, разъясняющем анализируемое постановление, указано, что «согласно пункту 3 его мотивировочной части отказ прокурора и потерпевшего (курсив наш. — Â. Ê.) от поддержания обвинения в суде (полностью или частично) должен приводить к постановлению оправдательного приговора или обвинительного приговора, констатирующего виновность обвиняемого в менее тяжком преступном деянии» (п. 2)14.

Процитированные фрагменты свидетельствуют, что среди участников процесса со стороны обвинения Конституционный Суд РФ различает потер-

12Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 27 июня 2005 г. ¹ 7-П по делу о проверке конституционности положений чч. 2 и 4 ст. 20, ч. 6 ст. 144, п. 3 ч. 1 ст. 145, ч. 3 ст. 318, чч. 1 и 2 ст. 319 УПК РФ в связи с запросами Законодательного Собрания Республики Карелия и Октябрьского районного суда

ã.Мурманска // Рос. газета. 2005. 8 июля.

13Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 20 апреля 1999 г. ¹ 7-П по делу о проверке конституционности положений пп. 1 и 3 ч. 1 ст. 232, ч. 4 ст. 248 и ч. 1 ст. 258 УПК РСФСР в связи с запросами Иркутского районного суда Иркутской области и Советского районного суда г. Нижний Новгород // Рос. газета. 1999. 27 апр.

14Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 5 июля 2000 г. ¹ 150-О по ходатайству Генерального прокурора Российской Федерации об официальном разъяснении постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 20 апреля 1999 г. по делу о проверке конституционности положений пп. 1 и 3 ч. 1 ст. 232, ч. 4 ст. 248 и ч. 1 ст. 258 УПК РСФСР // Рос. газета. 2000. 23 авг.

112

певшего как самостоятельную фигуру. Тем не менее законодатель, формулируя норму ч. 7 ст. 246 У ПК РФ, этого не учел. Прямого отступления от како- го-либо итогового вывода Конституционного Суда при этом не допущено, однако его правовая позиция (как правопонимание, истолкование права по какому-либо вопросу15) не реализована.

Свою правовую позицию по вопросу обеспечения права потерпевшего на судебную защиту Конституционный Суд РФ подтвердил (со ссылкой на предыдущие решения) в описательно-мотивировочной части постановления, принятого по прямым запросам на проверку конституционности нормы ч. 7 ст. 246 УПК РФ16. «Интересы потерпевшего (курсив наш. — Â. Ê.) в уголовном судопроизводстве не могут быть сведены исключительно к возмещению причиненного ему вреда, — они в значительной степени связаны также с разрешением вопроса о доказанности обвинения, его объеме, применении уголовного закона и назначении наказания...» (п. 6). К сожалению, в решении четко не прозвучало, что требование потерпевшего продолжить рассмотрение дела при отказе государственного обвинителя от обвинения имеет определяющее значение и позволяет суду продолжить рассмотрение дела. В каче- стве компенсации потерпевшему гарантированы заслушивание его мнения в судебном заседании и тернистый путь аннулирования отказа обвинителя от обвинения через кассационное представление вышестоящего прокурора. Формально такое решение согласуется с существом правовой позиции, но очевидно и то, что оно (так же как и норма закона) не выражает позицию полностью. Если предположить, что законодатель допускал бы право суда продолжить по требованию потерпевшего рассмотрение дела по существу при отказе прокурора от обвинения, то такая норма, как соответствующая позиции суда, была бы признана конституционной, не противоречащей принципу состязательности.

Конституционный Суд РФ не законодательствует. Он оценивает те нормы, которые приняты в установленном порядке. Свое волеизъявление законодатель может выразить различными способами. Эффективность нормы не входит в предмет оценки. Поэтому важно, выявив смысл правовой позиции Конституционного Суда РФ, наиболее адекватно ее содержанию сформули-

15О соотношении понятий «правовые позиции» и «решения» Конституционного Суда РФ с анализом различных точек зрения, в частности О. Н. Кряжковой, подробнее см.: Лазарев Л. В. Правовые позиции Конституционного Суда России. М., 2003.

