В горниле эпохи. Молодежь против войны и фашизма. Дополнительные материалы к курсу «Молодежь и общественный прогресс»

Прежде всего, ктобыли эти смельчаки, бросившие вызов пра­ вящему режиму? Старший — Владислав Гибнер, тридцати двух лет от роду. Восемнадцать из них он работал на капиталиста. Ни­ когда не прогибал спину — ни перед хозяином, ни перед масте­ ром. Товарищи всегда выбирали его своим представителем, когда надо было вести переговоры с предпринимателем или властями. Это он в 1918-м году создавал в Лодзи Совет рабочих депутатов. Его хорошо знали как своего вожака домбровские и варшавские пролетарии. И это бандит? Нет, это борец.

А его соратники? Владек Книевский тоже с четырнадцати лет работал, чтобы прокормить больную мать и себя. Его возму­ щала несправедливость жизни, он пытался понять, разобраться в ней. Вот говорили одно время в его кругу, что виновница всех без Польши — Россия, царская или большевистская — различий не делали. Приводили немало доводов, и парень соглашался с ними. Во время войны Польши против Советской республики он добровольно пошел в польскую армию. И храбро сражался, пока не понял, что его и всех его товарищей бессовестно надувают. Что война ведется не за свободу Польши, не за права рабочих, а скорее за интересы польской буржуазии, которая хочет подорвать рабочую власть в России.

Демобилизовавшись, Владек вступает в профсоюз, где ак­ тивно участвует в работе секции молодежи. Потом — в комсо­ мол и вскоре избирается в Варшавский окружной комитет. Пер­ вая суровая проверка: за расклейку комсомольских воззваний — арест и два года тюрьмы. Заключение не сломило его, напро­ тив — даже дало подкрепление, ведь он эти два года изучал труды Маркса.

НагодмоложеВладекаГенекРудковский.Онтожедоброволь­ цем вступал в польскую армию. Был произведен в фельдфебели, за храбрость награжден орденом. И тем сильнее было его разо­ чарование. В комсомол вступал вместе с Владеком Кпиевским. Вместе с ним был арестован и с ним же выходил из тюрьмы, воз­ вращался к комсомольским делам. Как же можно было таких ре­ бят, честных, искренних, ищущих, причислять к бандитам?

51

В одной из книг по истории комсомола, изданных десятиле­ тия спустя, в социалистической Польше, — фотография из зала суда. Трое — на скамье подсудимых. Бритая голова Гибнера, усы. Спокойный, уверенный, сильный. Спокойны и Владек с Генеком. Суд — вещь очень ответственная, и надо быть на высоте. Рядом с подсудимыми — охранник. Судья еще не вошел…

А что было потом, когда он появился, какое решение вынес, удалившись после недлинных словоговорений на совещание, можно было предугадать наперед. Их вина была очевидна, они ее не отрицали. И суд вынес приговор: всем троим — смерть.

Революционная молодежь Польши выступила в защитуосуж­ денных. Требовала для них свободы. За несколько часов до каз­ ни около трехсот молодых людей собрались у стен цитадели. Это была демонстрация солидарности с онымисужд. Она, конечно, поддержала ребят.

Казнь состоялась утром. Сведения, которые потом удалось добыть комсомольцам, помогли воспроизвести некоторые детали последних минут трех товарищей.

На месте, куда их привели, чернели три свежих могилы. Ге­ нек первым бросил на них свой взгляд и вполголоса бросил дру­ гу: «Смотри, Владек, — вот здесь».

Остановились. Держались по-прежнему очень спокойно. Не­ торопливо повесили шапки на оказавшиеся рядом столбики. По­ дошел ксендз — его утешения, как водится у революционеров, принимать отказались.

Волевые, сильные ребята, они и самимсебене признались бы в обычных человеческих слабостях. Темболее на глазах у тюрем­ щиков, у солдат. Пусть видят, как умирают настоящие борцы.

Но вот Генек вдруг бросается на шею Владеку, целует его. Это, пожалуй, единственное мгновение, когда чувства так неожи­ данно выплеснулись наружу. Генек взял себя в руки. Поцелова­ лись с Гибнером и стали ждать.

