В горниле эпохи. Молодежь против войны и фашизма. Дополнительные материалы к курсу «Молодежь и общественный прогресс»

с противниками, на загородной прогулке и в стычке с фашистами. Непосредственное участие автора в описываемых им событиях придает повествованию особый интерес»64.

Да, книга не только о берлинских ровесниках и товарищах по борьбе, но и о ней самой. Она часто говорит «мы». Вот после короткого эпизода — демонстрация в районе Нойкёльн, органи­ зованная комсомолом. Другая сцена — «Полицейскоеавтоувозит нас в ближайший участок. После установления личности состав­ ляют протокол».

Следующая сцена — уже в тюрьме: «Иногда нас посещают очень интересные визитеры. В камеру входит какая-то старая тётенька. После первых елейных слов становится ясно, что она послана какой-нибудь католической организацией охраны моло­ дежи. Она во что бы то ни стало хочет побеседовать о боге и его беспредельной благости. Я спрашиваю ее, почему ее бог терпит несправедливость, как он мирится с тем, что коммунистов сажа­ ют в тюрьмы лишь за убеждения?... Вдруг она встает и заявляет:

— Ах, у вас то же дерзкое выражение лица, что и у всех ком­ мунистов!

Я благодарю за комплимент, и она, шурша платьем, выплыва­ ет из камеры».

Но главная работа у комсомола, понятно, не в тюрьме. Надо уметь не попадать туда. Главное для комсомола — живая работа с молодежью, боевая, зажигательная. «Красные ракеты» — на ми­ тинге, «красные велосипедисты» — в агитпоходе, Международ­ ный юношеский день — в боевом шествии по улицам. И всюду — сама Ольга.

Однако во всей книге — ни одного слова о спасении Отто Брауна, о побеге. Что же, редакционный анонс оказался ложным? Впрочем, расчет издательства угадать нетрудно. Анонс дан, что­ бы привлечь внимание к автору. А если ничего не сказано о по­ беге, так об этом и без того много говорилось — в газетах, радио­ передачах. Люция тоже знала обо все еще там, в Грузии.

64 Бенарио О. Берлинская комсомолия. Изд. 2-е. – М.: Молодая гвардия, 1930,

с. 5.

141

Потом, когда Люция и Ольга стали подругами, разговор не раз выводил их на эту тему. Организация побега члена Политбю­ ро ЦК КПГ Отто Брауна была заданием партии. Браун находился под следствием, сидел в тюрьме. Ольга представилась тюремной администрации и следователям его невестой и получила право на свидания. Однажды, когда Брауна по подземному переходу приве­ ливкабинетследователя,находившийсявавтономнорасположен­ ном помещении, туда вслед за «невестой» явилось семеро моло­ дых людей — якобы по приглашению следователя. Приглашения, как выяснилось потом, не было, но зато у каждого оказалось по пистолету. Охрана была насмерть перепугана и сопротивления не оказала. Отто Браун, Ольга и их помощники бесследно исчезли.

О дерзком побеге писали все газеты, в том числе и в СССР. За Отто и Ольгу переживали. Любое известие о них относилось к экстренным новостям. В самом центре советской столицы, в Ко­ лонном зале Дома союзов проходила конференция Московского комсомола, когда на вечернем заседании председательствующий сообщил, что Брауну удалось спастись. Разразилась овация. Не сразу председатель сумел продолжить свою сообщение, сказать, что товарищ Браун смог перейти границу и прибыть в Советский Союз. А дальше было сплошное чудо. Предоставив делегатам возможность отвести душу в аплодисментах, председатель затем объяснил, что Браун находится здесь, в Колонном зале, и предо­ ставил ему слово… Наконец, после его выступления, после рас­ сказа о том, как был организован побег, делегатам сообщили, что в зале находится и Ольга Бенарио. И представил ее. Это был на­ стоящий апофеоз.

Несколько дней об Ольге, кажется, только и говорили. О ней писала вся советская пресса. Ее теперь знали все. Она стала по­ пулярной героиней, особенно среди молодежи.

