Вопросы теории и практики уголовного судопроизводства. Избранные труды

лежит компромисс. Считаем, что обстоятельства, препятствующие производству дознания в сокращенной форме (п. 2 ч. 3 ст. 2264 УПК РФ), не следует отождествлять с обстоятельствами, исключающими производство дознания в сокращенной форме (ч. 1 ст. 2262 УПК РФ). Таким образом, удовлетворение ходатайства подозреваемого является правом, а не обязанностью дознавателя.

Нечетко регламентируется обеспечение подозреваемому права на защиту. Согласно ч. 2 ст. 2264 УПК РФ ходатайство о производстве дознания в сокращенной форме должно быть подписано защитником. Полагаем, что, как и в случае заявления ходатайства об особом порядке судебного разбирательства (гл. 40 УПК РФ), ходатайство о проведении дознания в сокращенной форме должно заявляться подозреваемым добровольно и после проведения консультаций с защитником; подозреваемый должен осознавать характер ходатайства и его последствия.

Избыточна регламентация особого порядка признания потерпевшим (ч. 2 ст. 2263 УПК РФ). Достаточно и того, что производство дознания в сокращенной форме не допускается, если против этого возражает потерпевший (п. 6 ч. 1 ст. 2262 УПК РФ). Это правило требует от правоприменителя еще до принятия решения о производстве дознания в сокращенной форме признать лицо потерпевшим и наделить его всеми правами.

Создан слишком широкий потенциал для возвращения к обычному порядку дознания, в том числе и в случаях злоупотребления правом участниками процесса при ознакомлении с материалами дела (чч. 6 и 9 ст. 2267 УПК РФ). Возможность направления уголовного дела для производства дознания в общем порядке прокурором в случаях, если совокупности собранных доказательств недостаточно для обоснованного вывода о событии преступления, характере и размере причиненного им вреда, а также о виновности лица в совершении преступления (п. 3 ч. 1 ст. 2268 УПК РФ), или судьей (ч. 4 ст. 2269 УПК РФ) может привести к ситуации, когда практические работники в рамках дознания в сокращенной форме будут стремиться максимально полно осуществлять доказывание, чтобы исключить возможность получения уголовного дела на дополнительное дознание (в обычном порядке). Таким образом, реальное сокращение досудебного производства может и не произойти.

Подводя итог, хотелось бы сказать, что институт дознания в сокращенной форме получился сложным. Разработчики не решились воспринять предложение профессора Б. Я. Гаврилова о необходимости законодательного запрета на осуществление следственных действий при сокращенном дознании7. Да, при таком варианте (доказательственная база исчерпывается провероч- ными средствами стадии возбуждения уголовного дела или дополнительно к

7 Гаврилов Б. Я. О мерах по законодательному совершенствованию досудебного производства // Российский следователь. 2011. ¹ 16. С. 10–13.

141

ним теми следственными действиями, которые успели произвести до получе- ния ходатайства подозреваемого) институт дознания в сокращенной форме еще больше уходил бы от всестороннего и полного исследования обстоятельств дела. Но не хватаемся ли мы за соломинку? Хотим уверить себя в том, что наличие неполного, но все-таки следственного установления обстоятельств дела, тщательно регламентированные отношения при ознакомлении с окон- ченным производством и некоторые другие достаточно детальные элементы нового порядка спасут нас от упреков в игнорировании истины, произвольном возложении вины на непричастных к преступлениям лиц? Парадокс в том, что досудебное производство, которое считается всего лишь основой для судебного следствия, в отсутствие последнего приобретает в обновленном законе даже в усеченном виде чуть ли не роль гаранта обоснованности преследования. На наш взгляд, если для нас значима цель сокращения затрат на производство по несложным событиям, установление которых возможно проверочными действиями, то законодателю следовало проявлять волю более решительно. С теоретических позиций можно критиковать и особый порядок судебного разбирательства по гл. 40 УПК РФ: там тоже есть место для произвола преследователей. Но на практике он проявляет себя эффективно и расширяет сферу применения. Поэтому система гарантий, предоставляемых подозреваемому для свободного выбора общих или сокращенных процедур производства, представляется вполне достаточной, чтобы не придумывать хоть какую-то видимость доказывания.