Ñ.61–85.

16Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 8 декабря 2003 г. ¹ 18-П по делу о проверке конституционности положений ст. ст. 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 УПК РФ в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан.

113

ровать норму права. Часть 7 ст. 246 УПК РФ, на наш взгляд, не соответствует данному требованию.

Имеются многие другие случаи принятия неправовых норм. Например, ч. 7 ст. 236 УПК РФ (в ред. Федерального закона от 4 июля 2003 г.), ограни- чивающая обжалование решений, принятых по результатам предварительного слушания, с самого появления была неконституционной, поскольку прямо противоречила правовым позициям Конституционного Суда РФ, что и было им подтверждено вновь17.

О неправильном, на наш взгляд, понимании законодателем правовой позиции Конституционного Суда РФ по вопросу соотношения обвинительной деятельности и функции правосудия в состязательном судебном процессе свидетельствует еще одно решение Конституционного Суда РФ18. Основанием для оценки уголовно-процессуальных норм стал факт вызова по собственной инициативе и допроса судьей свидетеля обвинения. Ходатайство защиты об исключении показаний свидетеля из числа доказательств на том основании, что суд принял на себя функции обвинения, было отклонено. Буквальное толкование норм УПК РФ значительно скорее приведет нас к выводу, что судья поступил неправомерно, чем к противоположному мнению. Конституционный Суд рассудил иначе. Выполнение функции обвинения заключается в возбуждении уголовного преследования, формулировании обвинения и отстаивании его в суде. Собирание же доказательств не только является прерогативой сторон, но и входит в число полномочий суда. Эта позиция разумна, поскольку иное толкование роли суда будет препятствовать свободному формированию им своего внутреннего убеждения.

Непрекращающийся поток решений Конституционного Суда РФ в сфере уголовного процесса, корректирующих правовое регулирование производства по уголовным делам (несмотря на то что УПК РФ провозглашен основанным на Конституции РФ), свидетельствует о расхождении позиций законодателя с позициями Суда. В этих условиях Конституционный Суд РФ демонст-

17Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 8 декабря 2003 г. ¹ 18-П по делу о проверке конституционности положений ст. ст. 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 УПК РФ в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан, а также Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 9 июня 2004 г. ¹ 223-О по жалобе гр. Е. Ю. Алексеенко на нарушение его конституционных прав положениями

÷÷.5 è 7 ñò. 236 ÓÏÊ ÐÔ.

18Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 6 марта 2003 г. ¹ 104-О об отказе в принятии к рассмотрению запроса Бокситогорского городского суда Ленинградской области о проверке конституционности ч. 1 ст. 86 УПК РФ (ссылка на источник опубликования не приведена, поскольку документ по запросу выслан в наш адрес аппаратом суда).

114

рирует, с одной стороны, настойчивость и последовательность, с другой — излишнюю, на наш взгляд, деликатность. Некоторым из решений, принятых в период действия УПК РФ, в частности по вопросу допуска в качестве представителей потерпевшего не только адвокатов, но и иных лиц19, а также по участию в качестве потерпевших двух и более близких родственников погибшего лица, в большей степени соответствовала бы форма постановления, а не определения. В каждом из приведенных случаев толкование, данное Конституционным Судом РФ, диаметрально противоположно четко выраженному волеизъявлению законодателя. Поэтому следовало бы признать нормы неконституционными, а не пытаться давать толкование, фактически отрицающее саму норму. Одно из объяснений данному обстоятельству (признаем, что это скорее обыденный вывод, чем научное заключение) состоит в том, что решения Конституционного Суда РФ (и не только в сфере уголовного судопроизводства) исполняются ненадлежащим образом и он просто поступает сообразно сложившейся ситуации, как говорится, отступился. Так это или нет, но ситуация, когда те или иные нормы, признанные неконституционными, годами не устраняются из текстов законов20, недопустима.

