В горниле эпохи. Молодежь против войны и фашизма. Дополнительные материалы к курсу «Молодежь и общественный прогресс»

С этой работой, с событиями, свидетелем и участником кото­ рых он был, связана и его судьба как публициста. А публицисти­ ка — именно та сфера человеческой деятельности, которую он считает для себя главной. Даже свой автобиографический очерк Эрнст Генри назвал однажды: «Как я начал писать». Потому что жизнь для него была неотделима от публицистики, немыслима без неё. Сколько книг вышло из-под его пера! Где-то читал или слышал: больше шестидесяти. Но это было много лет назад...

Да, началась его долгая и плодотворная жизнь в публицисти­ ке именно в связи с работой в КИМе, после первого отчаянного круиза Берлин — Москва — Берлин. Прошу писателя рассказать об этом.

— Ничего особенного, — говорит он. — Вернувшись в Бер­ лин, поделился тем, как проходило мое путешествие. Как меня схватили в оккупированном белополяками белорусском городе и как мне удалось спастись. Потом изложил все это на бумаге, что и было напечатано в комсомольской газете «Юнге гарде». Мне захотелось писать еще. И хотя я по-прежнему жил нелегально, не раз подвергался аресту, — ухитрялся писать.

В1921 году я работал в отделе печати ЦК КПГ, потом — в ре­ дакции «Роте фане». А затем был корреспондентом этой газеты

вСоветской России. И снова за границей — Берлин, Брюссель, Париж, Лондон...

В30-е годы Эрнст Генри — член нелегальной Коммунисти­ ческой партии Германии. Он получает известность как писательантифашист. Уезжает из Германии, чтобы избежать ареста. А из Англии, Бельгии, Франции его высылают…

Одальнейшей творческом судьбе его в общем известно. Из­ дательство АПН на обложке одной из его книг сообщило:

«Эрнст Генри — член Союза писателей СССР, старейший публицист-международник, лауреат премии им. Воровского, при­ суждаемой за лучшие работы советской журналистики. Егокниги «Гитлер над Европой», «Гитлер против СССР» принесли писа­ телю мировую известность еще в 30-е годы. Более поздние, та­ кие как «Политика военных монополий», «Новая пятая колонна»,

131

«Есть ли будущее у неофашизма?». «Социал-демократы на пере­ путье», «Могут ли коммунисты и социалисты идти вместе?» — издавались массовыми тиражами на разных языках в США, Ан­ глии, Франции, Швеции, Португалии, Аргентине, Китае и других странах...»

Прошу Эрнста Генри рассказать о первых из названных книг.

— В начале 30-х годов многие еще не верили в фашистскую опасность,дажепослеприходаГитлераквластивГермании.Счи­ тали, что он не продержится более года. И потому книга «Гитлер над Европой», опубликованная в начале 1934 года в Лондоне, вы­ звала известные сомнения. Даже в Москве, где она вышла в 1935 году в переводе с английского (и Генри представляли читателям как английского журналиста), издательство нашло нужным отме­ тить в предисловии: «Верить в дьявольскую реальность фашист­ ской фантастики, как это делает Генри, значит, за деревьями не видеть леса, значит… не замечать борющихся с фашизмом мощ­ ных революционных сил…»

В1936 году в книге «Гитлер над Россией?» на основе военнополитического и стратегического анализа доказывалась неизбеж­ ность поражения Гитлера в предстоящей войне против Советско­ го Союза. В том же году под названием «Гитлер против СССР» книгабылаизданавМоскве.Критикавстретилаееположительно, однако утверждение о предстоящем вторжении вермахта в нашу страну признавалось нереальным. «Он, — писал обо мне один рецензент, — ошибается в этом допущении. Красная Армия, со­ ветский народ не допустят врага в пределы своей Родины, а будут его бить там, откуда он пришел», — вспоминал Э. Генри.

И все же голос писателя был услышан, и достаточно отчетли­ во. Когда книга в 1938 году вышла в Москве во второй раз, подза­ головок гласил: «Грядущая схватка между фашистскими и соци­ алистическими армиями». Предупреждение не было воспринято однако на самом верху нашей пирамиды, в кабинете Сталина, и это имело тяжелейшие последствия.

