Амнистия. Помилование

указа Президиума Верховного Совета СССР от 1 ноября 1957 г. и 31 октября 1967 г. об амнистии в ознаменование соответственно 40-й и 50-й годовщин Великой Октябрьской социалистической революции, которыми от мер взыскания освобождались граждане, совершившие проступки, преследуемые в административном порядке.

Освобождение от правовых последствий наказания, одним из которых являлась судимость, было характерно для актов об амнистии, принимавшихся до 1958 г.

Так, на основании ст. 6 Указа об амнистии от 27 марта 1953 г. судимость была снята со всех лиц, ранее судимых и отбывших наказание, а также досрочно освобожденных. Неоправданно широкая амнистия привела к резкому росту преступности, волна которой сказывалась на протяжении ряда лет, причем почти все лица, вновь совершившие преступления, в силу амнистии считались не имевшими судимости. При таких условиях все они должны были отбывать наказание в колониях общего или усиленного режима вместе с теми, кто действительно был судим впервые.

Вто время единственным выходом из создавшегося положения был учет при определении вида колонии не судимости, а факта отбывания лишения свободы. Однако А.С. Михлин рассматривал это решение не как отражение принципиальной позиции законодателя, а как социально необходимую попытку исправить ошибку, допущенную в 1953 г.100

Уроки амнистии 1953 г. показали нецелесообразность снятия судимости по амнистии. С тех пор амнистии судимости, за очень редким исключением, не снимали.

Действовавшее до этого времени законодательство допускало погашение судимости только лицам, осужденным к лишению свободы на срок не свыше 3 лет или к более мягким наказаниям (ст. 55 УК РСФСР 1926 г.). В отношении лиц, приговоренных

клишению свободы на срок свыше трех лет, судимость могла быть снята в порядке амнистии или помилования. Ситуация отчасти изменилась с введением в действие Уголовного кодекса РСФСР 1960 г., установившего порядок погашения и снятия судимости с учетом поведения лица, отбывающего наказание, и степени его исправления.

Впервые годы советской власти амнистировали и осужденных к высшей мере наказания. В соответствии с современным законодательством смертная казнь еще не исключена из Уго-

ловного кодекса Российской Федерации, но в настоящее время не применяется, что объясняет отсутствие упоминания об освобождении от этого вида наказания в актах об амнистии последних лет.

По актам об амнистии от наказаний, не связанных с лишением свободы, освобождаются, как правило, все осужденные (по амнистиям от 31 октября 1967 г., от 23 февраля 1994 г., от 24 декабря 1997 г. и др.). Вместе с тем в большинстве текстов актов об амнистии такие лица упоминаются дважды. В первый раз, когда перечисляются категории осужденных, освобождаемых от наказания

ввиде лишения свободы, и во второй – при упоминании об освобождении условно осужденных лиц.

По-разному решается вопрос об освобождении осужденных от дополнительных наказаний. Амнистиями, изданными после вступления в действие Уголовного кодекса РСФСР 1960 г. и до 1991 г., осужденные освобождались главным образом от ссылки и высылки. До этого времени освобождение от дополнительных наказаний производилось в соответствии со ст. 458-а Уголовнопроцессуального кодекса РСФСР 1923 г. В ней указывалось, что при полном или частичном освобождении от основного наказания вопрос об освобождении от дополнительных наказаний, не упомянутых в акте об амнистии, должен решаться судом.

Внастоящее время практика идет по другому пути. Осужденные освобождаются от всех дополнительных наказаний, если только в соответствующем акте об амнистии их круг не ограничивается. При этом акты об амнистии последнего десятилетия таких изъятий не знают. Освобождение осужденных от дополнительных видов наказаний, не исполненных на день вступления в силу соответствующего постановления об амнистии, возлагается на учреждения и органы, рассматривающие вопрос об освобождении осужденных от основного вида наказания.