Невнимание законодателя к решениям Конституционного Суда РФ проявляется и в нереагировании на прямые «намеки» усовершенствовать закон. Так, Конституционный Суд сформулировал правовую позицию21, согласно которой лицо не может содержаться под стражей вне пределов установленного судом срока, даже в случаях, если дело поступило в суд для рассмотрения по существу. Конституционный Суд сказал то, что сказал, и ничего больше. У законодателя есть выбор вариантов реализации данной позиции. Один из них «подсказан» в резолютивной части Постановления: «...не исключается внесение федеральным законодателем с учетом настоящего Постановления

19По поводу данного определения Конституционный Суд Российской Федерации получил упрек: он занимается не толкованием норм, а прямым нормотворчеством. «Вместо толкования предложена новая норма, заменяющая норму, закрепленную в

÷.1 ñò. 45 ÓÏÊ ÐÔ» (Подольный Н. А. Право на квалифицированную юридическую помощь в уголовном судопроизводстве: норма и ее толкование // Охрана прав и свобод личности в деятельности ОВД : мат-лы Всерос. науч.-практ. конф. Калининград, 2005. С. 135).

20Гетман Е. Чиновник главнее Конституции: (Кто и почему не выполняет решения главного суда страны?) // Рос. газета. 2005. 9 авг.

21Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 22 марта 2005 г. ¹ 4-П по делу о проверке конституционности ряда положений УПК РФ, регламентирующих порядок и сроки применения в качестве меры пресечения заключе- ния под стражу на стадиях уголовного судопроизводства, следующих за окончанием предварительного расследования и направлением уголовного дела в суд, в связи с жалобами ряда граждан // Рос. газета. 2005. 1 апр.

115

изменений и дополнений в регулирование порядка и сроков применения заключения под стражу в качестве меры пресечения на стадиях уголовного судопроизводства, следующих за окончанием предварительного расследования и направлением уголовного дела в суд» (п. 4). В условиях отсутствия изменений в закон все «бремя» исполнения решения Суда легло на следователя (нашли «слабого»), который обязан направлять дело в суд со значительным запасом срока, что делает неэффективным регулирование этих сроков на досудебном производстве.

Мы далеки от мысли, что законодатель сознательно игнорирует правовые позиции Конституционного Суда РФ. Неловко предположить, что он (законодатель) не знает этих позиций. Однако в момент принятия УПК РФ и при внесении в него изменений, на наш взгляд, проявилась тенденция — многие из них не замечать. Такое положение должно быть изменено.

116

Привлечение в качестве обвиняемого: современная характеристика и предпосылки

реформирования*

Институт предъявления обвинения является одним из самых стабильных в уголовно-процессуальном праве. Глава 23 УПК РФ «Привлечение в каче- стве обвиняемого. Предъявление обвинения» сохранила в основных чертах нормативный материал, содержащийся в аналогичной главе ранее действовавшего Кодекса. Вместе с тем в настоящее время видны признаки недостаточной согласованности этого института с иными положениями закона, что предопределяет возрастающее к нему внимание. В контексте современных уголовно-процессуальных отношений традиционный порядок предъявления обвинения проявляет себя своеобразно. С одной стороны, в силу значительной инерции правосознания большинства правоприменителей к предъявлению обвинения сохраняется прежнее отношение как к акту преследования, которому присуще репрессивное воздействие. С другой — зарождается точка зрения, что в охранительном судопроизводстве постановление о привлече- нии в качестве обвиняемого можно и нужно рассматривать всего лишь в каче- стве уведомления о возникшем подозрении. Отсюда разные оценки влияния сформулированного следователем обвинения на пределы судебного разбирательства, на его обоснованность и другие аспекты.

Предлагаемый читателям материал формирует основы понимания сущности и значения привлечения в качестве обвиняемого, которые помогут каждому определить собственные подходы к толкованию места и роли этого решения в системе уголовного судопроизводства. Правовая сущность решения о привлечении в качестве обвиняемого может быть рассмотрена в материальном и процессуальном аспектах.