Приговор, который начал читать пожаловавший на их казнь чиновник, они уже знали и потому не слушали. Нашли себе дру­ гое занятие, вглядываясь в лица солдат и бросая реплики. Гибнер

52

издесь не забыл о значении революционной пропаганды. «Това­ рищи, — сказал он солдатам, — цельтесь верней, выучитесь на нас стрелять, чтобыпотом стрелять в них». И показал на офицера

итюремных служащих.

Этобылиегопоследниеслова.Чиновниккакраздочиталпри­ говор. Офицеротдалкоманду, и солдаты вскинули винтовки. Сре­ ди утренней тюремной тишины сухо треснул недружный залп, отдавшись где-то над красными крышами. Три бойца революции рухнули у своих могил…

Ихужене было, а молитва не утихала. Она еще несла по горо­ дам и селам их имена, ставшие такими звучными. ЦК компартии и ЦК комсомола выступили с воззванием, в котором говорилось: «Расстреляны тов. Владислав Гибнер, который 12 лет боролся в рядах пролетариата, идвоеюношей, успевших пройтивесьад ни­ щетыиугнетения, — ГенрихРутковский иВладиславКниевский. Погибло трое борцов. Геройская смерть павших товарищей во­ одушевляет нас на дальнейшую борьбу против нищеты, гнета и насилия, против диктатуры капитала». Да, они даже после смерти продолжали агитировать за идеи и дело партии и комсомола.

Известие об этой казни вызвало волну протестов. Немало по­ ляков тогда впервые задумалось о сущности режима, господство­ вавшего в стране. А самые храбрые восприняли поступок этой тройки как призыв к действию.

У людей вызывали возмущение грязные методы работы де­ фензивы в борьбе с противниками режима. Образ Цехновского, как подлеца государственного масштаба, для многих стал симво­ лом полицейской системы. Да, тела трех борцов уже покоились под плитами тюремного кладбища, а этот мерзавец еще ходил по земле и чувствовал себя чуть ли не национальным героем.

Неужто с этим уже смирились? Неужто и это в капиталисти­ ческом мире закон? Нет, операция «Возмездие» еще не закончи­ лась, и оставлять подлеца в покое не собирались.

Цехновский по своим грязным делам приехал в город Львов. Привыкший к безнаказанности, он чувствовал себя в безопас­ ности. Самоуверенно шагая по улицам, он даже не обратил вни­

53

мания на двадцатилетнего парня, шедшего ему навстречу. А тот спокойно остановился прямо перед ним, для верности назвал его по имени, достал пистолет и хладнокровно расстрелял предателя.

Скрыться покушавшемуся на агента дефензивы на удалось, его тут же схватили. Как потом стало известно из публикуемой в газетах полицейской хроники, им оказался львовский комсомолец НафталиБотвин,выходецизпролетарскойсемьи,вкоторойвдовамать должна была содержать восьмерых детей. С семи лет рабо­ тал. Остальное могли сказать комсомольцы: Нафтали был одним из руководителей экономической работы в Львовской организа­ ции. Исовсем недавно был принятвкоммунистическую партию40.

Дефензива,полициянеистовствовали.Лучшийосведомитель, и так просто выведен из игры. Прокурор метал громы и молнии, судья бушевал. Но Нафтали на процессе держался мужествен­ но — как и та тройка. Смертная казнь через повешение — та­ кой был приговор смельчаку. Из-за отсутствия палача повешение было заменено расстрелом.

Итак, возмездие совершилось. Ликвидация провокатора, а за­ тем суд и казнь Нафтали Ботвина вызывали широкий резонанс. Немало поляков восприняло все это так, как и предполагали ор­ ганизаторы акции: ответ на насилие. Протест против грязных ме­ тодов дефензивы и полиции. Подтверждение того, что существу­ ющая система тотальной слежки за рабочими организациями не так уже прочна, и настоящие борцы способны противостоять ей.

