В горниле эпохи. Молодежь против войны и фашизма. Дополнительные материалы к курсу «Молодежь и общественный прогресс»

ЗАБУДь СВОЁ ИМЯ

Не помню, кто первый назвал мне его имя, кто дал адрес. Меня интересовала тогда судьба нескольких деятелей молодеж­ ного движения Польши 20-х–30-х годов и входивших тогда в ее состав Западной Украины и Западной Белоруссии. Николая Семе­ новича Орехво мне порекомендовали как компетентнейшего спе­ циалиста по данной теме. Ну а если брать компартию и комсомол Западной Белоруссии, то он был не просто большим знатоком, но и — без преувеличения — великим энтузиастом изучения их истории.

Николай Семенович сразу откликнулся на мое письмо и при­ слал книгу. Ее авторы — активные участники революционного движения в Западной Белоруссии — рассказывали о своей борьбе в подполье, о товарищах, о себе. Николай Семенович был соста­ вителем книги. Он же написал один из очерков, вступительную статью. И уже первое знакомство со сборником, очень интерес­ ным, волнующим, подсказывало: вся книга, прежде всего, — де­ тище его самого, плод его исканий и бдений.

Воспоминания ветеранов в книге давались вместе с их био­ графическими справками и портретами. И когда я познакомился с Николаем Семеновичем лично, я уже немало знал о нем, знакомо было и его лицо. Наша встреча состоялась, если не изменяет па­ мять, в 1974 году, на Всесоюзной научной конференции в честь 50-летия принятия комсомолом имени Ленина, в гостинице с пре­ красным названием «Юность».

Наши контакты продолжались. Николай Семенович не скры­ вал: он решительно поддерживал всех и всё, что связано с «вос­ становлением добрых имен». Сообщал немало данных об интере­ сующих меня людях, называл имена новых.

В канун 60-летия ВЛКСМ «Комсомольская правда» проводи­ ла анкету среди комсомольцев разных поколений. Печатались от­ веты на нее, втомчисле ответ Николая Семеновича Орехво, члена РКСМс1919года,делегататрехсъездовсоюзаиконгрессаКИМа. Мысль и память ветерана по-прежнему работали на молодежь.

151

Н.С. Орехво — уроженец Западной Белоруссии. В годы Пер­ вой мировой войны судьба забросила его в центральные районы России, в старинный русский город Новгород. Здесь он встретил революцию. Память запечатлела самые яркие мгновения того времени. «Мальчишкой лет пятнадцати, — рассказывает Нико­ лаи Семенович, — впервые увидел я красный флаг — по новго­ родским улицам плыл он вместе с песней над огромной толпой. Атолпашла к городской тюрьме. Было интересно и немного жут­ ко: говорили, что идут освобождать заключенных. Мое понятие тогда было такое: заключенный — значит преступник. Я спросил: «Воров тоже выпустим?» И услышал: «Политических, парень, освобождать будем. Тех, ктозавсех васдумает, а не отсиживается по углам...».

Эта фраза тоже запечатлелась в памяти. Она выросла в нрав­ ственней принцип: не отсиживаться, не «прятаться в кустах», ког­ да ситуация требует вставать во весь рост, идти.

И еще вспоминается: «Тогда я еще комсомольцем не был. Но ужеходил в городскойкружокреволюционной молодежи. Учился в реальном училище. Отец мой из крестьян... Очень он хотел, что­ бы я образование получил. Я и старался, учился прилежно. И вот однажды вбегает в класс разъяренная «француженка». Целую лекцию нам прочла о том, что большевики разрушают русскую культуру: была объявлена реформа русского языка — упраздня­ лись фита, ять и прочие, уже забытые теперь знаки. А иным ка­ залось, что рушится культура. «Француженка» вдруг спросила: может, уже и среди вас заведись большевики? Оглядев класс, по­ вторила: так есть здесь большевики? Встаньте! Я встал. Один на веськласс.Онасразузамолчала. Толькоидобавила:аещепервый ученик...

После этой, в общем-то стихийной демонстрации (хотя и не совсем стихийной — онужесозрел для такого решения) всёстало ясно — и однокашникам по училищу, и самое главное — самому Николаю. Вскоре он вступил в комсомол.