Уголовно-правовой аспект сущности привлечения в качестве обвиняемого. В соответствии со ст. 8 УК РФ основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного данным Кодексом. Эта норма в ее правовом единстве с положениями ст. 49 Конституции РФ и ст. 14 УПК РФ, регламентирующими принцип презумпции невиновности, определяет, что уголовная ответственность в отношении конкретного лица реализуется только после вступления приговора суда в законную силу. До этого момента нет оснований утверждать, что все элементы состава преступления установлены, а лицо виновно в совершении преступления.

В уголовно-правовом смысле лицо является привлеченным к уголовной ответственности после вступления приговора в законную силу. Что же проис-

* Уголовное судопроизводство. 2007. ¹ 3.

117

ходит на предшествующих этапах уголовного судопроизводства? Можно утверждать, что осуществляется привлечение (деятельность по привлечению) лица к уголовной ответственности. Основания для постановления обвинительного приговора не появляются в одночасье, приговор суда должен быть подготовлен предшествующим доказыванием. Таким образом, в аспекте механизма привлечения к уголовной ответственности досудебное и судебное производства (в части деятельности прокурора) являются процессом привле- чения к таковой, т. е. протяженной во времени деятельностью органов уголовного преследования, направленной на реализацию норм материального права. Акт предъявления обвинения (в рассматриваемом смысле) выступает начальным моментом деятельности по привлечению лица в качестве обвиняемого.

Итак, сущность привлечения в качестве обвиняемого (в уголовно-право- вом аспекте) заключается в том, что это начальный момент процесса привле- чения лица к уголовной ответственности. Завершающим моментом данного процесса является вступление приговора в законную силу.

Уголовно-процессуальный аспект сущности привлечения в качестве обвиняемого. В соответствии с п. 55 ст. 5 УПК РФ «уголовное преследование — процессуальная деятельность, осуществляемая стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления». Из этой нормы в совокупности с другими нормативными положениями, содержащимися в УПК РФ, следует, что уголовное преследование осуществляется в отношении как подозреваемого, так и обвиняемого. Можно говорить об уголовном преследовании по подозрению и уголовном преследовании по обвинению лица в совершении преступления.

Уголовное преследование по подозрению имеет место с появлением процессуальной фигуры подозреваемого, т. е. с момента возбуждения уголовного дела в отношении конкретного лица, задержания лица по подозрению в совершении преступления в соответствии со ст. ст. 91 и 92 УПК РФ либо с момента применения к конкретному лицу меры пресечения до предъявления обвинения (ч. 1 ст. 100 УПК РФ). Как только определенное лицо занимает процессуальное положение подозреваемого (с момента принятия одного из перечисленных решений, с которыми закон связывает приобретение лицом статуса подозреваемого), возникает официальная деятельность по уголовному преследованию подозреваемого. Точнее сказать, что действия органов расследования, направленные на установление обстоятельств преступления, а также причастности к его совершению подозреваемого, именуются уголовным преследованием по подозрению.

Уголовное преследование по подозрению, начавшись с появлением подозреваемого как участника судопроизводства, протекает до тех пор, пока преследование не будет прекращено (приостановлено) либо не изменится процессуальное положение преследуемого лица и оно не приобретет статус

118

обвиняемого. Последняя ситуация встречается наиболее часто и является логическим продолжением обоснованно начатого уголовного преследования по подозрению. Обвиняемым признается, в частности, лицо, в отношении которого вынесено постановление о привлечении в качестве обвиняемого (п. 1 ч. 1 ст. 47 УПК РФ). Значит, с момента вынесения постановления о привлече- нии в качестве обвиняемого уголовное преследование по подозрению перерастает в уголовное преследование по обвинению. Лицо привлекается к уголовному преследованию в качестве обвиняемого.

Уголовное преследование по обвинению качественно отличается от преследования по подозрению. Недостаточная определенность в том, кто и при каких обстоятельствах совершил преступление, на этом этапе преодолена, и следователь получает возможность конкретизировать преследовательскую деятельность как по лицам, так и по содержанию инкриминируемых действий. «Обвинение, — указано в п. 22 ст. 5 УПК РФ, — утверждение о совершении определенным лицом деяния, запрещенного уголовным законом, выдвинутое в порядке, установленном настоящим Кодексом». Предъявляя обвинение (привлекая лицо к уголовному преследованию в качестве обвиняемого), следователь переходит от уголовного преследования по подозрению к преследованию по обвинению. Коль скоро уголовное преследование — единая (целостная) деятельность, то переход к преследованию по обвинению представляет собой качественно новый этап уголовного преследования.