Однако у того, что свершилось была и другая, оборотная сто­ рона. Не слишком ли дорогая цена жизни четырех преданных пролетарскому делу борцов за одного-единственного провокато­ ра? А революционная честь? Напротив — репутация террористи­ ческих организаций, особенно после того, как по всей Варшаве расклеили плакаты: «Смерть полиции!». У властей появилось ос­ нование для введения военно-полевых судов. Компартия Польши, а точнее ее руководство допустило тогда ошибку, решив, что рас­ правы с провокаторами станут средством встряхнуть массы. Эта ошибка была осуждена и исправлена.

40 См.: Радек К. Портреты и памфлеты. – М. – Л., 1927, с. 52–155.

54

Пробуждать массы стремились другими методами, прежде всего путем вовлечения их в борьбу за защиту своих собствен­ ных экономических интересов, политических прав. Но все-таки однажды, через десять с лишним лет после тех выстрелов, при­ шлось еще раз прибегнуть к акции индивидуального террора — в порядке крайнего исключения и в целях самозащиты. Инициа­ тором ее явился ЦК Компартии Западной Белоруссии, входившей тогда в состав Компартии Польши.

В30-егодыдефензивеудалосьвнедритьвкомсомолЗападной Белоруссии своего матерого агента Якова Стрельчука. В комсомо­ леонбуквальнолезизкожи,чтобыпоказатьсвоеумениеработать с молодежью. И небезуспешно. Руководители союза доверяли ему. Он был секретарем нескольких окружных организаций (по­ очередно), стал инструктором ЦК. На его совести было несколь­ ко крупных провалов. Когда товарищи стали подозревать его в предательстве, попытались организовать проверку, он открыто перешел на службу в дефензиву. Под охраной полиции и шпи­ ковСтрельчук разъезжал по местамсвоего былого «руководства», прямо показывал на партийных и комсомольских активистов, ко­ торых хватали и подвергали истязаниям.

ЦК Компартии Западной Белоруссии принял решение ликви­ дировать провокатора. Исполнителем поручения стал комсомол. Однако покушения на него — в Бресте, Новогрудке и Вильно — не удались. Стрельчук стал более осторожным, если где-то появ­ лялся, то под усиленной охраной. Уничтожение его было сопря­ жено с новыми жертвами.

Руководители комсомола решили не поручать это тяжелое и опасное дело рядовым активистам. Уничтожить провокатора взял­ ся секретарь Слонимской окружной организации Сергей Притыц­ кий41. Именно эта организация (вместе с партийной в этом округе) была разгромленаврезультате действий Стрельчука. Именно Сер­ геюпрошлосьвосстанавливатьее.Здесь-тоисозрелоегорешение. Секретарь ЦК Николай Дворников, давший согласие на это, заме­ тил, что если и у Сергея не получится, за дело возьмется он сам.

41 См.: Годы испытаний и мужества. – Минск, 1973, с. 338–351.

55

Задача была крайне трудной. Увидеть Стрельчука можно было лишь на заседаниях суда, где он время от времени давал показания. Самого провокатора Сергей ни разу не видел, в по­ мещении Виленского суда, где предстояло покарать подлеца, тот тоже никогда не был. И если проникнуть туда он мог по подде­ ланному удостоверению члена военно-фашистской организации, то как выбираться оттуда? Дворников предложил выделить в по­ мощь ему несколько ребят-комсомольцев, которые после покуше­ ния устроили бы в зале суматоху и таким образом прикрыли бы бегство Сергея. Но он отказался — зачем лишние жертвы? Ему предложили достать ключ от комнаты прокурора, откуда черным ходом можно было бы пробраться во двор. Но Сергей и от этого отказался. Зачем ему ключ, если он не представляетсеберасполо­ жения комнат в здании, выходов, самого двора?

Так что основательно продумана была только первая часть акции: как войти и как выстрелить… 27 января 1936 года, утром, Сергей благополучно вошел в здание суда и, вслед за стекавши­ мися понемногу людьми, в зал, где должно было слушаться дело. Первые ряды были уже заняты, он сел на седьмом, заняв второе место от прохода.