Снятие судимости, по свидетельству Л.В. Яковлевой, предусматривалось лишь в двух актах амнистии из всех, изданных

в1992–2001 гг. Постановлениями Государственной Думы Российской Федерации от 12 марта 1997 г. № 1199-11 ГД «Об объявлении амнистии в отношении лиц, совершивших общественно опасные деяния в связи с вооруженным конфликтом в Чеченской Республике» и от 13 декабря 1999 г. № 4784-11 ГД «Об объявлении амнистии в отношении лиц, совершивших общественно опасные деяния в ходе проведения антитеррористической операции на

Северном Кавказе» судимость снималась с лиц, освобожденных от отбывания наказания. В отношении лиц, не отбывавших наказание, специальные предписания о снятии судимости включать

вакт об амнистии нет необходимости.

Всоответствии с неотмененным Постановлением Пленума Верховного суда СССР от 18 марта 1970 г. № 4 «Об исчислении срока погашения судимости» (в редакции постановлений от 21 сентября 1977 г. № 11, 26 апреля 1984 г. № 7) «при постановлении обвинительного приговора без назначения наказания, а также с освобождением осужденного от наказания в силу акта амнистии... виновный как не отбывавший наказание признается не имеющим судимости, независимо от продолжительности предварительного заключения».

Отдельные постановления об объявлении амнистии отличаются наличием в них толкований основных понятий. Так, в Поста-

новлении Государственной Думы «Об объявлении амнистии

вотношении лиц, совершивших общественно опасные деяния

всвязи с вооруженным конфликтом в Чеченской Республике» дается понятие вооруженного конфликта как противоборства:

а) между вооруженными объединениями, отрядами, дружинами, другими вооруженными формированиями, созданными и действовавшими в нарушение законодательства Российской Федерации, и органами внутренних дел, подразделениями внутренних войск Министерства внутренних дел Российской Федерации, Вооруженных сил Российской Федерации, других войск и воинских формирований Российской Федерации;

б) незаконными вооруженными формированиями, созданными для достижения определенных политических целей;

в) лицами, не входившими в незаконные вооруженные формирования, но участвовавшими в противоборстве.

Освобождение от ответственности и наказания в связи с помилованием в любой стадии процесса предусматривалось Конституцией СССР 1936 г., Основами уголовного законодательства СССР

и союзных республик 1958 г. После принятия Основ издается Постановление Президиума Верховного Совета СССР от 3 декабря 1962 г. «О порядке рассмотрения в Президиуме Верховного Совета СССР ходатайств о помиловании», а также Постановление Президиума Верховного Совета РСФСР от 25 августа 1967 г. «О порядке рассмотрения в Президиуме Верховного Совета РСФСР ходатайств о помиловании».

В сентябре 1980 г. указанные постановления вышли в новой редакции. В них, в частности, отмечалось, что при рассмотрении ходатайств о помиловании принимаются во внимание характер и степень общественной опасности преступления, личность осужденного, его отношение к труду, срок отбывания наказания, мнение администрации исправительно-трудового учреждения (ИТУ) и другие обстоятельства.

Помилование выражалось в освобождении от отбывания наказания, замене наказания более мягким его видом, снятии судимости. Освобождение от наказания могло быть условным и безусловным. При условном освобождении устанавливался испытательный срок. Лицо могло быть освобождено как от основного, так и от дополнительного наказания или от того и другого одновременно.

Законодательство 1990-х гг. отдельно регламентировало помилование лиц, приговоренных к смертной казни. Согласно Закону Российской Федерации от 17 декабря 1992 г. «О внесении изменений в статью 24 Уголовного кодекса РСФСР», разрешалось при помиловании заменять смертную казнь пожизненным лишением свободы.

Большинство амнистий, проводившихся до начала 90-х гг. XX в., не применялись к осужденным за государственные преступления, бандитизм, разбой, умышленное убийство, умышленные тяжкие телесные повреждения, изнасилование, хищение

вкрупных и особо крупных размерах, злостное хулиганство и т.д. Последующие амнистии в основном сохранили преемственность

вэтом вопросе. Однако изложенный подход к амнистии не совсем характерен для помилования. Актами о помиловании нередко освобождались лица, осужденные за совершение тяжких и особо тяжких преступлений и приговоренные к высшей мере наказания – смертной казни.

Устранению применения карательного закона к данному конкретному случаю в силу особого распоряжения главы государства придавалось особое значение во всех государствах независимо от форм государственного устройства (республик, конституционных или неограниченных монархий).

