В горниле эпохи. Молодежь против войны и фашизма. Дополнительные материалы к курсу «Молодежь и общественный прогресс»

социально-политические катастрофы века. Их морально-полити­ ческая импотентность, процессы застоя и стагнации, когда они зарождаются в недрах партий, как метастазы распространяются (еслиэтоправящие партии) навсеобщество, всюсистему, приво­ дя их в состояние коллапса.

XX векполучил в наследство мощную экономику, определив­ шую лицо новой эпохи, порождаемой утвердившимся капитализ­ мом. Дает о себе знать только явление, неизвестное в прежние эпохи как ускорение исторического времени. Первым обратил на это внимание американский историк Генри Адамс. «С 1800 по 1900 г. мир не удвоил и не утроил свое движении, — писал он, — но по любым принятым в науке мерам — будь то лошадиные силы, калории, вольты, масса любой формы — и напряжение, и вибрация, и объем, и так называемый прогресс общества были в 1900 г., пожалуй, в тысячу раз больше, чем в 1800-м»9.

А вот наблюдение Арнольда Тойнби: «Бывают эпохи — не­ которые очень длительные, — когда человеческий ум оставался бездеятелен и покорен, когда люди не дерзали мыслить само­ стоятельно, полагаясь на авторитеты. В Западной части Старого Света эта длившаяся восемнадцать столетий эпоха закончилась в

XVIII веке»10.

С этими суждениями созвучны и оценки наступившей эре капитализма, которые давали интеллектуальные вожди рабочего класса.«Беспрестанныепереворотывпроизводстве,непрерывное потрясениевсехобщественных отношений… Все застывшие, по­ крывшиеся ржавчиной отношения, вместе с сопутствующими им, веками освященными представлениями и воззрениями, разруша­ ются, все возникающие вновь оказываются устарелыми, прежде чем успеют окостенеть…

Буржуазия менее чем за сто лет своего классового господ­ ства создала более многочисленные и более грандиозные произ­ водительные силы, чем все предшествующие поколения, вместе

9Цит. по: Шлезингер А.М. Указ соч. с. 8

10 Тойнби А. Дж. Цивилизация перед судом истории: Сборник. – М. – СПб., 1995, с. 295.

11

взятые». Это — из «Манифеста коммунистической партии» Кар­ ла Маркса и Фридриха Энгельса11, признанного марксистами в качестве первого программного документа научного коммунизма.

Вместе с экономическим базисом XX век получил от своего предшественника и соответствующую политическую надстойку, социально-классовую структуру со всеми ее противоречиями, определявшими специфику эпохи, названную позднее домонопо­ листическим капитализмом, эпохой индустриальной цивилиза­ ции, модерна. Это был тот капитализм, который увидел Маркс, и вместе с тем не тот. Конечно, эксплуатация оставалась, но проле­ тариев, нищавших относительно и абсолютно, становилось мень­ ше. Да и не столь безвластными они уже были. При сильной пар­ тии, как выяснилось, и на родине самого Маркса, в Германии, можно было побеждать и на выборах. Еще один-два рывка — и партия придет к власти. И уже рядом с именем Маркса обретают популярность Э. Бернштейн, Ф. Лассаль, К. Каутский и др. Сама марксова мысль о революции, некогда яркая, захватывающая, все более тускнела.

Ленин, поставив свой диагноз капитализму нового, импери­ алистического розлива, предсказал, что победоносная антикапи­ талистическая, социалистическая революция, одновременно во всех передовых странах (как мыслилось во времена Маркса), не произойдет: она совершится в «слабом звене» системы капита­ лизма — в одной отдельно взятой стране.

Вторая часть диагноза касалась особенностей капитализма в его новой, империалистической стадии. Ленин охарактеризо­ вал его как паразитический, загнивающий и умирающий капита­ лизм12. Паразитизм империализма заключается, как и прежде, в эксплуататорском характере строя, который теперь распростра­ нялся не только на «свой» рабочий класс стран-метрополий, но и на колониально-угнетенные народы. Практика колонизаторов убедительно подтверждала это.

