Актуальные проблемы правовой теории государства. Учебное пособие для студентов вузов, обучающихся по специальности «Юриспруденция»

Человек остается для государства в идейно-политическом плане неким абстрактным существом, и это его характеристика. Юриди- ческое право в итоге нам показывает, в каких смыслах и значениях человек интересен для государства: Уголовный кодекс — человек— преступник, Закон о государственной службе — человек — должностное лицо, избирательные законы — человек — избиратель. Но как творческая личность, семьянин, влюбленный, поэт он для государства не интересен. Однако это именно политическая характеристика человека. Для государства человек существо не правовое, а юридическое. Государство регулирует человека, его жизнь. А правовое существо само создает право.

При этом, если определить характер ценности человека для государства, можно выявить некие черты государства. Ценен ли человек вообще для государства? Ценность для государства зависит от того, какой это человек, какие у него качества. Есть качества, выраженные через правовые связи, которые можно ограничить, а есть качества, которые можно, наоборот, усилить, либо предопределить, чтобы они появились. Государство через эти связи воплощает свои задачи. Эти качества должны превратиться в функции. Качества ценны не сами по себе, а только в связи со своим проявлением. Важна цель применения человеческих возможностей. Человек ценен сам по себе как идея. Отсюда и появляются идеи естественного права. Поэтому гуманизм тоже не правовая характеристика государства, а идеологическая.

Получается, что и государство, и человек не видят друг друга в «чистом виде». Это как бы две плоскости, не пересекающиеся между собой. Человек «видит» страну, родину, объект инвестиций или туризма. Государство — некое функциональное существо. Человек в юридическом праве для государства неразличим. В этом и есть парадоксальность данного феномена.

Âнесовременном государстве человек выступал как частное по отношению к целому. Например, со времен древних цивилизаций сложилась практика существования в закрытых социумах (кастах, сословиях, религиозных коммунах, центуриях и т.п.), где принадлежность к каждому сословию обеспечивала человеку некое культурное, современное тем условиям существование. Личность как конкретный человек не нуждалась в государстве.

Âусловиях феодализма в Западной Европе считалось, что человеком может быть тот, кого признала какая-то общность, которая, в свою очередь, должна быть легитимной, чтобы каждый имел хозяина — сеньора.

Такие законы с IX в. принимались во многих королевствах. Суверенитет человека и государства по своей логике практически не

161

отличались. Владимиру Красное Солнышко прежде, чем принять христианство, пришлось стать стольником византийского императора, чтобы его государство признала империя.

В древних законах есть нормы, предусматривающие наказание за убийство человека (но мы их называем преступлениями против личности, исходя из современных представлений о связи государства и человека). В древности же убийцы карались чаще всего за свои деяния как нарушение порядка, за произвол (отказ от обращения к судье, правителю). Пресечение обычая кровной мести с введением наказания только по суду (Русская Правда, законы Драконта, Салическая Правда) — это точка отсчета укрепления государственной власти, но не гуманизма. Если же убийство касалось представителей высших сословий, то и преступление понималось как преступление против этого сословия.

Для современного государства человек никаких социальных характеристик не имеет. Сословность, классовость, имущественность, ценность — все эти характеристики не современные. В своей истории государственные общества всегда были дифференцированы в политическом, нравственном и в правовом отношении. В современном государстве человек дифференцированных отношений уже не имеет. Поэтому современное государство относится к человеку чисто юридически.

Мы ранее выяснили, что легитимность государства есть оправданность власти. Современное государство оправдывает себя через абсолютную декларацию ценности человека. Но это юридическое оправдание. Поэтому, говоря о легитимации государства, мы и выходим на человека.

Современным государство делает то, что человек в иной форме, кроме как юридической, нигде не предстает. Отсюда вывод: все современные государства в человеческом измерении являются правовыми. Сегодня между человеком и государством иной связи, кроме как правовой, нет. Все политические лозунги, декларации, конституции — это атавизмы.

Человек действительно растворяется в своей содержательности, он остается только в своей формальности. Мы компенсируем это фактическое положение идеями гуманистического права, принципами и т.д. Таким образом, действует принцип компенсации. Все отсылки к ценности человека есть попытки сохранить человека в современном государстве. Но этого не происходит. Человек в современном государстве страдает больше всего от бездушия, формализма, бюрократии. А по-другому в современном государстве и быть не может. В какой-то степени можно сказать, что криминальная (как антигосударственная, нигилистическая) жизнь есть способ сохранить свою содержательность.