Вгоды войны Эрнст Генри был в строю — как весь совет­ ский народ, как все антифашисты планеты. Неспроста в «черных

132

списках», приготовленных гестапо на случай вторжения в Ан­ глию, значилось и имя Эрнста Генри.

Да, он в то время находился там, представляя в Лондоне Со­ ветское информбюро. Организовывал издание еженедельника «Советские военные известия» на английском языке, стал его главным редактором. Еженедельник рассказывал англичанам правду о борьбе советского народа, разоблачая преступления фа­ шизма на советской земле.

— Так я стал публицистом-международником, — делится воспоминаниями Генри. — Оглядываясь назад, вижу: чтобы им стать, требовалось немало — и комсомольской дух 20-х годов,

ижизнь в разных странах, и тюрьмы, и споры, и — самое глав­ ное — пламенная динамика нашей эпохи.

Япришел к писателю, чтобы подарить ему свою книжку о де­ ятельности КИМа, — таков был основной повод нашей встречи. Многих из интересовавших меня людей он знал лично, имел своё мнение о них. Больше всего я спрашивал о тех, кто в свое вре­ мя бесследно исчез, главным образом в результате репрессий, —

оних тогда еще почти ничего не писали. Он думал, высказывал свои соображения. Но вот я назвал одного довольно известного деятеля, и Генри вдруг нахмурился. Ипотомрассказал, каквстре­ тился с ним, — давно, еще в коды культа личности. И разговор у них тогда тоже был о ком-то из бесследно исчезнувших, о соот­ ечественнике этого деятеля. Итотдал справку, претендующую на точность. Но Генри запомнилось и другое: как выглядел в тот мо­ ментэтотизвестный деятель. Какболтал носками вытянутых ног,

икакая ухмылка появилась вдруг на его лице. Генри успел также заглянуть ему в глаза, и догадка осенила его. Нет, он, конечно, не мог, да и не хотел предъявлять ему какие-то обвинения, считать его причастным к гибели товарища. Но доверие к этому человеку сразу потерял.

Потом, когда в моих руках оказывались книги Эрнста Генри, я стал обращать внимание: имя того деятеля он нигде не упоми­ нает. Хотя, по моим прикидкам, Генри не мог не быть с ним в близких отношениях. И еще подумалось: если писатель кого-то

133

называл, упоминал, выводил на страницах своих книг в качестве положительных героев или просто действующих лиц, даже чи­ сто эпизодически, он делал это с большой ответственностью. Это были действительно положительные, честные люди.

Эрнст Генри — обладатель колоссальной информации, «бан­ ка данных», как говорят теперь специалисты по компьютерным системам, и эта информация не хранится в недвижимости, она — в непрерывном брожении, химических реакциях, расщеплении ядер, рождающем мысли большой силы. Мысли не только о про­ шлом и настоящем, но и о будущем.

А это особенно важно. Люди неспроста поклонялись тем, кто умел предсказывать будущее. Имя провидца давалось самым ве­ ликим, им ставили памятники. Однако тому, кто на пьедестале, даже если он в бронзе или мраморе, вопроса не задашь. Так что нам нужны и другие пророки, живущие среди нас, говорящие на нашем языке. Да, люди очень ценили предсказания, предупреж­ дающие о тяжелых бедствиях — землетрясениях, голоде, наво­ днениях, войнах.

Я не отношу к пророкам некогда знаменитого Вольфа Мес­ синга, который, как рассказывали, мог точно ответить на вопрос Багирова о том, сколько патронов в обойме его пистолета. Дума­ ется, это просто интуиция, не связанная с судьбами людей (хотя, конечно, и пистолет Багирова решил судьбу многих). А вот Илья Эренбург, устами своих литературных героев предсказавший атомную бомбардировку Японии — за двадцать с лишним лет до самого этого события, а еще и массовое истребление гитлеровца­ ми евреев, — он, по-моему, был пророком. Им, бесспорно, ока­ зался и Эрнст Генри, предупредивший Европу, советский народ о великом бедствии и несколько лет бивший в набат.