11Маркс К., Энгельс Ф. Манифест коммунистической партии. // Соч., т. 4,

с. 429.

12См.: Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 27, с. 396–424.

12

Чтокасается других выделенных признаков империализма — какзагнивающей и умирающей системы, — тоони не бесспорны. Конечно, процесс загнивания зашел слишком далеко, чтобы его отрицать, особенно на исходе Первой мировой войны (названная работа Ленина была написана в 1916 г.). Ну а об умирании капи­ тализма говорить сегодня, почти 100 лет спустя после сделанного заявления, когда капитализм, как говорится, жив и здоров (хотя тоженебезпроблем)уженесерьезно.Кризистогда,столетназад, безусловно был, и очень глубокий. Но, как учит медицина, он не обязательно должен завершаться трагическим исходом. Это толь­ коодин из вариантов. Но есть и второй: после кризиса начинается выздоровление. Кризис, в котором оказался капиталистический мир к исходу мировой империалистической войны, был необык­ новенно тяжелым, и тех, кто мог тогда поручиться за его даль­ нейшую судьбу, его жизнь, становилось все меньше. Но он вы­ жил, выжил после семи лет болезней, метаний с потерей пульса и остановками сердца. И в конце концов к 1924 году — очевидные признаки выздоровления. Получилось не по Марксу, а по Марку Твену: «Слухи о моей смерти явно преждевременны».

Кризис, охвативший капиталистический мир в те годы (а в него хронологически следует включить всю мировую войну, то есть кризис занял почти целое десятилетие), стал увертюрой XX столетия. Созданный в 1919 году Коминтерн по горячим сле­ дамсобытийпровозгласилнаступлениеновойэпохи.Это—эпоха разложения капитализма, его внутреннего распада13, перехода че­ ловечестваоткапитализма к социализмувовсемирном масштабе. Спустя десятилетия это определение, хотя и в не столь жесткой форме, давалось в документах КПСС и международного комму­ нистического движения14.

13Коммунистический Интернационал в документах. 1919–1932. – М.: Партиздат, 1933 г.

14См.: Материалы XXIV съезда КПСС. – М.: Партиздат, 1971, с. 193; Международное Совещание коммунистических и рабочих партий. М, 1969. – Прага: Мир и социализм, 1969, с. 9: Программные документы борьбы за мир, демократию и социализм. – М.: Политиздат, 1964, с. 39.

13

А предшествовала им еще одна мировая бойня, а за ней су­ ровая «холодная» война. Закончился же ХХ век строго по ка­ лендарю, 31 декабря 1999 г., день в день, когда в столице теперь уже постсоветской России ее первый президент, окрещенный народом царем Борисом, произнес короткую, но емкую фразу: «Я ухожу». Внимавшие ему и Россия, и мир не были теми же, что когда-то раньше. История прежней России, существовавшей более 70 лет, в 1991–1993 гг. закончилась термидором. Ну а для научно остепененного чиновника из госдепартамента США с японской фамилией Фукуяма это было не просто завершением века, адаже «концом истории»15, который поегозадумке, должен был означать для человечества переход к безбедному, бескон­ фликтному существованию. Противостояние систем капитализ­ ма и социализма завершилось совсем не так, как прогнозировали противники капиталистического строя. Мировое сообщество к концу ХХ века в целом сохранило свою буржуазную сущность, разумеется, с обретением новых черт, которые были приданы обществу научно-техническим, социальным и культурным про­ грессом.

В последние десятилетия на российский книжный рынок ши­ роким потоком идет литература, посвященная тем или иным со­ бытиям и деятелям минувшего времени с весьма пестрым автор­ ским составом. Это серьезные историки и «любители» (особенно из среды журналистов), знающие историю по верхам, авторы, выполняющие определенный заказ, тенденциозно излагающие версии прошлого столетия, исходя из своих узкопартийных взгля­ дов. Появляется много мемуаров, искажающих истину, противо­ речащих друг другу. И в то же время сохраняются «белые пятна», остаются вопросы, требующие серьезной доработки и уточнения. Заслуживают целостного рассмотрения тенденции в обществен­ ном развитии, так или иначе проявившиеся на протяжении деся­ тилетий. Приращение знаний дает поиск, новые ракурсы, новые системы исследовательских координат.