Институты амнистии и помилования встречаются и в законах Древнего мира, и в средневековом праве, в особенности после рецепции римского права. Таким образом, амнистия и помилование, с одной стороны, оказались исторически устойчивыми,

с другой – являются необходимыми признаками государственной суверенности. При этом всегда подчеркивается их исключительность.

В современной научной литературе нет единого мнения об отраслевой принадлежности амнистии и помилования. Одни авторы относят их к сфере государственного права (Н.Д. Дурманов, С.Г. Келина), другие – к области уголовного права (О.С. Зельдова, К.М. Тищенко), третьи считают, что указанные институты имеют межотраслевой, комплексный характер (И.Л. Марогулова, Б.С. Саидвалиева, С.А. Сотников).

Конституция Российской Федерации не дает каких-либо указаний о характере и содержании акта об амнистии. Решение этого вопроса находится в исключительной компетенции Государственной Думы Российской Федерации. Следовательно, амнистия является скорее не уголовно-правовым, а государственноправовым актом. Несмотря на то что статья об амнистии включена в Уголовный кодекс Российской Федерации, нет ни одной нормы Общей части уголовного закона, которая раскрывала бы содержание акта об амнистии. Кроме того, в акт амнистии могут включаться предписания, не относящиеся к сфере регулирования уголовного закона (в частности, акт об амнистии допускает освобождение не только от уголовной, но и от административной ответственности).

Таким образом, присутствие статьи об амнистии (ст. 84) в Уголовном кодексе Российской Федерации не оказывает какого-либо влияния на характер актов амнистии, их реализацию и применение, поэтому текст ст. 84 Уголовного кодекса Российской Федерации является кратким и обобщенным.

Т.А. Синцова отмечает: «Отношения, возникающие между соответствующими органами в связи с созданием актов амнистии и помилования, не могут рассматриваться как уголовно-правовые. Таковыми они становятся тогда, когда уже издан акт амнистии или помилования. Отношения по изданию акта амнистии и помилования автор статьи склонен рассматривать как государственноправовые, ибо они возникают в процессе деятельности компетентного органа по реализации норм Конституции»101.

Ее позиции разделяют Б.С. Саидвалиева и С.А. Сотников. Ю.М. Ткачевский пишет, что помилование «...имеет свои специфические особенности, не укладывающиеся в обычные рамки освобождения от наказания, установленные нормами уголовного

права»102. Н.Д. Дурманов отмечает: «Акты помилования вообще не могут относиться к уголовному праву, так как они лишены нормативных моментов»103.

Ряд авторов относят помилование к межотраслевому институту. Однако это не указывает на комплексный характер помилования. Понятие «комплексность» в данном случае неприменимо, потому что речь идет о форме и содержании, которые не существуют отдельно друг от друга, являются двумя сторонами целого, а не его частями. Не соответствующими друг другу оказываются не только уголовно-правовое содержание и государственно-правовая форма помилования, но и его внутренняя, уголовно-процессуальная по своей сути форма и внешняя административно-правовая оболочка, ибо помилование выглядит как распоряжение вышестоящего органа государственной власти, адресованное нижестоящему, являясь на деле обращенным к исполнению решением управомоченного органа по конкретно-юридическому делу104.

Анализ научных точек зрения на определение правовой природы амнистии и помилования и выяснение их сущностной стороны в сопоставлении с другими видами досрочного освобождения от наказания не позволяют согласиться с тем, что они являются институтами какой-либо одной отрасли права. В частности, они не могут относиться к институтам исключительно государственного или уголовного права, тем более только уголовного права. По этому поводу А.Б. Мельниченко и С.Н. Радачинский отмечают: «В соответствии с п. “в” ст. 89 Конституции Российской Федерации Президент Российской Федерации наделен компетенцией осуществлять помилование. Нет таких положений уголовного закона, которые могли бы ограничить это право Президента. Вследствие этого помилование не является реализацией уголовного закона»105.

Учитывая то, что амнистия и помилование закреплены в Конституции Российской Федерации, их в первую очередь необходимо отнести к конституционному праву. Такую позицию разделяют и другие ученые.

Например, С.Е. Вицин пишет: «Институт и процедура помилования – это не уголовно-исполнительная, не уголовнопроцессуальная процедура и не уголовно-правовая проблема, это проблема конституционная, поэтому искусственно ограничивать помилование нельзя»106.