162

Коррупция становится уже неким обязательным признаком современного государства. Все современные государства так или ина- че коррумпированы. Это уродливая попытка сохранить содержательность в жизни. Это самое глубинное основание, объясняющее, почему государство правовое.

Люди в государстве укладываются в юридическое «прокрустово ложе», и это заставляет определенную категорию людей выступать не против содержания юридических норм, а против всеобщей юридизации. Естественно, что происходит массовый исход людей из юридического поля. Мы уходим в моральное право, политическое право, в любое, но не согласны жить лишь с формальным юриди- ческим правом. Людям нужна жизнь, где есть хоть какая-то содержательность: неравенство, иерархичность, непоследовательность, предпочтения, заслуги, льготы1. Современное юридическое право этим не занимается. Этой обязанностью и возможностью государство стало пользоваться только в ХХ в.

Возведение юридических идеалов в современном обществе было инициировано буржуазией, потому что это было средством устранения феодального и сословного произвола. Когда буржуазия этот произвол устранила, государство стало правовым. Восторжествовала школа позитивного права (И. Бентам, Дж. Остин). Право потребовалось для того, чтобы устранить произвол человека-суверена и уравнять всех перед государством и его законом. Но буржуазные революции с их идеями быстро себя изжили, потому что идея равенства возможна только до тех пор, пока люди неравны2.

Но когда они становятся равными, проблема равенства сама ис- чезает. Когда существуют формальные эквиваленты справедливости, сама проблема справедливости исчезает. Раз появившись, это отстраненное от различного содержания человека формальное, юридическое отношение начинает развиваться по собственной логике — по логике развития формы. Это и есть следствие того, что

1«Под видом равенства человеческой личности вообще буржуазная демократия провозглашает формальное или юридическое равенство собственника и пролетария, эксплуататора и эксплуатируемого, вводя тем в величайший обман угнетенные классы». (Ленин В.И. ПСС. Т. 41. С. 162). «Классы мы хотим уничтожить, в этом отношении мы стоим за равенство. Но претендовать на то, что мы сделаем всех людей равными друг другу, это пустейшая фраза и глупая выдумка …». (Ленин В.И. ÏÑÑ. Ò. 38. Ñ. 353).

2«Достоевский считал всеобщее-равное голосование «самым нелепым изобретением XIX века». Во всяком случае, оно — не закон Ньютона, и в свойствах его разрешительно и усумниться. «Всеобщее и равное» — при крайнем неравенстве личностей, их способностей, их вклада в общественную жизнь, разном возрасте, разном жизненном опыте, разной степени укорененности в этой местности и в этой стране? То есть — торжество бессодержательного количества над содержательным качеством» (См.: Солженицын А.И. Как нам обустроить Россию).

163

закономерно развивается как позитивный компонент, как противодействие произволу.

Но на самом деле произвол государства по отношению к человеку искоренить нельзя, он приобретает разные формы. Формализм сегодняшнего права — это тот самый произвол государства. По отношению к каждому человеку всеобщий закон есть произвол1. Потому, что он его индивидуальностей не видит и не учитывает. Сам произвол предстает как имманентная черта государства. Есть произвол непосредственный, физический — насилие. Есть произвол идейный; политический; юридический, когда существующее равенство уже никого не устраивает.

Последовательное осуществление принципа законности приводит к тому, что любое законное решение перестает быть справедливым. Вот основные черты современного государства в его отношении к человеку.

2.¿СЙЕЙШЖТЛЙ ИОБШЙНЬЖ ТГПКТУГБ ШЖМПГЖЛБ

Человек для государства сегодня — некая юридическая единица, обобщенное понятие лица. Как физические лица люди все одинаковы. В подобных юридических характеристиках ничего индивидуального в людях не учитывается. Когда право перестает быть содержательным, оно вообще перестает быть правом. Остается лишь юридическая форма, которая является достаточной и для обоснования самой власти (в ее внешнем выражении), и для любых решений власти. С позиции власти не только можно решить любой вопрос посредством соответствующей юридической формы, но также придать большинству моментов индивидуальной и общественной жизни такую форму заранее. В этом заключаются важные черты современного государства.