15 Русское издание. См.: Фукуяма Ф. Конец истории? Вопросы философии, 1990, № 3, с. 134–148.

14

Представляется актуальным и достаточно продуктивным рас­ смотрение проблем молодежного движения на фоне и в контексте диалектики главных сил, борьба которых определяла направле­ ния развития в ХХ столетии.

На более ранней стадии, в XIX веке, в условиях утверждения индустриальной цивилизации, общество, ведущей силой в кото­ ром была буржуазия, подвергалось воздействию с двух сторон — справа и слева. Слева — это со стороны угнетенных масс, прежде всегорабочего класса. Данныйвекторсложилсявовремена Марк­ са и Энгельса, ставя во главу угла всех задач свержение власти буржуазииизавоеваниевласти(диктатурапролетариата).История перенеслаегои в XX век, однакосопределенными коррективами. Численно он вырос, окреп организационно-политически — его возглавляли влиятельные рабочие партии, массовые профессио­ нальные союзы, у него были авторитетные идеологи. Однако су­ ществовавшее социальные и идеологические различия в подходе к стратегической цели — революция или реформы? — раскалы­ валирабочий класс. Значительнаяегочасть подчинялась влиянию буржуазии,заставляяидтинауступкиввопросахклассовыхинте­ ресов и целей. В таком виде рабочее движение пришло в XX век.

Противодействие справа буржуазному, капиталистическому строю в предшествующий период оказывали феодалы. Остатки этого класса, цепляясь за вырываемую из их рук власть, стреми­ лись затормозить исторический процесс. Эта была так называ­ емая феодальная реакция, упорно противостоящая обществен­ ному прогрессу. Однако ее позиции уже тогда были подорваны, в новый век как заметная, самостоятельная политическая сила она не вошла.

Но XX век не оставлял это место вакантным. Говоря об им­ периализме как о загнивающем капитализме, Ленин обращал внимание на обозначившийся в обществе поворот от буржуазной демократии к реакции во всех сторонах жизни16. Понятия «фа­ шизм» в ленинской брошюре (работа написана в 1916 году) мы не находим, однако оно уже маячит за такими фразами, как «ка­

16 См.: Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 27, с. 404–406.

15

питалистические монополии заняли первое место в народном хо­ зяйстве и политике»17.

Первые фашистские организации появились в Италии в 1919 году. Однако фашизм быстро набирал силу, умело играя на чувствах униженных в результате поражений в мировой войне народов. Помимо Италии и Германии, скоро превратившихся в центры фашизма, он находил поддержку и получалраспростране­ ние и в ряде других стран. Традиционная буржуазная демократия получила опасного оппонента справа.

Итак, основные, главные векторы развития, определявшие лицо противоречивого XX века, вырисовывались все более чет­ ко: традиционное буржуазное общество, составлявшее ему базу, и два антипода: коммунизм и фашизм.

Традиционное буржуазное общество духовно окормлялось идеалами Просвещения, принципами, провозглашенными Ве­ ликой французской революцией: свобода, равенство, братство. Однако за минувшие годы правящая консервативная буржуазия много сделала, чтобы, не нарушая буквы, выхолостить из них со­ держание, придать им — в своих узкоклассовых интересах — су­ губо односторонний характер.

Программныецеликоммунистическойоппозициибуржуазно­ му строю в основном и главном были сформулированы в «Комму­ нистическом манифесте» Маркса и Энгельса, в документах соз­ данного ими Международного Товарищества рабочих. Это было освобождение трудящихся от эксплуатации и гнета во всех фор­ мах и проявлениях, полнота прав и свобод, гармоническое раз­ витие личности, подлинный гуманизм. С этим идеологическим оружием рабочее движение перешло и в XX век.

Что касается фашизма как продукта разложения капитализ­ ма в XX столетии, то его идеологические позиции выявились не сразу. Зародившись прежде всего в Италии, в условиях крайне­ го экономического упадка и политического кризиса, фашизм де­ магогически использовал формулы и постулаты социализма (его лидер Бенито Муссолини начинал свою карьеру как социалист).