Но…насколькосерьезнымбылотозаявлениевклассе?Может, это только фраза или поза? И не поспешил ли он с вступлением

152

в коммунистический союз молодежи? На эти вопросы надо было ответить делом. Жизнь тут же устроила ему проверку, даже две. Первая — наступление Юденича на Петроград. Государство ра­ бочих и крестьян в опасности — кто готов встать на его защиту, отдать, если потребуется, жизнь? Николай готов, он отправляется на фронт. Другая проверка — наступление белопольской армии, усиленной за счет арсеналов Антанты. Над Советской республи­ кой занесен вражеский меч — кто готов сражаться за неё не на жизнь, а на смерть? Николай записывается в добровольческий от­ ряд и уходит на фронт.

Всюду—вбояхинавнутреннемфронте—краснаямолодежь видит в нём своего вожака, смелого, решительного, умного. Ав­ торитет его быстро растет, к своим двадцати двум годам Николай успел поработать секретарем Новгородского обкома комсомола, секретарем ЦК комсомола Белоруссии. Да, Советская власть от­ крыла перед молодежью дороги. Она умела находить среди нее прирожденных организаторов, давала им возможность раскрыть свой талант.

Но вот молодому человеку предложили вернуться на родину. В силу сложившихся исторических обстоятельств трудящиеся За­ падной Белоруссии не смогли воспользоваться плодами Октябрь­ ской революции, продолжая оставаться под властью польской буржуазии и помещиков. Однако они не прекращали борьбы за свое освобождение, за воссоединение с БССР. Возглавляла эту борьбу Компартия Западной Белоруссии, жестоко преследуемая властями. Понятно, потери кадров были большими, постоянно требовалось пополнять их.

Итак, отказаться от привычного уклада, привычной работы, от друзей и уйти в безвестность, возможно, навсегда? Забыть свое имя, отказаться, если потребуется, от личной жизни, а мо­ жет быть, и от жизни вообще? О том, как расправлялась с про­ тивниками режима, существовавшего на территории польского государства, политическая полиция — дефензива — на предыду­ щих страницах уже говорилось. Все это не было секретом и для Николая Орехво, когда он взвешивал полученное предложение.

153

Молодые революционеры тогда с презрением говорили о тех, кто «по-мещански цепляется за жизнь». Но ведь и смерть не радость.

Наверное, никто не осудил бы его за отказ. Тем более, что и причинможнобылонайтинемало.Но...«Отсиживатьсяпоуглам?» 22-летнийНиколайОрехвонеколебалсяивсущностинераздумы­ вал. Дал согласие. Во имя чего? Объяснить ему было бы непросто. Но если коротко, двух словах, то вот: во имя Идеи. Той самой, ко­ торая и тогда, в реальном училище, подняла его из-за парты.

Политический опыт у него был, был и опыт организационной работы. Но только не в подполье. Приходилось учиться по ходу дела. Ну а когда учишься, случаются ошибки. Тем более, что ра­ бота напоминала балансирование на канате…

За первую же ошибку пришлось дорого заплатить. Сперва — побои, а затем в течение пяти с лишним лет — тюрьма. Срок за­ ключения в конце концов истек. Но работа в тяжелейших услови­ ях подполья продолжалась.

Зато сколько радости доставляли командировки в Советский Союз. Он участвовал в партийных конференциях, учился в меж­ дународной ленинской школе Коминтерна, сам возглавлял учебу функционеров-подпольщиков. Ему теперь было чему учить дру­ гих — он вырастал в крупного руководителя.

Николай Орехво был делегатом исторического VII конгрес­ са Коминтерна — вместе с Ленским, Прухняком и другими из­ вестными деятелями Компартии Польши. Встречался с лидерами польского комсомола, прибывшими на VI конгресс КИМа. Ре­ шения, принятые на этих конгрессах, указывали путь к массам. Средство их сплочения — единство действий. Они звали к актив­ ной работе, вдохновляли.

Находясь в СССР, на советской земле, Николай мог отдать должное и личной жизни. Здесь, вне досягаемости дефензивы, можно было побыть и просто человеком. Можно было сказать себе, как это говорил своей дочери Маркс, что «ничто человече­ ское ему не чуждо». Да, ничто человеческое не было чуждо и Ни­ колаю. Во время поездок в СССР он встретил девушку, которая очаровала его. Полюбил, женился. Родилась дочь.

