В горниле эпохи. Молодежь против войны и фашизма. Дополнительные материалы к курсу «Молодежь и общественный прогресс»

ли нашли питательную среду корни юношеского авангардизма, не признававшего авторитеты отцов и делавшего ставку исклю­ чительно на молодежь? Но об этом несколько ниже.

Швейцария того времени, с ее калейдоскопом эмигрантских общин, являла собой особенно благоприятную атмосферу для восприятия интернационализма. Самые тесные контактыседино­ мышленниками всего света позволяли ощутить общность судеб и дела, котороестало для многих главнымвжизни. УМюнценберга сложились хорошие отношения с революционерами из России — Зиновьевым, Балабановой, Троцким, Радеком, но особенно — с Лениным. Молодой человек охотно пользовался приглашением лидера большевиков заходить к нему на квартиру в любое время. Ленин иногда и сам заглядывал в бюро молодежной организации. А бывало, они вместе отправлялись в кафе, в народный дом. Дру­ жескиебеседы,острыеспоры...ЭтомуобщениюМюнценбергобя­ зан был многими своими чертами политического руководителя.

Первая мировая война разорвала традиционные международ­ ные связи. Она развела рабочие партии, прежних союзников, пар­ тнеров по II Интернационалу, по разные стороны фронта. По злой иронии судьбы их представители, одетые в форму солдат проти­ востоящих армий, должны были стрелять друг в друга. Немногие смогли противостоять шовинистической истерии. Среди этих не­ многих оказались и деятели Интернационала молодежи, создан­ ного за семь лет до войны под руководством Карла Либкнехта.

Весной 1915 г. в Берне состоялась Международная социали­ стическая конференция молодежи. Одним из организаторов ее был Мюнценберг. Конференция практически воссоздавала либ­ кнехтовский Интермол, хотя теперь к его названию нередко до­ бавлялось слово «Бернский». Вновь был поднят на щит лозунг единения подрастающего поколения в борьбе против войны. Ору­ дием сплочения стал и провозглашенный конференцией Между­ народный юношеский день, который с тех пор каждый год отме­ чался в странах мира в течение целой четверти века. Был образо­ ванМеждународныйюношескийсекретариат,иМюнценбергстал его руководителем. Секретариат приступил к изданию журнала

81

«Интернационал молодежи», который редактировалсятожеМюн­ ценбергом. А печатались в нем не только активисты молодежных союзов, но, в сущности, весь цвет международного революцион­ ного движения, представленный тогда в альпийской республике.

Журналотразилвсебесильныеислабыестороныюношеских организаций той поры. Об этом написал Ленин в статье «Интер­ национал молодежи», напечатанной в декабре 1916 г. Речь шла о роли и месте социалистических союзов подрастающего поколе­ ния в борьбе за общественный прогресс. Их стремление освобо­ диться от крепостной опеки со стороны старших не только под­ держивалось, но и обосновывалось как необходимость, которая объективносоответствовалаипотребностяммолодежи,изадачам всего рабочего движения. «За организационную самостоятель­ ность союза молодежи мы должны стоять безусловно... — гово­ рилось в статье.— Ибо без полной самостоятельности молодежь не сможет ни выработать из себя хороших специалистов, ни под­ готовиться к тому, чтобы вести социализм вперед»46. Требовала жизнь: вместо господства и подчинения — равноправные отно­ шения, основанные на общем интересе, общей ответственности, доверии. Кто в этой связке ведущий и кто ведомый? Все зависит от того, на чьей стороне больше здравого смысла, правоты. По идее, средоточием разума должна быть политическая партия — она призвана аккумулировать мудрость миллионов, не ограничи­ ваясь отдельной возрастной группой. По идее. Но на деле бывает и по-другому. Что если партия отстает от развития событий, идет не впереди, а позади?

В конкретной ситуации военных лет, когда официальные пар­ тийные лидеры рабочего движения оказались в арьергарде, по­ терпел крах II Интернационал, Ленин призвал именно молодежь взять в свои руки знамя борьбы за социальную справедливость. Было ли это авангардизмом? Да, именно с этим временем свя­ зывается возникновение юношеского авангардизма. Отношения между отцами и детьми в социалистическом движении достигли значительной остроты. Еще до войны молодежные организации

46 Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 37, с. 226.