Государственное право обеспечивает реализацию конституционных норм путем создания необходимых государственных структур. Это своеобразная система органов, рассматривающих ходатайство о помиловании, принимающих решение об удовлетворении или отказе в амнистии или помиловании.

Содной стороны, наличие конституционных норм, предусматривающих амнистию и помилование, позволяет считать их институтами государственного права.

Сдругой стороны, упоминание об освобождении виновного

всовершении преступления от наказания, снятии судимости делает правомерным признание амнистии и помилования уголовноправовыми институтами.

Помимо указанных отраслей права, амнистия и помилование являются институтами уголовно-исполнительного права. Уголовно-исполнительным законодательством устанавливаются: основания освобождения от отбывания наказания, среди которых указываются помилование и амнистия (п. «д» ст. 172 УИК РФ); порядок применения амнистии (ч. 4 ст. 175 УИК РФ) и обращения с ходатайствами о помиловании (ст. 176 УИК РФ); правовое положение осужденных к смертной казни, вопрос о помиловании которых не решен либо ходатайство о помиловании удовлетворено, но они еще не направлены в исправительные учреждения для дальнейшего отбывания наказания (ч. 1, 2 ст. 185 УИК РФ); условия содержания заключенных, приговоренных к смертной казни,

вотношении которой ходатайство о помиловании отклонено или принято решение о неприменении помилования до направления

всоответствующие учреждения для исполнения приговора (ч. 4 ст. 185 УИК РФ).

«Кроме того, исходя из содержания законов об амнистии, их можно относить к сфере уголовно-процессуального регулирования, поскольку предусматриваемый ими порядок освобождения от уголовной ответственности и наказания, снятия судимости относится к сфере деятельности органов, ведущих уголовный процесс»107, – пишет Э.А. Саркисова.

Поскольку амнистия и помилование стимулируют правомерное поведение осужденных, их добросовестное отношение к основным средствам исправления, способствуют достижению одной из целей наказания – предупреждению преступлений, можно с полной уверенностью отнести их и к предмету криминологии.

На помилование как на важную криминологическую проблему указывают многие ученые. Ю.М. Антонян пишет: «Мы ни в коем случае не можем допускать помилования лиц, которые могут совершить новые преступления»108. По его мнению, помилование должно осуществляться ради поощрения других преступников к исправлению и полному покаянию; в отношении только тех лиц, которые доказали свое исправление; для того чтобы отреагировать на положительные изменения в осужденном, которые произошли в нем за время отбывания наказания; для того чтобы человек мог лучше адаптироваться к жизни на свободе.

Позитивную роль амнистии на снижение числа лиц, повторно совершивших преступления, отмечает А.И. Долгова.

Ю.В. Голик утверждает, что «помилование способно стимулировать позитивное поведение людей, попавших в сферу действия уголовного закона. При этом речь идет не только о лицах, которых помилуют, но и о других преступниках, которые могут изменить свое поведение в нужном для государства и общества направлении под воздействием информации о применяемом к кому-либо помиловании»109.

С.Я. Лебедев пишет: «Акт помилования – это акт профилактический. Сам акт индивидуального поведения и сам институт помилования целиком и полностью имеют свою профилактическую направленность. Мы должны всегда предполагать, что прощение должно быть не только результатом нашей доброй воли, но и направлено на то, чтобы человек в будущем не совершал какихлибо преступлений. Мы должны знать, насколько эффективен статус помилования в применении его по отношению к осужденным, а значит, нужно развивать исследования, которые связаны с рецидивом преступлений, совершаемых после применения акта помилования. Мы, безусловно, должны знать, каковы профилактические перспективы в реализации института помилования. Сам факт проведения подобного исследования также имеет профилактическую направленность, потому что мы, с одной стороны, пропагандируем институт помилования, а с другой стороны, заставляем задуматься о положительных перспективах его реализации. Каждый осужденный понимает, что, имея перспективу помилования, он должен вести себя соответствующим образом, в рамках закона»110.