154

Но, как уже было сказано, даже в СССР не полагалось «рас­ крываться». Товарищи могли знать лишьегокличку. А остальным и это было ни к чему. Однажды, когда руководитель партийной школы ездил со своими слушателями на экскурсию в Ленинград, ему неожиданно встретился школьный товарищ. Он, конечно же, узнал «дорогого Кольку» и готов был броситься ему на шею. Но Николай сделал недоуменное лицо, прошел мимо… Так требова­ ли правила…

Новое задание ЦК КПП: Николай должен отправиться в Пра­ гу, чтобы осуществлятьоттудасвязь с нелегальным руководством западнобелорусских коммунистов, обосновавшихся в Варшаве. Ивотснова явки, пароли шифры. Связи с домом, с семьей — поч­ ти никакой…

Профессиональный революционер живет для партии. От неё он получает и скромное содержание — на служебные и личные нужды. А если вдруг рвутся невидимые нити с невидимым цен­ тром? С подпольщиками такое случается. Случилось и с Никола­ ем Орехво.

Авторы фантастических сюжетов уже примеряются к теме, пытаются представить, что произойдет с экипажем космическо­ го корабля, если на управляемой полетом Земле вдруг случится какая-то катастрофа. Экипаж предоставлен самому себе — без управления, без цели, без системы жизнеобеспечения и перспек­ тивы вернуться на Землю, гдев результате случившегося погибли все или почти все. Возвращаться туда — смертельно опасно. Но, с другой стороны, куда же ещё возвращаться, как не на родную планету?

Примерно в такой ситуации оказался и Николай Орехво. Не­ лепая и ужасная катастрофа обрушилась на Компартию Польши. Теперь-то мы знаем, что страшная беда — результат преступле­ ния. Но тогда преступники обеспечили видимость справедливо­ сти. Целая партия была объявлена гнездовьем вражеской агенту­ ры и приговорена к истреблению.

Николаю этого, разумеется, никто не сообщал. Но вот пере­ стал действовать основной канал связи с Центром. Потом и за­

155

пасной. На все запросы — тишина. Николай начинал думать, по­ степенно утверждаясь в догадке, что там, на другом конце этих каналов, уже никого нет. Чувство глубокой тревоги, ощущение чего-то страшного, непоправимого уже не покидало подпольщи­ ка. А странная фраза в полученном от отца письме, дочь находит­ сявдетскомдоме,аеёматькуда-то уехала...Сплошныезагадки… По инерции он продолжал на что-то надеяться. Ждал, что родная земля вспомнит, позовет к себе, примет.

А пока в захваченной гитлеровцами Праге он обитал без де­ нег и хлеба, без крыши над головой, без надежных документов. Перебивался случайными заработками. Одежда износилась, ху­ доба свела щеки. Издали смотрел на здание советского консуль­ ства, боясь приблизиться. Однажды все-таки рискнул, зашел. Но на выходе его уже ждали агенты в штатском. Арест и тюрьма.

И все же советское консульство помогло. После заключения советско-германских соглашений и включения Западной Украи­ ны и Западной Белоруссии в состав СССР уроженцы этих терри­ торий получили право вернуться на родину. И в конце 1939 году Николай Семенович смог выехать в СССР — домой, к семье, к родным и близким. Туда, где можно было снова стать самим со­ бой.

Ктомувремениегородинатожестала советской. Среди депу­ татов Народного собрания, провозгласившего народную власть, проголосовавшего за присоединение к Советскому Союзу, было немало товарищей Николая Семеновича.

Ноещебольшеихкануловбезвестность.Ихкакбудтонебыло, о них не полагалось ни вспоминать, ни спрашивать. Никак не мог понять бывший подпольщик, ни умом ни сердцем, как же все это могло случиться. Да итольколи с ними, еготоварищами? А с ним самим что произошло? Теперь ему открылся роковой смысл той строки из письма отца (открыто написать он не решился) : жена «уехала» в лагерь и никогда не вернется, потому что её больше не существует. А дочь действительно в детдоме, специальном, для детей «врагов народа». А «враг народа» — он, Орехво, член Ком­ партии Западной Белоруссии, входившей в состав КПП.