И не только в СССР. Во всяком случае ее знал весь КИМ. Это проявилось четыре месяца спустя, в августе 1928 года, когда в Москве открылся VI конгресс Коммунистического Интернацио­ нала Молодежи. Приведем фрагмент репортажа «Комсомольской правды» с его открытия:

142

«Президиум — за свободную самокритику. Допущена непро­ стительная ошибка. В президиуме конгресса нет ни одной жен­ щины. Несколько смущенно Хитаров говорит, что в десятке за­ писок, поданных в президиум, отмечено это упущение.

— Вы знаете Ольгу Бенарио. Это та отважная девушка, кото­ рая способствовала побегу Отто Брауна. Ее предлагаем выбрать в президиум конгресса.

И под крики «ура», под шумные аплодисменты, высокая ху­ денькая девушка проходит на сцену»65.

Всё это читала Люция еще до того, как пришла на работу в КИМ. А теперь они с Ольгой познакомились, стали подругами.

Обе были политическими сотрудницами в агитпропотделе Исполкома КИМа. Одна из их обязанностей — аккумулировать опыт, читать, слушать, пропускать информацию через свой мозг, взвешивать, оценивать, обобщать. Самое интересное и ценное из появившегося в работе коммунистических союзов молодежи опыта надо было делать достоянием всех. Особое внимание при­ влекал опыт Ленинского комсомола, у него хотели учиться все. У Люции по всем этим делам, как говорят, все карты на руках. Иногда по совсем маленькой газетной заметке из Москвы, Сама­ ры или Тбилиси она могла определить, что в комсомольских ор­ ганизациях этих городов работают творческие люди. Могла, что называется, с ходу назвать несколько вариантов воплощения в жизнь родившейся где-то организационно-педагогической идеи. Однако судить, как ее может воспринять молодежь других стран, она, конечно, не бралась. Но знала: это можно проверить… на Ольге. Если Ольге понравились какие-то формы работы с моло­ дежью, родившиеся в Советском Союзе, значит их можно реко­ мендовать и зарубежным союзам. С другой стороны, Ольга сама рассказывала много интересного отом, какживет и работаетком­ сомол в Германии. Ее часто просили выступить в каком-нибудь райкоме или на заводе. Из таких рассказов была и составлена ее книга, которую, кстати, в комсомоле читали вовсю. Это была сво­ его рода комсомольская классика, не раз переиздававшаяся.

65 Комсомольская правда, 21 августа 1928 г.

143

Словом, Ольга и Люция вполне удачно дополняли друг друга. Сначала в работе, а потом и в общении. Ну, а когда речь идет о взаимном дополнении, то и всякое несходство во благо. Ведь аб­ солютно схожие люди редко сближаются, они чаще сосуществу­ ют как два северных или два южных полюса — взаимно оттал­ киваются. И ничто не тянется друг к другу так настойчиво, как противоположные полюса.

Так было и у Ольги с Люцией. Они работали в одном отделе. Вместе ходили в столовую или буфет. И вечером, куда бы их ни приглашали, тоже ходили вместе — в рабочий клуб на генераль­ ную репетицию, на формалистический спектакль в молодежный театр миниатюр или просто в театр. Они знали, что мнения их наверняка не совпадут, придется поспорить, а, может, даже и по­ ссориться. Но пока шли не со спектакля, а на спектакль, можно было и о том же театре говорить в спокойных тонах.

Иещёбылодело,котороесблизилоОльгуиЛюцию.Имдвоим поручили руководство школой молодежных кадров. Потребность в такой школе в КИМе испытывали давно — из-за террора и пре­ следований со стороны властей, а также из-за большого спроса на молодых, энергичных функционеров. Руководители, актив в коммунистических союзах молодежи сменялись очень быстро. А чтобы новый секретарь окружкома или ЦК набрался необхо­ димых знаний и опыта, требовалось несколько лет. А таким вре­ менем союзы молодежи не располагали. Надо было это знания и опыт передавать вожака в самом концентрированном виде и в са­ мые короткие сроки, по возможности ещё до того, как их изберут на высокие должности. В разных странах создавались различные курсы по подготовке комсомольских кадров. А главной, самой высокой формой комсомольского образования была учеба в шко­ ле при Исполкоме КИМа.