82

не упускали случая продемонстрировать свою дерзость и даже грубость в отношении партийных вождей. Доходило до открытых оскорблений. Партийных докладчиков порой приглашали на мо­ лодежные собрания не для того, чтобы услышать свежую мудрую мысль, а чтобы устроить им обструкцию, осмеять их. Мюнцен­ берг вспоминал, как встречали в Швейцарии приехавшего из Гер­ маниидокладчикаГенрихаБрандлера.Молодыесоциалистызара­ нее сговорились, кто какие вопросы будет ему задавать, как будут «срезать» его. Эти настроения подогревались и тем, что доклад о марксизме был прочитан в крайне ортодоксальном духе и не понравился ребятам, подкрепив их суждения об ограниченности старшего поколения. В развернувшейся затем дискуссии Бранд­ лера, какговорится, разделалиподорех. Докладчик был взбешен. Посещая потом партийные инстанции, он прямо призывал к ро­ спуску социалистических юношеских организаций Швейцарии

изамене их, как в Германии, комиссиями по делам молодежи.

АМюнценберг для Брандлера (позднее в течение ряда лет — крупного деятеля компартии Германии) с тех пор навсегда стал «диким анархистом». В молодежных же организациях презри­ тельное отношение к работникам партийных инстанций или, как их неофициально называли, «сановникам», становилось нормой.

Вгоры Первой мировой войны оппозиция молодежи к пар­ тийным верхам еще более усилилась. В числе тех, кто оказывал ей в этом решительную поддержку, был Либкнехт. Состоявшаяся в 1916 г. при его участии всегерманская конференция оппозици­ онных молодежных групп в Иене заявила об организационном разрыве с социал-реформистами. Многие из молодых былиубеж­ дены, что представители старшего поколения, частью надлом­ ленные, а частью приспособившиеся к существующим порядкам, вообще не способны бороться против них. Росла вера, что только молодежь может идти впереди, быть революционным авангар­ дом. Вот и ленинская статья об Интермоле воздавала ей должное.

Одним из самых ревностных поборников авангардизма был Мюнценберг. Он смело шёл на разрыв с непопулярными среди молодёжи вождями и партиями. И шел к тем, кто молодежь под­

83

держивал. Это было широко известно. И когда в январе 1919 г. в советскойстолицебылооглашеновоззваниеосозывеУчредитель­ ного конгресса Коммунистического Интернационала, в списке приглашаемых партий и организаций была такая строчка: «Со­ циалистический юношеский Интернационал (представленный т. Мюнценбергом)». Увы, на I конгрессе Коминтерна официаль­ ного представителя Интермолавсежене было. Мюнценберг вего работе не участвовал. Судьба популярного молодежного лидера к этому моменту сложилась довольно драматично. Вскоре после Октябрьской революции в России, в ноябре 1917-го, швейцарские власти арестовали его, в марте 1918-го освободили под залог, од­ нако через два месяца снова задержали, интернировав до конца войны. Короткую передышку от заключения все же удалось ис­ пользовать: он написал и издал брошюру о революции в России.

Вноябре1918г.еговыслаливохваченнуюреволюциейГерма­ нию. Мюнценберг стал членом «Спартака», много выступал пе­ ред молодёжью, пытался и здесь, на немецкой земле, продолжать работу Международного юношеского секретариата, но в январе был снова арестован и целых полгода провел за решёткой. Какраз в это время в Москве проходил I конгресс Коминтерна...

Революционная молодежь поддержала рождение мировой ор­ ганизации коммунистов. В молодых умах бродила идея создания своего собственногоинтернационала с коммунистическимицеля­ ми. Основу его должна была составить та самая организационная структура, тот самый Бернский интернационал, который возглав­ лял Мюнценберг… В Вене работало оргбюро по созыву учреди­ тельного конгресса нового Интермола, который хотели провести тогда в столице советской Венгрии. Однако революция в Венгрии была подавлена. А австрийские власти арестовали и выслали из страны членов оргбюро.

Учредительный конгресс КИМа состоялся в ноябре 1919 г. в Берлине. В Германии тогда свирепствовала контрреволюция, по­ этому заседали с соблюдением всех правил конспирации — под видом беспечных завсегдатаев пивных баров, любителей голубе­ водства, молодых поклонников изобразительного искусства. Со­

84

ответственно были подобраны и места встреч. Страстные, темпе­ раментные речи произносились вполголоса. Так же пели и рево­ люционный гимн — «Интернационал».