156

Хотя основной каток репрессий уже миновал, те, кто остал­ ся, еще не могли торжествовать. Его, Орехво, например, никто ни в чем не обвинял, и все же он остался исключенным из партии. Только через семнадцать лет, после XX съезда КПСС, его вос­ становили.

Всё это было надо пережить. И он пережил. Работал. Был на фронте. Воевал в частях Войска польского. Затем целых десять лет жил и трудился в Народной Польше. Потом — снова на род­ ной земле.

Его буквально поглотила работа в Институте истории партии при ЦК Компартии Белоруссии. Это было прежде всего изучение того, что делалось в те суровевшие годы. Здесь, в соприкоснове­ нии с архивами, и родилась идея восстановления добрых имен. Сколько их, честных и преданных делу, смелых и мужественных, положивших свои жизни на алтарь свободы и человеческого до­ стоинства!Оклеветанных,оболганныхирастоптанных.Окаждом из безвестных надо узнать правду и рассказать людям. И Николай Семенович писал. Об одной книге мы уже рассказали. А вот еще одна — с не очень ярким названием: «Дела и люди КПЗБ».

Книга издавалась в «застойное» время. Увы, и тогда не обо всём и не обо всех можно было рассказывать. О жене, например, пришлось писать теми же намеками, какими выражался в полуза­ шифрованном письме отец. Будто она в самом деле куда-то в не­ известном направлении «уехала», а не увезли её. Рассказы о ста­ линских репрессиях, о лагерях почему-то резали глаза некоторым руководящим товарищам.

И все-таки книга вышла. Она отвечала на вопрос о секрете силы того поколения, которое вступило в жизнь в годы револю­ ции и гражданской войны. Которое в 1924-м дало клятву верно­ сти делу Ленина. Совершало трудовые подвиги на Магнитке, в Комсомольске-на-Амуре или, как Николай Орехво, в подполье. А потом ступило на дороги Великой Отечественной…

Это героическое поколение было одержимо Идеей. Готово было отдать за неё всё, ничего не требуя взамен. Вот в чем была его неодолимость.

157

Примечателен список городов, в которых Николай сидел в тюрьмах: Вильно, Белосток, Варшава, Познань, Прага. Но еще более примечателен списокегобоевых наград: вместе с советски­ миорденами Ленина и Октябрьскойреволюции —три орденаНа­ родной Польши, орден — социалистической Чехословакии. Это интернациональное признание и есть его главный жизненный ка­ питал. И он отдал его молодежи.

Откладывая книгу, письма, достаю газетную вырезку: «Ком­ сомольская правда», ответы Николая Семеновича Орехво на во­ просы той самой юбилейной анкеты. Ветеран очень рад за под­ растающее поколение комсомол. «Нынешняя молодежь, — пи­ шет он, — образованнее нас, эрудированнее, больше нас умеет. И так же, как мы, горячо борется за трудные дела».

«Но, — добавляет он, — меня тревожит, что среди молодежи до сих пор есть отсиживающиеся молчуны. Немало и таких, кто не умеет ценить время своей лучшей поры — молодости: транжи­ рит его. Мне кажется, что комсомол, с присущей ему энергией и непримиримостью, должен повести бой с такими людьми. А пра­ вильнее сказать, это будет бой не против них, а за них…»67.

Хочется добавить: им, молодым, надо овладеть секретом не­ победимости отцов. И тогда они тоже будут непобедимы.

Всвоем архиве нахожу письмо Николая Семеновича, которое

яполучил к 70-летию Октября. «Я рад, что наша Партия, отметая все чуждое ленинизму, опять возвращает его, — писал ветеран. И добавлял: — Надеюсь, что Вы разделяете мои взгляды»

Разделял, по крайне мере тогда. Хотя еще не знал много из того, чтомне, какивсейпартии, всему народу предстояло узнать. О Ельцине, о Горбачеве, о Яковлеве и прочем чуждом, что дозре­ вало за кулисами истории, в предательском Политбюро.

Иеще письмо, тожеиз Минска, наэтотразотдочери Николая Семеновича, датированное 1990 годом. «Отец всегда с большим вниманием уважением отзывался о Вас, — писала она. — Спаси­ бо за внимание к нему, особенно в последние годы его жизни».

Это был последний долг историка перед памятью ветерана.