…Он сидел предо мной и говорил, говорил. По-русски, не­ правдоподобно чисто, без всякого акцента. Как и подобает гово­ рить человеку с русским именем — Семен Николаевич Ростов­ ский. Свидетель истории, ее живой документ. Ровесник эпохи, давшей ему глаза мудреца и пророка. Голос его звучал неторо­ пливо и уверенно, чеканно, как шаги часового:

134

— Современная молодежь не должна пренебрегать опытом прошлого, думать, — будто, чтобыло и прошло, еемалокасается. Входить в будущее, не зная прошлого, нельзя: можно так навсегда и остаться в прихожей.

Думаю, что эти слова можно воспринимать как его кредо. Во многих книгах, статьях писателя, вплоть до самых последних, да и в разговорах лейтмотивом проходит мысль: чтобы предсказы­ вать, делать пророчества, недостаточно одной интуиции. Проро­ ки должны быть образованными людьми, знать историю.

Лично встречаться с Эрнстом Генри мне больше не доводи­ лось.Однакомысленнодиалогииразговорыснимпродолжались.

Я читал его книги, статьи, ссылаясь на его наблюдения и выводы

всвоих научных работах. Заметки, упоминания о нем откладыва­ лись в досье. Более четко представали передо мной и черты его личности. Я, к примеру, узнал, что никакой он — от рождения — не Семен Николаевич, а Леонид, сын Абрама Хентова. И родился он не в Витебске, как писалось в анкетах, а в Тамбове. И не в самом начале века, а четыре года спустя. Так надо было писать, когда в отделе международных связей Коминтерна готовили на него документы.

Узнал я и о том, что его яркая и самоотверженная публи­ цистская деятельность в довоенной Европе и военной Англии завершалась в послевоенном Советском Союзе не столь просто. Бериевские службы искали его и находили криминал. Почти год пришлось провести в подвалах Лубянки. Основания: «Находясь в Германии, Ростовский в 1922–1923 годах дважды арестовывал­ ся немецкой полицией, но каждый раз при сомнительных обсто­ ятельствах (?) освобождался из-под стражи». И еще: «За время пребывания в Англии с 1933 по 1946 г.г., гдеон занимался литера­ турно-журналистской деятельностью, были получены материалы о его связи с англичанами, известными своей причастностью к английской разведке»61.

Эти «улики», подброшенные бериевским службам, кстати сказать, близкими Эрнсту Генри людьми, и явились основанием

61 Новая и новейшая история, 2004, №4, с. 181.

135

дляегоареста. С одним из них мне когда-то довелось даже позна­ комиться, хотя этой подробности я тогда не знал.

Зато совсем недавно, на научной конференции, посвященной 140-летию со дня рождения Розы Люксембург, довелось встре­ титься с его давним другом Яковом Самойловичем Драбкиным, профессором, убеленным сединами ветераном германистики. Это ему дарил свои книги легендарный публицисткак «соседу, редак­ тору, настоящему историку, хорошему человеку» и даже «непри­ миримому другу». Я оказался с Я.С. Дробкиным за одним столом. Но что еще более важно, в моем архиве оказался его докумен­ тальный очерк «Эрнест Генри — наш человек в XX веке»62.

Тридцать лет назад одовременно Драбкину и Генри пришла в голову мысль вдвоём написать книгу о сложностях жизни творче­ ской личности, о перипетиях судьбы в бурном XX столетии. Од­ нако задуманный биографический очерк о журналисте и писателе не получился. И прежде всего потому, что личность героя оказа­ лась «непроходной». В одном из издательств Драбкину прямо предложили написать книгу о чем-нибудь другом.

А свои собственные книги и статьи Генри продолжал писать под псевдонимами. И самым главным среди них был — Эрнст Генри. Этим именем называл его в день 80-летия и секретариат правления Союза писателей СССР, приветствием которого я и за­ кончу этот очерк:

«Вы пришли в литературу в 30-е годы, когда ваши первые книги «Гитлер над Европой» и «Гитлер против СССР» сразу ока­ зались в центре внимания мировой общественности. Великий ученый Альберт Эйнштейн высоко оценил книгу «Гитлер над Ев­ ропой» и рекомендовал физикам прочитать ее, а в фашистском Берлине она вызвала взрыв ненависти гитлеровцев.