С организационно-технической стороны конгресс прошел, можно сказать, блестяще — ни одного провала, ни одного ареста или задержания. Полиция вообще ничего не подозревала. Этому способствовало и небольшое число участников — их было 19. Правда, Мюнценберг, открывая первое заседание, заметил, что еще ни один конгресс Интермола, включая и самый первый, либ­ кнехтовский, не был столь представительным. Здесь были деле­ гаты из 14 стран. За ними, по подсчетам организаторов, стояло около 250 тысяч молодых людей.

Конечно, представительство могло быть и более широким, но немало организаций, примыкавших прежде к Бернскому интерна­ ционалу, коммунистических взглядов не разделяло и к КИМу не присоединилось.

Итак, Коммунистический Интернационал Молодежи отныне существовал. Об этом было извещено в январе 1920 года, когда делегаты смогли выехать из Германии, добраться до дома и, как говорится, перевести дух, осмыслить то, что удалось сделать.

Создание КИМа оценивалоськакисторическая победа. Отме­ чалось значение его присоединения к Коминтерну в качестве сек­ ции. Рассказ советского делегата Лазаря Шацкина о том, как он в течение целого месяца пробирался на конгресс, как приходилось работать под самым носом у полиции, — этот рассказ, от каждой строки которого веяло романтикой, стал любимым чтением моло­ дежи и в Советской России, и за рубежом.

Однако молодые люди, у которых еще не было достаточно опыта, не предполагали, что Коминтерн и его руководство — это не только Ленин, что большевики, большевистские лидеры — тоженетолькоон. И там, и здесь были и другие работники, сдру­ гим стилем, другим мышлением — люди, в чем-то даже противо­ положные Ленину. Если Ленин высоко ценил самостоятельность молодежи и не боялся увидеть в ее лице оппозицию, потому что всегда мог привлечь молодежь на свою сторону логикой подлин­

85

ного революционера, убедить весомыми аргументами, то в каком положении оказывались те, укогоаргументов не было, ктоне мог увлечь молодежь? Да, неистовый авангардист Мюнценберг ока­ зывался бессильным перед ленинскими доводами, не мог не со­ глашаться с ними. Но ведь, кроме Ленина, существовал и Бранд­ лер. Что если именно такого типа фигура олицетворяет в глазах молодежи Коминтерн или партию?...

Такие«сановники»,увы,былиивКоминтернеисредироссий­ ских большевиков. Вместе со всеми они аплодировали созданию КИМа, но уже брали себе на заметку: на подпольном конгрессе преобладал авангардистский дух. Иэтоподтверждалось докумен­ тами. Во-первых, согласно принятой программе, КИМ не хотел ограничивать свою деятельность сферой молодежного движения. Его основной задачей была объявлена «неустанная политическая агитациясредиширокихмассрабочих,организацияивыполнение политических выступлений...». Те, кто не боялся молодежи, не могли не поддержать этот тезис, хотя кое-кто наверняка качал го­ ловой: мол, широко замахнулись, ребята, не слишком ли вы само­ уверенны? Но что бы ни сделали — все для общего дела, в общий котел. Теже, ктомолодежи боялся, смотрелисподозрением: анет ли тут скрытой претензии на руководящую роль? Не покушаются ли эти молодые люди на ведущее положение партии?

Вызывали подозрения и записанные в программе и уставе КИМапринципывзаимодействияюношескихсоюзовспартиями: «самостоятельность молодежи, тесный контакт и взаимная по­ мощь» исполкомов КИМа и Коминтерна, «теснейшее боевое об­ щение», «взаимное представительство с равными правами». Уж, казалось бы, что может быть выше и надежнее «тесного боевого общения»? Но «сановников» это не удовлетворяло. Их устраива­ ло лишь строгое и безусловное подчинение.

На поводу у «сановников» позднее оказались и историки. Они тоже бросили камень, и не один, в юношеский авангардизм. А между тем Ленин ни разу не осудил его, не призывал подгонять молодежьподобщий ранжир. Напротив — старался поддержать ее порывы, помочь найти выход, созидательное русло для ее энергии.