142

Возвращение дела прокурору для усиления обвинения — результат последовательного развития позиций Конституционного Суда РФ

по обеспечению справедливого судопроизводства*

Постановление Конституционного Суда РФ по делу о проверке конституционности положений ч. 1 ст. 237 УПК РФ в связи с жалобой гражданина Республики Узбекистан Б. Т. Гадаева и запросом Курганского областного суда от 2 июля 2013 г. ¹ 16-П вызвало весьма бурную и неоднозначную реакцию юристов. Рассматривая основной тезис данного документа, согласно которому суд по ходатайству стороны или по своей инициативе вправе возвратить уголовное дело прокурору для усиления обвинения, многие авторы говорят, что Конституционный Суд РФ отошел от ранее занимаемых по этому вопросу позиций, существенно скорректировал их, по некоторым утверждениям, изменил свои подходы на прямо противоположные. Самое грустное, что на основе неприятия нового толкования отношений суда и органов преследования некоторые авторитетные ученые позволили себе хлесткие нелицеприятные оценки деятельности Суда в целом и отдельных судей. Заявлено чуть ли не о крахе состязательной основы судоговорения, переходе суда на сторону обвинения. Как видно из названия данной статьи, нами такие опасения не разделяются, в позиции Конституционного Суда РФ усматриваем не внутренние противоречия, а последовательное отстаивание одного и того же подхода, интерпретированного применительно к конкретному предмету обращения.

Может быть, и не следовало подавать свой слабый голос в защиту позиций Конституционного Суда РФ (согласитесь, странно звучит, что Конституционный Суд РФ нуждается в защите; однако ситуация действительно такова, что вместо безусловного следования его предписаниям, принятия безотлагательных мер по разработке механизма их реализации мы сталкиваемся с дезавуированием выданных нам установок), если бы не поддержка проф. А. П. Гуляева в виде его научных взглядов. В сознании четко отложилось его учение о том, что задачей уголовного судопроизводства является обеспече- ние правильного применения норм уголовного закона. Материальное право первично по отношению к уголовно-процессуальному праву, последнее необходимо лишь постольку, поскольку имеются признаки преступления, порядок уголовного судопроизводства может быть любым, однако он не должен содержать нормативных преград (по сути — искусственно созданных тупи-

* Современные проблемы законности и справедливости в уголовном процес-

се : мат-лы междунар. науч.-практ. конф., посвященной 80-летию заслуженного юриста Российской Федерации, доктора юридических наук, профессора Анатолия Петровича Гуляева. М., 2014.

143

ков), препятствующих полному, всестороннему и объективному исследованию обстоятельств дела и правильной квалификации преступления.

Мысль уважаемого ученого передана не буквально, но так она воспринята. В том числе на ней основана наша убежденность в верности рассматриваемой позиции Конституционного Суда РФ. В верности по существу, в том, что правосудие не может являться справедливым без возможности для суда дать истинную оценку совершенному деянию. Вопрос же, каким образом интерпретировать эту позицию при определении конкретного порядка деятельности суда, — это вопрос второй. Он может быть разрешен по-разному даже сторонниками принятого решения. Исходя из базовых научных взглядов А. П. Гуляева, как представляется, можно отстаивать как восстановление института возвращения уголовного дела для дополнительного расследования, так и оставаться приверженцем состязательного судопроизводства, несовместимого с этим институтом. Однако конкретику в реализации правовых позиций Конституционного Суда РФ по вопросу возвращения дела в досудебное производство надо черпать в букве и духе совокупности принятых им решений.

Наше прочтение Постановления 16-П позволяет утверждать, что никакого удара по состязательным началам судоговорения не нанесено, никакой бастион на пути полного и окончательного возрождения института дополнительного расследования не пал, а сам этот институт не возрожден. Об этом прямо сказано в документе: возвращение дела прокурору — это особый порядок движения дела, «не тождественный его возвращению для производства дополнительного расследования», а также подтверждено всей совокупностью положений описательно-мотивировочной части Постановления.

Предметом рассмотрения Конституционного Суда РФ являлись две ситуации: 1) фактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заклю- чении, обвинительном акте или постановлении, свидетельствуют о наличии в действиях обвиняемого признаков более тяжкого преступления; 2) когда в ходе предварительного слушания или судебного разбирательства установлены фактические обстоятельства, являющиеся основанием для квалификации деяния как более тяжкого преступления. В пределах этих ситуаций мы должны видеть новизну предложенного толкования, а не распространять его на все иные случаи возвращения дела прокурору.