Приведенные рассуждения позволяют сформулировать понимание сущности привлечения в качестве обвиняемого в уголовно-процессуальном аспекте. Привлечение в качестве обвиняемого — это качественный этап уголовного преследования, заключающийся в утверждении органами расследования о совершении определенным лицом конкретного преступления. Дальнейшее уголовное преследование осуществляется по обвинению лица, которое привлечено к преследованию в качестве обвиняемого.

Значение привлечения в качестве обвиняемого. Решение следователя о привлечении лица в качестве обвиняемого относится к числу наиболее важных решений по уголовному делу и имеет большое значение, как для отдельных участников судопроизводства, так и судьбы дела в целом. Поскольку в состязательном процессе стороны имеют противоположные интересы, зна- чение факта привлечения в качестве обвиняемого целесообразно рассмотреть дифференцированно. Несмотря на определенную условность, такой подход позволяет лучше оттенить тот или иной аспект анализируемого решения.

Значение привлечения в качестве обвиняемого для стороны обвинения. 1. Государственные органы, осуществляющие уголовно-процессуальную деятельность, получают возможность предельно конкретизировать существо уголовного преследования и предъявить лицу четкий обвинительный тезис, представляющий собой описание определенного общественно опасного дея-

119

ния и его юридических признаков. Предъявление обвинения — это форма (способ) утверждения о совершении лицом преступления. Инкриминируемое деяние в соответствии с законом и сложившейся практикой может быть описано также в ряде иных постановлений следователя (например, при избрании меры пресечения или прекращении дела), но постановление о привлечении в качестве обвиняемого является единственным актом, специально предназна- ченным для этой цели.

Предъявление обвинения выступает способом уточнения и дополнения (изменения) обвинения. В ходе расследования выявленные фактические обстоятельства совершенного деяния могут меняться, порой корректируется их уголовно-правовая оценка. Предъявляя уточненное обвинение (по отношению к ранее предъявленному — новое), следователь доводит до сведения преследуемого лица окончательную редакцию обвинительного тезиса. Такая корректировка возможна неоднократно. При этом ранее вынесенное постановление теряет юридическую силу в части установления пределов уголовного преследования, но из дела не удаляется, поскольку с ним связано возникновение определенных юридических фактов.

2. Предъявление обвинения позволяет расширить возможности применения в отношении преследуемого лица мер процессуального принуждения. Согласно ст. 100 УПК РФ до привлечения лица в качестве обвиняемого мера пресечения применяется в исключительных случаях. При этом обвинение должно быть предъявлено подозреваемому не позднее 10 суток (по отдельным категориям преступлений — до 30) с момента применения меры пресе- чения. Если в этот срок обвинение не будет предъявлено, то мера пресечения немедленно отменяется. Смысл этого положения в том, что личная неприкосновенность граждан не может ограничиваться процессуальными средствами в условиях, когда отсутствуют достаточные доказательства совершения ими преступления. Предъявление обвинения в указанные сроки позволяет сохранить действие меры пресечения на период дальнейшего расследования, повторного избрания меры пресечения при этом не требуется. Таким образом, факт предъявления обвинения является обстоятельством, позволяющим применять меры пресечения не в исключительном, а в обычном режиме.

От законности и обоснованности предъявленного обвинения, его формулировки, точности определения объема, квалификации преступления в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого зависят законность и пределы применения мер принуждения. Изменение обвинения влечет рассмотрение вопроса о замене или отмене ранее избранной меры пресечения или иной меры процессуального принуждения.

3. Допрос обвиняемого, являющийся обязательным элементом порядка предъявления обвинения (ч. 1 ст. 173 УПК РФ), позволяет получить показания по существу обвинительного тезиса. Впервые у следователя появляется

120