С позиции человека юридические формы жизни должны ему способствовать разрешать противоречия между ним и его социальным окружением. Однако качество, результат разрешения таких противоречий различны. Они могут быть оценены с разных позиций: как наиболее близких к человеку, так и наиболее близких к государству. Для антропосоциологии права важны следующие типы человека в юридическом измерении: человек юридический, человек

1 «В большинстве парламентов поражает — перевес юристов, адвокатов. «Юрократия». Тем более что законов такое изобилие, их система и юридическая процедура так сложны, что рядовой человек становится не способен защитить себя перед законом и на каждом шагу нуждается в дорогостоящем покровительстве адвоката» (См.: Солженицын А.И. Как нам обустроить Россию).

164

государственный и человек преступный. Каждый из этих юридиче- ски обусловленных типов обладает своими свойствами.

Человек юридический. Данный тип человека достаточно часто связывают с высококультурной моделью поведения. Для него характерны: развитое правосознание, конформизм, убежденность во взаимозависимости между институтами правосудия, законами, правоохранительной системой и безопасностью (его личной и общественной), а также с цивилизационным развитием данного социума.

Данный тип человека служит идеалом для современного государства и общества, причем считается, что не каждый человек способен ему соответствовать. Причина тому — постоянное изменение и человека, и его социальной жизни. Поэтому, чтобы человек признал ценность юридической формы своего существования, ему необходимо активно участвовать в изменении и совершенствовании новой правовой реальности. Это зачастую называется «иметь гражданскую позицию».

Проблемой остается понимание развитого правосознания лич- ности. Существует несколько точек зрения на понимание такого правосознания. Одна точка зрения базируется на формировании у человека установок, принципов и стандартов поведения, которые достаточно удачно сочетают юридические требования, нравственные ценности, личные интересы. Человек с таким правосознанием является прямым антиподом человека преступного.

С другой точки зрения, чрезмерное включение в личностное измерение юридических форм может изменить человека, ограни- чить круг его социальных отношений. Это тип «человека в футляре», удачно описанный А.П. Чеховым в одноименном рассказе. Данный тип человека юридического можно считать более близким типу человека государственного.

Отношение к человеку со стороны государства посредством юридической формы — крайнее из возможных состояний. В исторических типах государств, которые когда-то считались современными, как раз наблюдался расцвет римского права. Универсальность и живучесть римского права заключались не в масштабе формализации отношений и статусов, а в их детализированном выражении, соответствующем действительности. В римском праве были универсальные юридические дифференциации статуса личности (статусы свободы, гражданства, семьи, профессии и др.), а сейчас их нет.

Буржуазный принцип равенства всех перед законом когда-то выполнил свое назначение в восстановлении социальной справедливости, а в дальнейшем устранил человека во всем его своеобразии из государственно-правового измерения. Сегодняшнее право — это

165

право человека вообще, право гражданина вообще. Одна из причин падения западной Римской империи заключалась в нарушении традиции и возникновении гипертрофированного отношения общества и власти к роли юридической формы в жизни.

Человек государственный. Данный тип человека строится на его личном признании государства высшей ценностью. Служение государственным интересам, представление о государственных интересах как личных делает человека патриотом.

Современная либеральная идеология критически относится к подобному социальному типу человека, считая, что такой тип лишает себя свободы. Человек государственный — больше человек неправовой жизни, чем правовой. Подобная трактовка, безусловно, ошибочна. Человек государственный и человек юридический остаются правовыми существами. Для них по-разному значимы внутренние и внешние формы государства.

Для человека государственного близко и понятно политическое содержание государства. Следовательно, человек государственный считает нормальным и справедливым социальное (патерналистское) государство. А человек юридический (человек гражданского общества) — это сторонник сервисного (либерального) государства. Право человека государственного выражено в формах государственной идеологии и господствующей морали (именно поэтому в царской России православные иерархи ревностно относились к выражению народной любви к государству, а не к церкви).

Человека государственного не следует путать с аристотелевским типом «политического существа», который заключается в противоречивой социальной сущности человека, предрасположенного к политической цивилизованной жизни, с одной стороны, и продолжающего оставаться «животным» — с другой, т.е. сеять вокруг себя анархию и гибель человеческих устоев.

Баланс этого противоречия, заложенного в человеке, обеспечи- вается именно за счет понимания им важности ориентиров разума, законов, морали. Государство здесь — один из удобных для человека ориентиров, чтобы оставаться цивилизованным существом. Но человеческая природа вырывается из-под контроля государства и юридических форм. Даже наилучшему государству не под силу переделать человеческую природу и сформировать абсолютно совершенных граждан.