В тот день суду предстояло рассмотреть дело большой груп­ пы студентов Виленского университета, обвинявшихся в анти­ государственной деятельности. Выступление главного свидетеля обвинения было задумано как кульминационный пункт процесса

ипо замыслу прокурора и судьи должно было стать эффектной концовкой всего спектакля. Поэтому ждать его пришлось дол­ го — целых пять часов. Сколько напряжения надо было вынести, сидя здесь с двумя пистолетами в карманах! Сергея узнавали и на скамье подсудимых, и родственники обвиняемых, сидевшие в зале. Перебрасывались вопросительными взглядами: чтоон дела­ ет здесь перед выступлением Стрельчука? Потребовались усилия

идля того, чтобы сохранить спокойный вид, чтобы не привлечь раньше времени внимания полиции.

Ивот, наконец, около трех часов дня председательствующий пригласил к даче показаний свидетеля Стрельчука. Тот вышел

56

из комнаты прокурора, важный, сознающий свою значимость: ведь именно его показания должны дать главное подкрепление для выводов прокурора. Занял свое место и начал говорить тихо, заставив каждого из присутствовавших в зала напрячь внимание

ислух. Но все больше распалялся, входя в раж. И когда начал «клеймить» ребят из университета как «агентов большевизма», Сергей встал со своего места, выхватил пистолеты и рванулся вперед. Он больше всего опасался в то миг, что сидевшие в пер­ вых рядах шпики остановят, схватят его. Но все произошло так неожиданно быстро, что никто ничего не успел сообразить. Он подскочил вплотную к Стрельчуку и нажал на оба курка. Два вы­ стрела прозвучали почти одновременно. Стрельчук повалился к ногам Сергея, но тот еще не закончил: еще два контрольных вы­ стрела раздались в зале. И вот теперь — к выходу.

Суматоха в зале поднялась без всякой дополнительной орга­ низации. Прокурор и судья мгновенно скрылись под своими сто­ лами. Кто-то потерял сознание. Публика бросилась к выходу. Но дверь была закрыта.

Два пистолета оказались надежным пропуском. От них ша­ рахались, давились, расступаясь перед их обладателем. С разбега юноша выбил дверь и оказался в коридоре, среди полицейских

ишпиков. Страх нарваться на пистолетную пулю ощущался и здесь: все вытянулись вдоль стен — руки кверху, на дрожащих губах — мольбы о пощаде.

Сергей давно уже решил, что стрелять в подобной ситуации без особой надобности не станет, потому что все это потом за­ несут на счет партии и комсомола. Поднимется новая волна по­ лицейского террора. Так что пусть жертв окажется поменьше. Он устремляется вниз. Один лестничный пролет, второй…

Но шпики уже отправились от страха. Их руки не вытянуты над головой, как несколько секунд назад, а внизу, на пистолетах. И на пощаду они не способны. Выстрелы хлопают один за дру­ гим, свистят пули. Четыре — в Сергея.

Парень, казалось, был мертв. Он и сам себя чувствовал уже во власти смерти. И когда здесь же, на лестнице, его попытались

57

допросить, назвал свое настоящее имя и адрес. А когда вынесли на улицу к подошедшей карете «скорой помощи», сумел выкрик­ нуть: «Смерть провокаторам! Долой фашистское правительство! Да здравствует пролетарская революция!»

Полиция, власти не хотели, чтобы схваченный коммунист так просто ушел от них со всеми своими тайнами. Оперировать его было поручено опытнейшему хирургу. А уже на следующий день в тюремный госпиталь пришли прокурор и следователь.

На допросе Сергей узнал, что провокатор остался жив. Лишь позднее ему стало известно, что Стрельчук носил под одеждой не пробиваемый пулями панцирь. Нодвепули в голову и одну вруку онвсежеполучил. А ещё позже Сергей узнал, что отполученных

вголову ранений Стрельчук все же умер. Во всяком случае, его больше нигде не видели.

Ну а Сергей по выздоровлении был доставлен в теперь уже знакомое ему помещение Виленского окружного суда в качестве обвиняемого. 32 свидетеля — в основном начальники дефензивы, агенты, полицейские, да и судья с прокурором, ведшие тот памят­ ный процесс, — давали показания против молодого коммуниста. Судприговорилегок15годамтюрьмызареволюционнуюдеятель­ ность,ксмертнойказничерезповешение—зарасстрелСтрельчука и еще раз к смертной казни через повешение — за выстрелы в по­ лицейских. Это преступление суд тоже определил как доказанное.