17 См.: Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 27, с. 406.

16

А в Германии демагогия органически вошла уже в само название партии, которая самоиндентифицировалась и как национальнонемецкое объединение и одновременно — как рабочая и даже со­ циалистическая организация. Но что стояло за этим названием?

Приведем несколько цитат из книги Адольфа Гитлера «Моя борьба», выдвинутойегоприверженцами на роль главного посту­ лата германского фашизма. Характеризуя существующий в Гер­ мании буржуазно-политический режим как нежизнеспобный, ав­ тор вместе с тем стремился не оставить камня на камне от своего основного конкурента. Он внушает читателю, что его движение антикоммунистическое, и отсюда — его основные цели и задачи.

«Раз мы объявляем непримиримую войну марксистскому принципу “человек равен человеку”, раз мы оцениваем человека прежде всего с точки зрения принадлежности его к определенной расе… — провозглашал Гитлер, — раз мы исходим из того, что решающее значение имеет раса, то есть степень чистоты крови, то мы должны суметь этот критерий приложить и к каждому от­ дельному человеку. Как мы подразделяем целые народы в зави­ симости от того, к какой расе они принадлежат, так приходится подразделять и отдельных людей внутри каждого народа. Други­ ми словами это значит, что не каждый человек равен другому че­ ловеку, не каждая голова равна другой голове»18.

В сознании Гитлера уже тогда складывается принцип фюрер­ ства — господство элитарных личностей: «Им мы должны обе­ спечить наибольшее влияние в государстве не только потому, что это требует справедливость, но потому, что этого прежде всего требует польза нации»19. И далее: «То миросозерцание, которое отвергает демократический принцип массы и ставит своей зада­ чейотдатьвласть надвсеммиром в руки лучшей из наций, тоесть в руки самых лучших людей, логически должно применить тот же аристократический принцип внутри самого данного народа. Другими словами, оно должно обеспечить наибольшее влияние и подлинное руководство за самыми лучшими головами в данном

18Гитлер А. Моя борьба. — Каунас: ОДА, с. 370.

19Там же, с. 371.

17

народе. А это значит, что такое мировоззрение все строит не на принципе большинства, а на роли личности»20.

Если и марксисты выступают за личность, то нет ли здесь со­ впадения оценок? Увы, этоне так. «Наше мировоззрение принци­ пиально отличаетсяотмарксистского мировоззрения тем, чтооно признает не только великое значение расы, но и великое значение личности, а поэтому на них именно и строятвсесвоездание. Раса

иличность — вот главные факторы нашего миросозерцания», — пояснял автор трактата21.

Аргументом в пользу антикоммунизма фашистского движе­ ния служил и его антисионизм. Гитлер написал, что сам «марк­ сизм есть ничтоиноекакполитика евреев, заключающаяся втом, чтобы добиться систематического уничтожения роли личностиво всех областях человеческой жизни и заменить ее ролью «боль­ шинства». Этому соответствует в политической области парла­ ментарная форма правления, несчастные последствия которой мы видим повсюду, начиная с крошечного муниципалитета икон­ чая руководящими органами государства; а в экономической об­ ласти этому соответствует профсоюзное движение, которое ныне совершенно не заботится об интересах рабочего, а служит только разрушительнымпланаминтернациональногоеврейства.Помере того, как в экономике перестает существовать роль личности, по мере того, как вся она начинает всю больше и больше зависеть от воздействия и влияния масс и решается цена сотрудничества творческих умов, хозяйство неизбежно должно идти назад. Все современные фабричные-заводские комитеты думают теперь не об интересах занятых в этих предприятиях рабочих и служащих,

итакже не о самом производстве, на которое они не пытаются влиять, а служат только разрушительным целям»22.

Итак, три вектора, три основных полюса составили идеоло­ го-политический каркас общемирового устройства в XX веке, —

20Гитлер А. Моя борьба. — Каунас: ОДА, с. 370.

21Там же, с. 375.

22Там же, с. 374–375.