Много месяцев, иногда и по году изучали здесь науку о рево­ люции. Поселок близ подмосковной станции Пушкино, особняк в леске — вот был их адрес. Каждый день сюда приезжали имени­ тые профессора, чтобы читать молодым людям лекции о законах общественного развития, о проблемах диалектического матери­

144

ализма, по политической экономии, истории. Ответственные ра­ ботники Коминтерна и КИМа говорили о принципах стратегии и тактики коммунистического движения. Компетентные советские товарищи рассказывали о социалистическом строительстве в

СССР. Об этом ребята могли судить и сами, время от времени со­ вершая поездки по стране, встречаясь с молодежью.

Вот эту школу и взяли под свое начало подруги. Они, разуме­ ется, не думали превращаться в занудных классных дам или над­ зирательных директрис. Школьными делами занимались без от­ рыва от работы в агитпропе. Скажем, один день Люция работала в Пушкино, а на второй ехала в Москву. А навстречу ей — Ольга. Так и двигались, как два челнока в ткацкой машине, и здесь до­ полняя друг друга.

Они тоже проводили занятия: Люция — по организационной работе, а Ольга — по конспирации. Да, была и такая дисципли­ на, очень важная для революционеров, особенно молодых. Хотя каждый должен был постигать ее уже с первых шагов в рабочем, революционном, движении, учиться ей приходилось всегда. Как неопытные мальки, не умеющие в одно мгновение скрыться в донном иле, оказываются первыми жертвами действующего в природе естественного отбора, так и юные соколы революцион­ ного класса, вырвавшиеся на просторы жизнибеззнания их суро­ вых и коварных нравов, быстро падаютотстрел и когтей матерых стервятников. Конспирация — первое средство защиты от суро­ вых нравов классового общества. Чем они тяжелее, жестче, злее, тем настоятельнее необходимость в средствах защиты.

В годы Коминтерна, КИМа конспирация была своего рода законом революционной борьбы. Даже в Москве забывать о ней никто не имел права. Перестраховка? Увы, нет. Ведь источники информации у служб, надзиравших в странах капитала за левыми организациями,былииздесь.Иразвеможнобылогарантировать, что кто-то, возвратившись из Москвы на родину и оказавшись в полицейском застенке, не назовет под пытками имена тех, кого он там встретил, о ком слышал? Лучше уж пусть он никого не знает.

145

Даже во время жизни и работы в советской столице, в Испол­ коме Коминтерна или КИМа, многие оставались законспириро­ ванными, назывались не по именам, а по кличкам. И расспросы друг о друге здесь никогда не относились к правилам хорошего тона. Напротив, они могли даже вызвать подозрения. Даже Оль­ гу, получившую громкую известность, которую теперь было бы очень трудно законспирировать снова, — даже ее Люция никогда не спрашивала ни о чем, не относящемся к их непосредственному делу. Что можно было рассказать, она уже рассказала или расска­ жет когда-нибудь сама.

ТакбылоивособнякеблизстанцииПушкино.Другдругазва­ ли по именам, новсезнали, чтоэти имена — не настоящие. Никто ни о чем друг у друга не расспрашивал. Если хочешь и можно — расскажи сам. А еще лучше — спой песню. Песни очень люби­ ли, и по ним наблюдательному человеку нетрудно было опреде­ лить — без всяких расспросов, — кто к какой стране, партии и союзу молодежи принадлежал.

Это не называлось в том кругу ни скрытностью, ни замкнуто­ стью. Напротив, возникало ощущение таинственности, столь со­ звучной романтизму молодости. Никто, конечно, не задавался, не противопоставлял себя другим. На дружбе это во всяком случае не отражалось.Всебылиблизкимидрузьями.Безымянностьнестирала индивидуальности, не усредняла ребят. Крупные, масштабные лич­ ности проявляли себя даже в метких репликах, неординарных суж­ дениях на занятиях, глубокими оценками мировых событий. Аино­ гдаивыдумками, относившимисякбытуижизнивсамой школе.