67 Комсомольская правда, 23 марта 1978 г.

158

ВЕРшИНЫ

Наверное, никогда не смогу простить себе одной оплошно­ сти: была возможность встретиться с человеком, который меня чрезвычайно интересовал, а я не встретился с ним. Возможность была преблагоприятнейшая, она сохранялась на протяжении це­ лых восьми лет. Восемь лет он жил в нашей стране. Много раз, приезжая в Москву, я вновь оказывался в непосредственной бли­ зостиотнего. Могнабрать номер телефона и услышатьегоголос.

Авпрочем, для этого необязательно было приезжать сюда — это можно было сделать и из другого города. Вполне вероятно, что мы находились в одном зале, на каком-нибудь большом собрании. Время от времени его имя упоминалось в прессе — в «Правде»,

в«Известиях», других газетах. Я видел эти материалы, его фами­ лию. Однако не знал, что речь шла именно о нём.

Обидно и непростительно. И если на кого-то в этой ситуа­ ции можно рассердитьсяиповорчать,такэтона конспираторовиз Исполкома КИМа и входивших в него коммунистических союзов молодежи. Они нетолькоохранку водили за нос, но исебяиногда так запутывали, что сами не могли разобраться, распутать узлы.

Атеперь вот и историков с толку сбивают.

Рамирес — с таким именем он приехал в 1933 году в Москву

сдалекого острова Куба. Стенограмма состоявшегося в декабре пленума Исполкома КИМа зафиксировала его имя, сказанные им слова. Потом, в 1935-м — этапная веха в развитии Коммунисти­ ческого Интернационала Молодежи — его VI конгресс. Рамиреса наегозаседанияхназываливчетырехслучаях.Впервыйраз—на открытии: его избрали в президиум конгресса. Во второй раз — на десятом заседании, второго октября, утром: Рамирес выступал

сречью. Потом на тринадцатом — 3 октября вечером — он пред­ седательствовал. И, наконец, в конце конгресса, в связи с избра­ нием руководящих органов. Тогда Рамиреса избрали в члены Ис­ полкома Интернационала.

Очевидно, что для Рамиреса, молодого революционера-ин­ тернационалиста, VI конгресс составил веху, стал одной из его

159

вершин жизни. И вообще он был крупной, неординарной лично­ стью. Но что с ним случилось после? Ни в истории КИМа, ни в истории коммунистического движения Кубы — ни до, ни по­ сле январской революции 1959 года — его имя совершенно нигде не упоминается. Однажды члены студенческого интерклуба из Куйбышева по ходу своей поисковой операции послали в Гавану письмо с просьбой навести справки о Рамиресе. Гаванские друзья ничем не смогли помочь им.

А что оказалось? Никуда он не исчезал, всегда находился на своем посту. И в то самое время, когда через Атлантику навстре­ чу друг другу шли студенческие письма с вопросами о нём, он исполнял свои обязанности, находясь в Москве в ранге Чрезвы­ чайного и Полномочного посла республики Куба. Но только не Рамирес — этукличку он даже не вспоминал, — а Северо Агирре дель Кристо. Таково его настоящее имя.

Увы, это открытие было сделано слишком поздно, когда по­ сол после восьмилетнего пребывания в стране аккредитации воз­ вращался на родину. Он, конечно, ещё приедет в Советский Союз, но тогдаегоуженадо будет «ловить», искать удобный момент для встречи и беседы.

И в то же время — лучше поздно, чем никогда. Раскрыта ещё одна кличка, разгадана ещё одна из тайн, окутывающих историю международной революционной организации молодежи. Пожел­ тевший лист картона из картотеки с надписью «Рамирес», в кото­ рый два десятка лет ничего не вписывалось, теперь приходится доставать, чтобы делать на нем новые и новые пометки, прикла­ дывать к нему новые вырезки.

Открылось интересное качество бывшего члена Исполкома КИМ: он публицист. А это значит, что информацию и мысли, об­ уревающие его, он не привык переживать в одиночку, а выдавал их прессе. А через нее — всем, всем. И в том числе через «Прав­ ду» — советским друзьям. Он выступал в ней как председатель Кубинского движения за мир и суверенитет народов, как вицепрезидент Всемирного совета мира, как заместитель председате­ ля Национальной ассамблеи народной власти республики Куба.

160