Принимая активное участие в германском революционном рабочемдвижении,Выпроявилисебяпламеннымантифашистом. Ни Моабитская тюрьма, ни тяготы подполья, ни кочевая жизнь изгнанника, скитавшегося по многим странам, не сломили Ваш дух, а, наоборот, придали Вам новые силы. С той поры, как Вы

62 Новая и новейшая история, 2004, № 4, с. 175–189.

136

приравняли к штыку свое перо, в огне классовых битв закалялся Ваш могучий талант публициста — бойца переднего края.

Ваше имя вписано в историю литературы и журналистикикак имя выдающегося публициста, автора 65 книг, множества статей и памфлетов. Ваше разящее слово поднимает на бой новых и но­ выхантифашистов.Сейчас,всвои80лет,Высзавиднойэнергией жизни с точным партийным прицелом ведёте бой с врагами мира, антисоветчиками всех мастей. Ваши книги, увидевшие свет уже в последние годы: «Политика военных монополий», «Есть ли бу­ дущее у неофашизма», «Заметки по истории современности», «За дверьми Белого дома», как множество ярких и острых публици­ стических статей, переведены на многие языки и широко исполь­ зуютсявборьбесврагамимира.КаждоеВашеновоевыступление поражает отточенностью мастерства, глубиной мысли, знанием врага, снайперской меткостью.

Заслуженную оценку получило Ваше активно участие в куль­ турной и общественной жизни писательской и журналистских организаций, забота о росте молодежи»63.

Эрнст Генри скончался 4 апреля 1990 г., на 87-м году жизни, до конца своих дней оставаясь на посту антифашиста.

63 См.: Литературная газета, 14 марта 1984 г.

137

СВЕТ ДРУжБЫ

Всё начинается смолоду. Первое ощущение своих сил, физи­ ческих и духовных. Рождение идеалов и целей. Осознание себя как личности. Выбор жизненного пути и его первые мили, чаще всего — самые трудные. И, пожалуй, никогда так остро не ощу­ щаемаяпотребностьвдружбе.Нуи,поэтойпотребности,—сама дружба. Её свет, исходящий от источника, название которому — юность¸ молодость, обладает поразительной силой. Он способен пробиться через многие годы, а то и всю жизнь, идти с тобой и в огонь, и в воду.

Давным-давно Люция Алексеевна рассталась со своей подру­ гой Ольгой. Давно знала, что её нет. Больше того, было достовер­ ноизвестно,когда,гдеивкакойобстановкевстретилаонасмерть. Читала книгу о ней, написанную на основе документов. И сама писала о том, какой была Ольга. А сердце все равно не подчиня­ лось разуму, не соглашалось. В памяти Люции Алексеевны она продолжала жить. Люция Алексеевна продолжала вести внутрен­ ний диалог, спорить со своей подругой. Особенно когда газеты или голубой экран телевизора приносили известия с родной для Ольги немецкой земли, а то из Бразилии. Вдруг вспоминалось, что что-то схожее тогда, во времена их юности было. А что они с Ольгой говорили по этому поводу? Да, Ольга в тот день напрасно горячилась. Зато в следующий раз она, пожалуй, была права, Лю­ ция зря не согласилась…

Всегда, когда Люция Алексеевна мысленно обращалась к годам своей молодости, она вспоминала и Ольгу. Рассказывала кому-то о той поре — говорила и о ней. И, конечно же, о КИМе, в котором они познакомились, сблизил и навсегда подружились.

Они были почти ровесницы, Ольга — на год с небольшим по­ моложе. На этом их сходство, кажется, заканчивалось. Ольга — высокая шатенка, необычайно деятельная, подвижная, никогда не унывающая. Люция — маленькая и хрупкая на вид, жгуче-черная грузинка, сдержанная, несколько замкнутая. Хотя обе решили по­ святитьсебяреволюции,пришлионикэтомуубеждениюразными

138

путями. Люции оно передалось, можно сказать, с генами — ее отец был профессиональным революционером. Напротив, Оль­ га происходила из семьи мюнхенских буржуа, однако уже в под­ ростковом возрасте участвовала в выступлениях рабочих. А сту­ денткой стала сотрудничать в центральном комитете комсомола Германии.