Люции Алексеевне навсегда запомнилась новогодняя ёлка в школе. Для всех слушателей это был первый, а для большинства, каксчитали, возможно, и последний новогодний праздник на зем­ ле России. Всем сделатьегоинтересным, необычным, незабывае­ мым. Поначалу собирались поставить ёлку в помещении школы и по русским обычаям, с дедом Морозом и Снегурочкой встретить приход Нового года.

Однако фантазия потянула ребят дальше, за стены школы. Не­ подалеку было озеро. Покрытое ровным льдом, оно представляло

146

собой почти идеальный зал для карнавала. На нем и остановили свой выбор, поставив ёлку посередине озера.

Каких только здесь ни было костюмов в ту сказочную ночь. Звучали песни разных народов, а также интернациональные, ко­ торые знал и пел весь КИМ. А потом ёлку… зажгли. Пламя осве­ щало молодые веселые лица, отражалось в их восхищенных гла­ зах. Такого фейерверка никогда не видела Люция.

Огонь взвился так высоко к небу, что кто-то из жителей по­ селка даже испугался. Были звонки куда-то по телефону. Люции потом в Исполкоме КИМа пришло выслушивать итрекания. Но настоящие вожаки привычны и к этому. Главное, чтобы делалось дело, и притом по-комсомольски, по-молодёжному.

ОльгастараласьузнатькакможнобольшеоСоветскомСоюзе. Решительно взялась за изучение русского языка. Подруге предло­ жила соревнование: сама она штудирует русский, а Люция — не­ мецкий: кто быстрее? Потом, освоив разговорную речь, она по­ требовала от Люции говорить с ней только по-русски. А когда был сделан еще один шаг вглубь русского языка, буквально на­ бросилась на русскую литературу.

Ольге очень интересовалась отцом Люции. Много вопросов о нем она задавала не только подруге, но и ее матери. С мамой Лю­ ции — Варварой Михайловной — они вообще быстро сошлись душами. Ольге как-то захотелось сделать ей приятное и однажды она принесла ей презент — миниатюрный будильничек.

Школой КИМа подруги руководили около года. Потом Лю­ ции поручили другие обязанности, а Ольга уехала в Германию, работала там, затем снова вернулась в Москву. Встречались неча­ сто, но привязанность друг к другу сохранялась. Расстались они в 1935-м, как оказалось, навсегда. Ольга уехала на трудную и от­ ветственную работу в Бразилию вместе с известным борцом ос­ вободительного движения Луисом Карлосом Престесом, женой которого она стала. Люция осталась в Москве. Впереди подруг ждали суровые испытания.

В далекой Бразилии старший товарищ по партии и спутник жизни Ольги был схвачен и приговорен к тридцати годам тюрем­

147

ного заключения. Была арестована и брошена в тюрьму и сама Ольга. Правящий режим, заискивая перед Гитлером, передал её, германскую подданную, в лапы гестапо.

БерлинскаятюрьмаБарнимштрассе.ЗдесьОльгародиладочь. Четырнадцать месяцев крошка Анита должна была провести под одной тюремной крышей с мамой, пока бабушке — матери Луи­ са Карлоса — не удалось с помощью Международного Красного креста вытребовать ее себе.

Ольгу тем временем перевели в печально знаменитый жен­ ский концентрационный лагерь Равенсбрюк. Староста блока — это была последняя должность, которую она занимала. Хотя на­ значила сюда ее лагерная администрация, она старалась радисво­ их подруг-узниц. Платой было их уважение.

Затем — перевод в лагерь уничтожения Бернбург. Отсюда она 30 апреля 1942 года, как с горьким сарказмом выражались заклю­ ченные, вышла на свободу через трубу крематория…

Обэтомстало известно лишь после войны. Но даже если бы и тогда, в 42-м, газеты сообщили о ее смерти, подруга Люция вряд ли смогла бы прочесть это сообщение. Она была в тот момент там, куда газеты не доходили, — на далекой Колыме, в сталин­ ско-бериевском лагере. Друзья отца не спасли ее от несправедли­ вости: их самих уже не было на свете. И то, что ей удалось там, на краю сибирской земли, можно с полным основанием назвать победой. Она, во-первых, выжила, а во-вторых — не дала убить в себе идеалы, за которые отдал жизнь отец, боролись ее ровесни­ цы и друзья по кимовской школе и в которые — несмотря ни на что — верила она.