Проблема предупреждения рецидива преступлений среди помилованных существует, что подтверждается практикой его применения. Так, например, за 10 лет работы комиссии по вопро-

сам помилования на территории Рязанской области (2002–2012) было проведено 114 заседаний комиссии, на которых рассмотрено 623 ходатайства осужденных о помиловании. Комиссия и губернатор области поддержали ходатайства 73 человек (12%)111, из них 25 человек рекомендовали к помилованию в виде сокращения срока наказания и 48 человек – в виде освобождения от дальнейшего отбывания наказания.

Указами Президента Российской Федерации помилованы шесть осужденных (8% от общего количества рекомендованных к помилованию осужденных): четверо осужденных в виде освобождения от дальнейшего отбывания наказания и двое – в виде сокращения срока наказания на один год.

Прошения остальных осужденных, рекомендованных к помилованию, были отклонены Президентом Российской Федерации.

На 1 января 2013 г. из 73 рекомендованных к помилованию осужденных освободились из исправительных учреждений 44 человека.

Согласно сведениям региональных информационных центров, из указанного числа осужденных после освобождения из колоний 40 не совершили ни административных, ни уголовных правонарушений и лишь четыре человека вновь осуждены за умышленные преступления.

1. О. – был осужден в 1998 г. по ст. 111 ч. 4 УК РФ за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего, к 8 годам лишения свободы. Помилован Указом Президента Российской Федерации в 2002 г. в виде освобождения от отбывания наказания. Вновь осужден 25 января 2012 г. по ст. 157 ч. 1 УК РФ за злостное уклонение от уплаты алиментов к 140 часам обязательных работ.

Парадокс с помилованием данного осужденного заключается в том, что комиссия по вопросам помилования и губернатор Рязанской области поддержали его ходатайство о помиловании, а Президент Российской Федерации принял по нему положительное решение, несмотря на тяжесть совершенного преступления (ч. 4 ст. 111 УК РФ), совершение его в состоянии опьянения, отсутствие поддержки со стороны администрации исправительной колонии.

Причина принятия положительного решения была обусловлена наличием у осужденного пятерых детей, отсутствием судимости, чистосердечным раскаянием в совершенном престу-

плении. Он поддерживал связь с детьми. Тем не менее им было совершено преступление в виде злостного уклонения от уплаты алиментов.

2.К. – был осужден в 2002 г. по ст. 111 ч. 4 УК РФ за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего, к 5 годам лишения свободы. Помилован Указом Президента Российской Федерации в 2005 г.

ввиде освобождения от отбывания наказания. Вновь осужден

в2007 г. по ст. 213 ч. 2 УК РФ за хулиганство, ст. 115 ч. 2 УК РФ за умышленное причинение легкого вреда здоровью из хулиганских побуждений к 3 годам лишения свободы.

3.К. – был осужден в 2005 г. по ст. 30 ч. 3, 158 ч. 2 п. «а» УК РФ за покушение на кражу, т.е. тайное хищение чужого имущества, совершенное группой лиц по предварительному сговору, к 3 годам 6 месяцам лишения свободы, на основании ст. 73 УК РФ условно с испытательным сроком четыре года. Постановлением суда от 22 декабря 2008 г. условное осуждение отменено, назначено реальное исполнение наказания в виде 3 лет 6 месяцев лишения свободы. Помилован Указом Президента Российской Федерации в 2009 г. в виде освобождения от отбывания наказания. Вновь осужден в 2011 г. по ст. 228 ч. 2 УК РФ за незаконное приобретение и хранение в целях сбыта наркотических средств к 3 годам лишения свободы.

Большинство же осужденных, которым комиссия и губернатор области оказали доверие, рекомендовав их к помилованию, после освобождения из мест лишения свободы каких-либо противоправных деяний не совершают и ведут законопослушный образ жизни.

Здесь трудно согласиться с данными о высоком уровне рецидива преступлений среди помилованных, приведенных О.Г. Кавелиной со ссылкой на авторов, которые проводили исследования

вконце ХХ – начале XXI в.112

Дело в том, что практика применения помилования до образования комиссий по вопросам помилования на территории субъектов Российской Федерации и после их образования в соответствии с Указом Президента Российской Федерации от 28 декабря 2001 г. № 1500 имеет значительное отличие. Деятельность данных комиссий позволила более индивидуально и всесторонне рассматривать соответствующие ходатайства. Ее результатом стал