Одну из своих публикаций, посвященных рассматриваемой проблеме, мы назвали так: «Разрешили, чтобы ограничить, больше не надо опасаться бесконтрольного усиления обвинения после возвращения дела прокурору». Имеется в виду, что, допустив усиление обвинения в четко очерченных слу- чаях, Конституционный Суд РФ фактически запретил их во всех иных ситуациях. Раньше (до мая 2013 г.) нормативно усиление обвинения после возвращения дела прокурору не разрешалось. Однако на практике в условиях недо-

144

статочного регулирования, вызванного многочисленными и не всегда взаимосвязанными корректировками ст. 237 УПК РФ, имели место случаи повторного направления дела в суд с квалификацией содеянного по закону о более тяжком преступлении. Например, дело вернули в связи с нарушением прав потерпевшего, выразившемся в ненадлежащем реагировании на его ходатайство о применении более строгого уголовного закона. В суд оно поступило с новым обвинением. Сегодня такой порядок действий исключен. Почему? Потому, что легализована практика усиления обвинения только в строго обозна- ченных случаях. Все остальное не разрешено, значит, исключено.

Формирование перечня ситуаций, когда дело может быть возвращено прокурору для усиления обвинения, началось с принятия Закона от 26 апреля 2013 г. ¹ 64-ФЗ, вступившего в силу в мае того же года. Во исполнение правовой позиции Конституционного Суда РФ от 16 мая 2007 г. ¹ 6-П законодатель предписал, что «судья по ходатайству стороны возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий к его рассмотрению судом в случаях, если после направления уголовного дела в суд наступили новые общественно опасные последствия инкриминируемого обвиняемому деяния, являющиеся основанием для предъявления обвиняемому обвинения в совершении более тяжкого преступления» (ч. 12 ст. 237 УПК РФ). Справедливость и логичность данной нормы трудно переоценить. Кстати, она не вызвала резкого неприятия у большинства приверженцев «чистой» состязательности. Именно в силу ее справедливости, понимаемой не в формально-юридическом, а в нравственном аспекте: если потерпевший умирает от нанесенных ран не в период следствия, а после передачи дела в суд, то россиянину, имеющему не только «западную», но и «восточную» часть души, трудно понять, почему преступник не привлекается к ответственности в полном объеме.

Две другие типичные ситуации (в формируемом нами перечне случа- ев допускаемого ныне возвращения дела в досудебное производство для усиления обвинения) берем из предмета рассмотрения Конституционным Судом РФ в деле по обращению Гадаева — Курганского областного суда. Выше приведен этот двуединый предмет с нашим, как представляется, значимым выделением. В суд поступило дело, в котором акт уголовного преследования несогласован: изложенные в нем фактические обстоятельства (т. е. фактическая сторона обвинения) не соответствуют квалификации преступления (т. е. юридической части обвинительного тезиса). Здесь нет места оценке судом доказанности обвинения. Суд возвращает дело не по причине слабой доказанности обстоятельств дела, а потому лишь, что в акте уголовного преследования они изложены таким образом, что должны с очевидностью квалифицироваться иначе, в том числе по закону о более тяжком преступлении. Это препятствие, носящее характер ошибки. Раньше его нельзя было устранить, теперь можно. Где здесь место для досле-

145

дования, понимаемого как сознательное возвращение уголовного дела для продолжения сбора доказательств?

Дополнительное расследование имеет место, когда суд указывает на фактические обстоятельства, в том числе свидетельствующие о совершении подсудимым более тяжкого преступления, которые необходимо установить путем производства следственных действий. Конституционный Суд РФ в Постановлении 16-П об этом не говорит. Исходя из понимания справедливости судопроизводства, рассмотрев конкретные обращения, Суд допустил исправление ошибки в описании обвинения.

Упрекая Конституционный Суд РФ в противоречивости подходов, в отступлении от ранее занимаемых позиций, в настоящее время часто цитируют его же Постановление от 4 марта 2003 г. ¹ 2-П1. В нем действительно сказано, что процессуальные нарушения, которые могут быть исправлены путем возвращения дела в досудебное производство, «не касаются ни фактических обстоятельств, ни вопросов квалификации действий и доказанности вины обвиняемых, а их устранение не предполагает дополнение ранее предъявленного обвинения». Однако при внимательном анализе становится понятно, что противоречий в позициях нет. Фактические обстоятельства и их описание — разные вещи. В Постановлении 2-П речь идет об установлении фактических обстоятельств, а здесь — об описании в акте преследования. Запрет касаться вопросов квалификации преступления и доказанности вины в контексте ранее вынесенного решения означает недопустимость возвращения дела для установления путем дополнительного доказывания признаков более тяжкого преступления. Фразой «вопросы квалификации и доказанности вины обвиняемых» выражается основанный на внутреннем убеждении процесс познания и закрепления юридически значимых обстоятельств и их правовой оценки. В Постановлении 16-П под возвращением дела для усиления обвинения в рассматриваемой нами ситуации речь идет не о юридическом процессе квалификации, а об устранении технической погрешности в формулировании обвинительного тезиса. По этой причине представляется некорректным утверждение ученых2, что ныне не актуальна позиция Конституционного Суда РФ, высказанная в Постановлении от 20 апреля 1999 г. ¹ 7-П, о том, что «при полной или частичной недоказанности, а также сомнительности обвинения защита вправе рассчитывать на вынесение судом оправдательного приговора либо, соответственно, на признание подсудимого виновным в менее тяжком преступлении, чем ему вменяли органы расследования». Никакой потери акту-

1Например: Хитрова О. В. Особый порядок движения уголовного дела или возвращение уголовного дела для производства дополнительного расследования? // Российский следователь. 2013. ¹ 21. С. 14.