Люция и на Колыме вспоминала о подруге Ольге, которая в любой, даже самой трудной и неприятной ситуации умела сохра­ нять присутствие духа и даже шутить. Старалась и усебявырабо­ тать такие черточки.

Осудьбе Ольги Люция узнала по возвращению в Москву.

Аспустя годы услышала и об Аните. Отцу Луису Карлосу Пре­ стесу удалось выйти из тюрьмы, его избрали генеральным се­ кретарем Коммунистической партии. Анита уехала к нему. Она

148

твердо решила идти по стопам родителей. Люция Алексеевна старалась не пропустить ни одного сообщения из Бразилии, рас­ спрашивала тех, кто приезжал оттуда. Узнала однажды, что Ани­ та приговорена к тюремному заключению, но заочно, потому что арестовать ее не удалось. Она перешла на нелегальное положение

ипродолжила работу под другим именем.

Акак-то раз, когда в Москву приезжала делегация бразиль­ ской общественности, Люция Алексеевна отправила с ней не­ большую посылочку для Аниты. Вместе с письмом в ней было дорогая реликвия семьи Джапаридзе — будильник, подаренный в свое время Ольгой Варваре Михайловне. И еще — книгу писем Прокопия — Алеши Джапаридзе, присланных когда-то из сибир­ ской ссылке жене, детям и товарищам. И какова же была ее ра­ дость, когда какое-то время почта доставила ответное письмо из Бразилии от Аниты: та получила посылку и привет от Люции Алексеевны.

Мне не раз доводилось встречаться с Люцией Алексеевной, говорить с ней по телефону, готовить к печати записанные с ее слов фрагменты воспоминаний. Помню, одна из наших бесед проходила в 1978 году после очередного, незадолго до этого за­ канчивающегося съезда Ленинского комсомола. Люция Алексе­ евна говорила об интересе, который вызвал у нееэтотфорум. Она читала все материалы о нем, появлявшиеся в газетах, смотрела все телевизионные передачи со съезда.

Что же так влекло ее к комсомольской прессе, телевизион­ ному экрану? Сегодняшние дела молодежи? Да, несомненно. Но было в ее интересе к съезду и чисто личное. В числе почетныхго­ стей съезда находилась ее сестра Елена, участница строительства легендарной Магнитки. А среди делегатов съезда был и выступал на заседании секции ее племянник, член ЦК комсомола Грузии, драматург Алексей Табукашвили.

На съезде выступали зарубежные гости, представлявшие по сути молодежь всего мира. Настоящий интернационал! С особым читала она выступления молодого коммуниста из Бразилии, пред­ ставителей коммунистических организаций молодежи ГДР, ФРГ,

149

Западного Берлина. Ждала от них чего-то такого, что обязатель­ но напомнило бы об Ольге. Ведь это ее наследники. Не сказали? А впрочем, сказали, и притом самое главное — что в их союзах работают боевые парни и девчонки. Подстать Ольге. И как бы она порадовалась за них. Про Ольгу они, конечно, знают — из книг по истории молодежного движения, из книги ее подруги — писательницы Рут Вернер из ГДР, переведенной на иностранные языки. Она так и называется: «Ольга Бенарио (история отважной жизни)»66. Для Люции Алексеевна это настольная книга. Знает безусловно молодежь этих стран и о Луисе Карлосе Престесе. Интересно, а известно ли ей что-нибудь об Аните?...

Помню один из товарищей рассказывал мне, что лично знает бразильскую коммунистку — дочь Ольги и Луиса Карлоса. Что она приезжала в Советский Союз на учебу. Сразу же у меня опре­ делился вопрос: а встречалась ли она с Люцией Алексеевной?

Нашёл в записных книжках ее телефон. И узнал, что звонить уже нет смысла: Люции Алексеевны не стало.

Она до конца выполнила свой долг перед молодежью, сохра­ нив память о своем отце, опыт своей жизни и свет своей дружбы с Ольгой, Бенарио.

66 См.: Вернер Р. Ольга Бенарио (История отважной жизни). – М., 1964.

150