86

Ленину верили Мюнценберг, другие молодежные лидеры. Верили они и Коминтерну, официальный представитель которого М. Вронский на Берлинском конгрессе приветствовал делегатов как единомышленников и надежнейших соратников. Но время шло, а доверие к главному штабу движения не росло.

Бюро (Исполком) КИМа, образованное на нелегальном кон­ грессе, оставалось в Берлине. Итоженелегально. Аэтосоздавало огромные трудности. Оставались в силе выданные ранее ордера на арест Мюнценберга и других работников. Конспирацию, в общем, удалось поставить неплохо: полиция смогла обнаружить местонахождение бюро лишь через полтора года. Но всегда при­ ходилось маскироваться под кого-то и подо что-то — разве это условия для нормальной работы? Небезопасно было вести доку­ ментацию, хранить архив. Необходимость прибегать к недомолв­ кам и намекам порой приводила к настоящим казусам. Так, один молодежный деятель из США, приглашенный на заседание Ис­ полкома КИМа, вместо Берлина приехал... в Москву.

А как и где могли встречаться товарищи из разных стран? Ведь КИМ был международной организацией. Живя без доку­ ментов, работники Исполкома не могли получить ни заграничных паспортов, ни виз на выезд из Германии и въезд в другие страны. Пришлось создавать на границах собственные нелегальные пун­ ктыпереправы,икаждаякомандировкабыласопряженасугрозой ареста и даже с риском для жизни. Работников КИМа постоянно задерживали и за границей. А всякое задержание выбивало из ко­ леи международную организацию, работа которой и без того не отличалась ритмичностью.

Можно, разумеется, найти в этом и свои плюсы. Так, сегод­ няшнийнаблюдательнавернякаувиделвтакойорганизациипрак­ тически безаппаратного центра — число его штатных сотрудни­ ков, без технического персонала, не превышало 3–5 человек. Од­ нако же и спросить что-либо с такого центра было трудно.

Многое говорило за перевод Исполкома КИМа в Москву. Правда, и это была не бесспорная идея, поскольку означала его отдаление от главных зон антикапиталистической, антиимпери­

87

алистической борьбы молодежи. Но зато перевод КИМа в СССР

гарантировал бы максимум организационно-технических воз­ можностей. Тот же Мюнценберг, открывая летом 1921 года в Мо­ скве второй конгресс КИМа, мог заявить: «Нам впервые пред­ ставляется возможность заседать открыто, легально... Мы здесь пребываем на территории пролетарского государства и находим­ ся под охраной первой Красной Армии».

Доводом за перевод Исполкома в Москву считалось и обеспе­ чение контактов с руководством Коминтерна. Но, думается, имен­ но этого и не хотел Мюнценберг. Хотяв год создания Коминтерна и КИМа ему исполнилось 30, прежний азарт молодого радикала продолжал клокотать в нем. Наиболее дальновидные политики уже тогда, в период революционного подъема, предчувствовали приближение спада. Вставал вопрос о переориентации на новые, отнюдь не революционные методы работы среди нереволюцион­ ных масс. Весной 1920 г. Ленин выступил против болезни «ле­ визны» в коммунизме, посвятив этой проблеме свою знаменитую книгу. Но Мюнценберг вместе с другими делегатами конгресса Коминтерна в том же двадцатом занял противоположную пози­ цию. «Вы, наверное, так и умрете левым», — в шутку заметил ему Владимир Ильич.

РасхождениесИсполкомомКоминтернанаметилосьивдругом. Чем настойчивее были рекомендации, направляемые из Москвы в Берлин, тем меньше хотелось выполнять их. За ними все чаще уга­ дывалась хваткая рука тех самых «сановников». Да, доводы у них бываливесомые,ихтруднобылооспорить,норешатьсвоивопросы хотелосьпустьнестольправильно,нонепременнопо-своему.Мюн­ ценбергу запомнилась первая фраза, которойеговстретил Ленин на советской земле: «Так кто из нас был прав в нашем споре в Цюри­ хе?» Мюнценберг не мог сразу сообразить, какой же именно спор имел в виду, но определенно знал: прав был Ленин. Он и теперь будет прав, восновномиглавном, если придется спорить. И, может быть, поэтому Мюнценберг не спешилвтакие споры вступать.