2Александров А., Лапатников М. Восстановление института возвращения судом уголовного дела прокурору на доследование // Уголовное право. 2013. ¹ 4. С. 86.

146

альности этого тезиса нет. В Постановлении 16-П нигде не идет речь о возвращении дела для усиления обвинения в ситуациях, когда обвинение не доказано или сомнительно. Как и раньше, правило благоприятствования защите остается в силе, и суд по внутреннему убеждению постановит оправдательный приговор или применит закон о менее тяжком преступлении.

Таким образом, мы видим, что возвращение уголовного дела прокурору для усиления обвинения в рассматриваемой ситуации практически примыкает к такому возвращению для целей устранения препятствий рассмотрения дела в суде. В обоих случаях возвращение не связано с оценкой доказательств. Имеют место ошибки органов преследования. Только в одном случае это ошибка в пользу стороны обвинения (она могла быть устранена путем возвращения дела и до принятия Постановления ¹ 16-П), в другом — в пользу стороны защиты (обвиняемого). Устранение второй ошибки разрешено только сейчас.

Отдельные авторитетные юристы исходят из того, что даже ошибку в квалификации, выявленную в суде, исправлять нельзя, поскольку квалификация деяния — рукотворное дело: ошибся преследователь в выдвижении обвинительного тезиса — это его проблемы, а допущенной ошибкой сторона защиты вправе воспользоваться3. Утверждается также, что справедливость самой процедуры (состязательной) судопроизводства и составляет главную составляющую справедливого — правомерного судебного решения4. Логика рассуждений понятна, однако Конституционный Суд РФ не признал ее достаточной, соответствующей пониманию справедливости в российском уголовном процессе, в котором нравственная составляющая превалирует над фор- мально-юридической.

Следующая типичная ситуация, позволяющая суду возвратить дело прокурору для усиления обвинения, возникает в случаях, когда в судебном следствии будут установлены фактические обстоятельства более тяжкого преступления. Здесь также нет признаков восстановления института дополнительного расследования, поскольку суд не предписывает органам преследования что-либо устанавливать, он все сделал самостоятельно, с участием сторон в рамках судебного следствия. В последнее время мы все чаще и вполне справедливо говорим о приоритете судебного исследования доказательств. Но почему-то не соглашаемся с тем, что деяние должно быть квалифицировано в соответствии с обстоятельствами, установленными судом, а не органами преследования.

3Пашин С. А. Если судья ранее был порицаем за то, что сейчас считается правильным, должна измениться и дисциплинарная практика // Уголовный процесс. 2013.

¹12. Ñ. 45–46.

4Александров А. С., Лапатников М. В. Суд на осуд, а не на россуд // Уголовное судопроизводство. 2013. ¹ 4. С. 11.

147

К сожалению, в Постановлении 16-П допущена процессуальная неточ- ность, которая дает формальный повод говорить, что суд вправе возвратить дело прокурору для усиления обвинения до установления им самим всех обстоятельств дела, т. е. поручает это сделать именно органам преследования. Эта неточность состоит в том, что и в описательно-мотивировочной и резолютивной частях документа упоминается предварительное слушание как стадия судоговорения, где может быть принято решение о возвращении дела. Из стадии назначения судебного разбирательства дело может быть возвращено только в ситуациях, связанных с ошибкой в формировании обвинительного тезиса. Во всех других случаях, когда выявляется неясность (в силу недоказанности) обстоятельств дела, суд обязан приступить к судебному следствию. На некорректность выражения «когда в ходе предварительного слушания или судебного разбирательства установлены фактические обстоятельства, являющиеся основанием для квалификации деяния как более тяжкого преступления» было обращено внимание в самых первых комментариях к Постановлению 16-П5. Однако разработчики законопроекта, направленного на реализацию Постановления6, фактически дословно перенесли в предлагаемую норму не совсем правильный в уголовно-процессуальном аспекте текст, чем исказили истинный смысл правовой позиции Конституционного Суда РФ, проявляющийся в контексте всего документа.