У Люции от рождения была знаменитая фамилия. Еще до того, как она появилась на свет, ее отца Прокопия Джапаридзе знала полиция. И даже не интересующиеся политикой случайные знакомые знали: человек он опасный для царского режима, и ре­ жим боится его. Алеша — это его партийная кличка — был боль­ шевиком, делегатом III и VI съездов партии. Особенно хорошо знали его в Закавказье. Он был председателем Бакинского совета. Одно время здесь ведал вопросами внутренних дел, а затем про­ довольствия. В числе 26 бакинских комиссаров в сентябре 1918го был расстрелян английскими интервентами и эсерами.

Смерть в песках Закаспия сделала имена бакинских коммиса­ ровширокоизвестными,историянавсегдавписалаихвсвоистра­ ницы. Люции тогда не было еще и двенадцати… С тех пор, когда бы и где бы она ни называла свою фамилию, на нее обязательно поднимали глаза и переспрашивали: «Джапаридзе?». А посколь­ ку это всегда было в Советском Союзе, то за таким переспросом следовали внимание и симпатии.

Незнакомые люди нередко встречали ее так, будто знали аб­ солютно все о ней и о ее отце. Даже когда выписывали паспорт. Отчество ей дали не по настоящему имени отца, а так, как знали из учебников, — по его партийной кличке…

Самым близкими и дорогими друзьями для Люции были друзья ее отца. Двое из них дали ей рекомендации и напутствие, когда она вступила в партию. Это был Георгий Константинович Орджоникидзе и еще один известный большевик — Пантелеймон Николаевич Лепешинский.

Советская власть тогда шла к своему первому десятилетию. Мальчишкиидевчонкидумалинетолькоосвоейстране.Мечтали ни больше — ни меньшекако мировой революции. Хотяреволю­

139

ционноедвижениенаЗападеиВостокеуженескольколетнаходи­ лось в стадии глубокого отлива, они были убеждены, что это дело временное. Что вот-вот раздастся могучий пролетарский клич и снова пробудятся миллионы, и на сонный берег снова устремятся бурные волны. Мировую революцию не остановить! А ее симво­ лом для молодежи было короткое слово «КИМ». Оно являлось синонимом романтики и мечты для каждого, каким бы делом он не занимался. Конечно, и для Люции. Она училась в школе, на рабфаке, на факультете общественных наук МГУ, была на ком­ сомольской работе в Тбилиси, но когда ей предложили перейти в Исполком КИМа — согласилась без всяких колебаний.

Шел1929год.КИМвтовремявозглавлялРафаэльХитаровили простоРафик,какбылопринятоздесьназыватьвожака,пользовав­ шегося большим авторитетом и даже любовью. Здесь тогда были ФридльФюрнберг—прирожденныйорганизатор,ОттоВинцер— тонкий и гибкий дипломат, выросший через десятилетия в шефа внешнеполитического ведомства — министра иностранных дел ГДР, и много других интересных, талантливых ребят. Дипломиро­ ванный обществовед в этой группе был, безусловно, кстати. Тем более с таким именем, которое как будто само звало в революцию.

Что касается Ольги, то ее имя тоже было известно, даже зна­ менито. Но известность пришла к ней не по наследству, не с гена­ ми. Она обязана ей себе самой.

Втотгод,когдаЛюцияпришлавКИМипознакомиласьсОль­ гой Бенарио, в Москве, в издательстве «Молодая гвардия», вы­ шла ее книга «Берлинская комсомолия». Она была небольшой — 56 страниц, но зато написана хорошо — просто, непринужденно. Такую прочтет каждый. Тем более на интернациональную тему, в то время одну из самых популярных.

Привлекала и личность автора. «Книжка написана немец­ кой комсомолкой, спасшей в 1928 году своего товарища — Отто Брауна — из Маобитской тюрьмы и бежавшей вместе с ним в

СССР, — говорилось в редакционном анонсе. — Товарищ Бена­ рио описывает быт и условия работы берлинских комсомольцев, показывает их в окружном комитете, в заводской ячейке, в спорах

140