Из Москвы настойчиворекомендовалипроводить второйкон­ гресс КИМа в столице СССР. Помимо того, что это обеспечивало

88

нормальные условия работы, появлялась возможность обсуждать свои проблемы вместе с видными деятелями Коминтерна, Рос­ сийской компартии. Для молодежи такой разговор, без сомнения, был бы полезен. Но, с другой стороны, так ли уж он был необхо­ дим? В какое положение он ее поставит? Каждый будет поучать: делайте так, а так не делайте. Что же останется решать самой мо­ лодежи?

Словом, Исполком КИМа отклонил рекомендации Москвы. Было решено и Второй конгресс проводить в Германии. Да, снова нелегально. Самая крупная секция Интермола, Российский ком­ сомол, отказалась участвовать в конгрессе, продолжая настаивать на его переносе в Москву. Но и такой оборот дела не смутил ор­ ганизаторов — решили проводить конгресс без российского ком­ сомола. Делегаты прибывали в Германию. Пытаясь обойти поли­ цейские запреты и аресты (некоторым все же этого не удалось), зезжали из Берлина в Йену, затем снова в Берлин. Опасность провала висела над ними. Тем временем Российский комсомол, поддержанный Коминтерном, телеграфно заявил о непризнании конгресса. И делегаты поехали в Москву.

Второй конгресс КИМа в его московском продолжении про­ ходил почти одновременно с третьим конгрессом Коминтерна, выступившим за поворот коммунистов к массовой работе. Не ре­ волюционная фраза, не отвлеченная политика, а защита повсед­ нсевных интересов миллионов и на этой основе их сплочение — вот лейтмотив принятых решений. Большое внимание было уде­ лено развертыванию такой работы среди молодежи. В ее процес­ се предполагалось развязать и те узлы, которыми была намечена проблема авангардизма.

Подчеркнем, что Коминтерн отнюдь не отрицал, не умалял заслуг молодежи в революционной борьбе. В резолюции прямо признавалось, что в период отсутствия революционных партий союзы молодежи действительно играли мобилизующую роль и во многих случаях шли в авангарде движения. Но теперь ситу­ ация менялась. Партии, в создании которых участвовали и юно­ шеские организации, во многих странах были налицо. Вместе с

89

тем в порядок дня встала новая задача: собирать вокруг себя не отдельных представителей молодежи, а самые широкие ее слои. Мыслимо ли решить эту задачу без активной повседневной рабо­ ты коммунистических союзов молодежи?

Пришлось молодым признать партийное руководство, со­ гласиться, что возглавить всё рабочее движение, заменить в этом деле партии, юношеским организациям не под силу. Состав со­ юзов молодежи непостоянный: в них приходят несведущие, зе­ леные юнцы, а самые опытные и активные уходят в партии. И в них, партиях, аккумулируется ум и опыт класса, включая все его поколения и возрасты. Сам же Мюнценберг, будучи в свое время юным вожаком своих ровесников, так много терял от отсутствия помощи со стороны опытных партийцев, их советов.

Итак — за массовые организации молодёжи, живущие всеми ее интересами и заботами, защищающие их. Таков был главный лозунг. Такой представилась основная задача делегатам от юно­ шеских союзов, участвовавшим в конгрессе Коминтерна. Потом они одобрили ее и на и собственном — втором конгрессе КИМа.

Было ли это «укрощением строптивых»? Согласиться с по­ добной оценкой изменения общего курса юношеского движения, руководимого коммунистами, нельзя, его можно рассматривать лишь в контексте общей переориентации Коминтерна на работу в массах. Хотя те самые партийные «сановники», о которых уже выщешларечь, увидели вэтомзнакдлясебя,принялиегоименно как усмирение, но пока особых практических выводов не делали. КИМ до поры до времени оставался тем, чем являлся по уставу и сложившимся нормам,— полноправной секцией Коминтерна, приравненной по своей значимости кнаиболее крупнымпартиям. Его представители, входившие в Исполком Коминтерна вместе с представителями других секций, решали все основные вопросы движения, включая, разумеется, и политические. И в самом ру­ ководстве КИМа авангардисты (теперь уже их называли бывши­ ми) не подверглись какому-либо гонению. На втором конгрессе Мюнценберг и другие «левые» — по предложению делегации РКСМ — были избраны в новый состав Исполкома КИМа.

90