Но сама жизнь встала на сторону смельчака. Отовсюду шли протесты. Только в Верховный суд в Польше пришли письма, телеграммы, резолюции от шести тысяч различных организаций. В Вильно появился комитет защиты Притыцкого, проводились митинги и демонстрации. Они проходили и за границей, у зданий польских посольств и консульств, в городах и селах Советского Союза, Чехословакии, Франции, США…

Иэтовозымело действие. Кассационныйсудв Варшаве отме­ нил приговор и направил дело на вторичное рассмотрение. Когда

вфеврале 1937 года Сергея снова привезли в знакомое здание, окружной суд в новом составе приговорил его к пожизненному заключению.

58

Втюрьмахонпросиделдосентября1939года.Насвободувы­ шел во время польско-германской войны. Таково краткое послесловие к операции «Возмездие».

Остается добавить о дальнейшей судьбе ее героя. Послеосво­ божденияЗападнойБелоруссиивойскамиКраснойАрмииСергей Притыцкий, 26-летний коммунист, был избран депутатом Народ­ ного собрания, где выступал с докладом об установлении Совет­ ской власти на освобожденной земле. На V Внеочередной сессии Верховного Совета СССР выступал с заявлением о включении Западной Белоруссии в состав Советского Союза и объединении

еес БССР.

Стех пор — на советской и партийной работе. В годы Вели­ кой Отечественной войны — на фронте и в партизанском движе­ нии. Два года был вторым секретарем ЦК комсомола Белоруссии. Последующие посты — заместитель начальника, а затем началь­ ник Польского штаба партизанского движения. После войны — на ответственной работе в Советской Белоруссии.

Умер Сергей Осипович Притыцкий в 1971 году, будучи Пред­ седателем Президиума Верховного Совета республики. Ему было тогда 58 лет. До последних дней он встречался с молодежью, вы­ ступал, беседовал, передавая ей опыт своего поколения, опыт трудной, но славной юности.

59

СЕРДЦЕ БьЁТСЯ ДО ПОБЕДЫ

Среди имен, составляющих славу своему поколению борцов против классового угнетения, против несвободы, против самых страшных бед, которые выпали на долю человечества в минув­ шем XX столетии, — войн и фашизма, много таких, кого не успе­ ли высветить прожектора истории, кого не смогли запечатлеть на журнальных или газетных страницах объективы фоторепортеров

икинооператоров. Более того, и сами их имена чаще всего оста­ ются неизвестными. Ибо это люди из глубины — глубины колон­ ны или строя, из массы, из глубин народных. Их лиц не видно, но ощущение дыхания, неотразимой мощи остается.

Одинизтакихгероевсвоегопоколения—ПаульФёрстерлинг. Его имя мало кому знакомо. Следов деятельности этого человека осталось немного, их надо искать. Есть по крайней мере три кни­ ги, изданные в Советском Союзе, в которых упоминаетсяегоимя,

иесть несколько книг, вышедших наегородине. Один раз он упо­ мянутв«ИсториирабочегомолодежногодвижениявГермании»и дважды — в «Хронике истории германского рабочего движения». Книги эти, как теперь говорят, престижные, само упоминание в них означает признание, хотя упоминания эти слишком офици­ альны и кратки, пищи для эмоций почти не оставляют, представ­ ления о человеке не дают. А между тем Фёрстерлинг — крупный международный работник, член трех, а если точнее, то четырех коммунистических партий, ответственный функционер КИМа, Коминтерна, других организаций.

Впервые его имя встретилось мне в Центральном госархиве СоветскойАрмии,вматериалаходногоизизвестныхсоединений, в годы гражданской войны входивших в состав Первой Конной армии. 10-я (позднее 14-я) Майкопская кавалерийская дивизия...

В 1924 году КИМ взял над ней шефство, чтобы лучше понять ко­ ренные различия между Красной Армией и буржуазными армия­ ми, глубже познать ее дух. Шефство означало постоянную связь с красными воинами, и эта связь была многоканальной: помимо того, что КИМ был шефом дивизии в целом, отдельные коммуни­

60