Правильное понимание существа правовой позиции Конституционного Суда РФ, по нашему мнению, не позволяет в полной мере реализовать положения внесенного в Государственную Думу законопроекта «в связи с введением института установления объективной истины по уголовному делу»7. В частности, исходя из содержания Постановления 16-П, нелегитимна норма проекта, позволяющая возвратить уголовное дело прокурору по ходатайству стороны обвинения в случаях «неполноты предварительного следствия или дознания, которая не может быть восполнена в судебном заседании, в том числе, если такая неполнота возникла в результате признания доказательства недопустимым и исключения его из перечня доказательств, предъявляемых в

5Николюк В. В., Кальницкий В. В., Куряхова Т. В. Возвращение дела прокурору для усиления обвинения стало возможным // Уголовное право. 2013. ¹ 4. С. 84–89 ; Тришева А. А., Решетова Н. Ю. Возвращение судом уголовного дела прокурору: практика и новая позиция КС РФ // Уголовный процесс. 2013. ¹ 11. С. 17.

6Проект Федерального закона «О внесении изменения в часть первую статьи 237 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» [Электронный ресурс]. URL: regulation.gov.ru.

7Проект Федерального закона о внесении изменений в Уголовно-процессуаль- ный кодекс Российской Федерации в связи с введением института установления объективной истины по уголовному делу. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

148

судебном разбирательстве». В Постановлении 16-П, на наш взгляд, заложены предпосылки возвышения непосредственности и устности судебного разбирательства, как и судебного следствия в целом. Как видим, этот документ закрыл путь законопроекту «об установлении объективной истины» в части восстановления института возвращения дела для дополнительного расследования, поскольку очевидный приоритет отдан судебному познанию обстоятельств преступления. Суд не нуждается в переложении бремени собирания доказательств на органы преследования. Исправить доказательственную базу сторона обвинения может только своей активностью в судебном следствии. Постановлению Конституционного Суда РФ не противоречит также идея свободного поведения суда при исследовании доказательств, в том числе и возможность инициативного привлечения новых сведений (активность после активности), что охватывается функцией осуществления правосудия.

Задача сегодняшнего дня в том, чтобы внимательно проанализировать решение, вызвавшее очень много эмоций, поостыть (некоторые оценки, как говорят, на грани фола) и приступить к разработке механизма его реализации как на ближайшую, так и на долгосрочную перспективу. Надо предоставить возможность юридической общественности обсудить законопроект и высказаться по нему. Контуры порядка применения Постановления 16-П могут быть следующими.

В случае несоответствия изложенных в обвинительном тезисе обстоятельств преступления и юридической квалификации суд возвращает дело прокурору в обычном (уже сложившемся) порядке реагирования на существенное нарушение, являющееся препятствием для рассмотрения дела судом. Следователь вправе устранить рассогласованность обвинения любым путем: уточ- нить либо квалификацию, либо изложение обстоятельств дела. До перепредъявления обвинения никакие следственные действия не проводятся. После предъявления обвинения выполняются процессуальные действия, связанные с процедурой привлечения в качестве обвиняемого. Изменение обвинения на существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам не допускается. Если препятствие выявлено в обвинительном заключении, то может быть скорректирован только этот документ.

Если новые фактические обстоятельства установлены в судебном следствии, то порядок возвращения дела в досудебное производство, как представляется, должен быть иным. По большому счету, возвращение здесь необходимо лишь потому, что в системе действующего регулирования корректировка обвинения в сторону усиления непосредственно в суде не допускается. Поэтому возвращение может быть «усеченным»: по окончании судебного следствия суд прерывает судебное разбирательство и возвращает дело, с указанием относительно установленных обстоятельств и квалификации преступления; орган расследования предъявляет обвинение в соответствии с предус-

149

мотренным порядком и возвращает дело, минуя этап окончания, необходимости в котором нет; суд продолжает производство по делу. Еще раз подчеркнем, что в соответствии с действующей системой норм движение дела назад в такой ситуации является вынужденным и не совсем логичным. Оно связано с необходимостью разрешения многих сопутствующих вопросов8. Поэтому требуется выработать оптимальные варианты корректировки обвинения в сторону усиления после поступления дела в судебные стадии, которые, как представляется, должны быть дифференцированными в зависимости от оснований усиления обвинения.

8 Более детально подходы к конструированию возможного порядка возвращения дела в досудебное производство и его повторного движения в суд см.: Кальницкий В. В., Куряхова Т. В. Существо и порядок реализации позиции Конституционного Суда РФ по вопросу о возвращении дела прокурору для усиления обвинения // http://www.iuaj.net/node/1409.

150