18

противоречивое триединство, несущей основой которой являлось буржуазное обществововсехегоаспектах. Оно имело свою исто­ рию, опыт, а главное — опору в системе сложившихся экономи­ ческих и политических отношений.

Порожденное буржуазным обществом рабочее движение с его коммунистическими идеалами, пережив с переходом в им­ периализм явление бифуркации (с отходом от него реформист­ ской настроенной части), претендовало на его наследство, не желая однако ждать, когда наследование произойдет общеприня­ тым, естественным путем. Длившийся семь лет раунд мировой революции (1917–1923 гг.), несмотря на свою напряженность и остроту, к нокауту не привел, противники перешли к тактическо­ му маневрированию на ринге мировой истории. Поединок вре­ менами напоминал клинч — известную в боксе форму компро­ мисса, когда обессиленные соперники, в нарушение принятых правил, идут на взаимный захват друг друга. Ослабление тем­ па поединка позволяло каждой из сторон восстанавливать свои силы, чтобывпредставившийся благоприятный момент восполь­ зоваться потерей бдительности у своего визави и вновь устре­ миться в атаку.

Тем временем в тени классовых боев пролетариата и буржу­ азии все более уверенно поднимал голову и набирал силу другой продукт общества капитализма на его высшей стадии — фашизм. Почему так долго — практически все 20-е годы — на него не об­ ращали серьезного внимания? Его распознали далеко не сразу. Долгое время, как замечает П. Тольятти, некоторые «левые» тео­ ретики ставили знак равенства между фашистской диктатурой и буржуазной демократией. Другие определили фашизм как мелко­ буржуазное течение. Социал-демократы даже допускали, что фа­ шизм отнимает власть у крупной буржуазии и передает ее мелкой буржуазии,котораявсвою очередьиспользуетеедляборьбыпро­ тив крупной буржуазии23.

И только в 1935 году VII конгресс определил, что фашизм означает установление «открытой террористической диктатуры

23 См.: Тольятти Л. Лекции о фашизме. — М.: Политиздат, 1974, с. 7–8.

19

наиболее реакционных, наиболее шовинистических и наиболее империалистических элементов финансового капитала»24.

Два десятилетия, прожитые человечеством между двумя ми­ ровыми войнами, были временем укрепления всех трех полюсов противостояния. Империалистические страны, в лице прежде всего буржуазии Англии, Франции, США, так или иначе поддер­ живали стабильность на базе версальского статуса-кво, с помо­ щью созданной ими Лиги наций, сохраняя, по крайне мере, от­ носительно равновесие в отношениях между народами. Укрепил свои позиции коммунизм — провозгласившая ему верность самая большая на планете страна не только преодолела хроническое от­ ставание от Запада, но и вышла на второе место в мире по произ­ водству промышленной продукции и первое — в Европе. Страна создаламощныйоборонныйпотенциал,ликвидироваланеграмот­ ность, подняла культуру народа. И друзья, и враги СССР — одни с дружеской поддержкой, другие с неприятием и опасениями — видели в этих успехах укрепление базы мировой революции, про­ движения коммунизма дальше, на Запад и на Восток.

Ну и новый игрок в мировой политике — державы фашист­ ской оси «Берлин — Рим», демонстративно отринув унизитель­ ные условия версальского договора, завершали подготовку к реа­ лизации своих претензий на мировое господство.

Три полюса в мировом политическом пространстве находи­ лись в диалектически сложных и противоречивых взаимоотноше­ ниях.Порожденныебуржуазным,капиталистическимобществом, и коммунизм, и фашизм являли собой его отрицание, которое со­ вершается (может, должно совершиться) и как единовременный акт, и в форме эволюции (на протяжении определенного срока). И их отношения друг с другом (как и всё в природе и обществе) строились на основе закона единства и борьбы противоположно­ стей. Коммунизм, выступая против буржуазного строя, в то же время неизменно требовал расширения демократии, хотя в то же время резко критиковал и ее. И это понятно: демократия ему

24 VII конгресс Коммунистического Интернационала и борьба против фашиз­ ма и войны. (Сборник документов). – М.: Политиздат, 1975, с. 365.

20