Сегодня мы с большим основанием можем утверждать, что добродетельный (нравственный) человек, законопослушный гражданин и «политический человек» — вовсе не одно и то же. Из такого признания вытекает, что далеко не каждый человек в своей социальной

166

самореализации становится (и должен становиться) человеком политическим в его наиболее полном выражении.

Этико-юридический субъект (П. Рик¸р), выходящий в социальное пространство, признающий над собой власть норм и организаций, может превратиться в «модульного человека» Э. Геллнера, способного освоить при посредничестве различных институтов и ассоциаций богатство культуры.

Исключение составляют те проблемы, решение которых связано с организацией человеческого общежития в масштабах всего общества. Именно здесь и требуется политическое участие. Мера такого участия, его интенсивность — дело каждого гражданина. Минимально необходимая для общества мера политического участия каждого определяется конституциями и избирательным законодательством, и ее соблюдение не требует качеств «человека политического».

Человек преступный. Ф. Ницше считал, что настоящий человек как представитель касты господ — это обязательно преступник. А человек, не способный на преступление, — это никчемный, слабый человек, представитель касты рабов. Он писал, что «следовало бы презирать нас, если нас не считают способными при (соответствующих) обстоятельствах убить человека. Почти во всех преступлениях одновременно выражаются свойства, которые не должны отсутствовать ни у одного мужчины».

Значимым свойством, отличающим данный юридический тип от других человеческих типов, является сила — сила человеческого духа, сила человеческой страсти.

Философов всех времен интересовал вопрос о сохранении человеческого в преступнике. Данный тип человека выступает как преобладающая сторона связи человека с государством. При этом данный тип может включать в себя качественные абсолютные идеалы вышеуказанных человеческих типов: свободы или страха человека юридического, революционера-патриота как создателя нового государства и своего идеала.

Современный человек преступный принципиально отличается от человека, нарушающего табу. Данный тип логично предполагает отторжение человека от государства, разрыва с ним связей в качестве кары. Но современное государство во многом существует за счет преступности. Рост преступности пропорционален силе государства. Например, державное могущество США во второй половине ХХ в. совпало с небывалым ростом тяжких преступлений, терроризма и т.п.

Современный человек, пребывающий уже в гипертрофированных юридических формах, установленных государством, не может не нарушить закон хотя бы раз в жизни. Таким образом, человек

167

преступный является не исключительным, а нормальным юридиче- ским типом. Само современное государство становится заложником данного юридического типа, т.е. государство может считаться преступным или совершившим преступление, например, по решению Совета безопасности ООН и Европейского суда по правам человека в г. Страсбурге. Но сам факт нарушения юридических предписаний существенно не влияет на государство.

Либеральная точка зрения на человека как высшую ценность для государства — всего лишь идеал, который не соответствует реальности (ст. 2 Конституции Российской Федерации). Ценность человека для общества и государства может определяться не государственной волей, а исключительно поведением каждой личности. Собственно, само понятие личности предполагает определенную ценность. Человек может быть абсолютной ценностью для себя. Если придавать реальное воплощение указанному конституционному принципу, то необходимо переносить государство в человече- ское измерение, а это нереально.

Положительные стороны «государства в человеческом измерении».

Во-первых, такое государство не уничтожает других человеческих отношений, они лишь перестают быть освещаемы государством. В этом заключается иллюстрация тезиса о свободе человека. Человек свободен не по отношению к государству (не в юридическом отношении), он стал свободным в обыденной жизни. Вступая в юридическую жизнь, он закрепощает себя.

Существенно расширилась область жизни, которая для государства безразлична. Безразличная для государства жизнь человека и есть степень его свободы. Сегодня никто под страхом наказания не запрещает однополые браки, многочисленные разводы, перемену места жительства и работы, тунеядство, бродяжничество и т.д. Оборотная сторона проблемы состоит в том, что в развитых государствах степень такой свободы поддерживается со стороны государства посредством уплаты высоких пособий, так как ему это выгоднее, чем заниматься обеспечением рабочих мест. В неразвитых государствах патернализм обусловливает проблемность смены образа жизни.

Современное государство уделяет внимание тем лицам, которые представляют для него особый интерес (обладающим богатством, научными знаниями, спортивными рекордами, секретными данными и т.п.), так как такие люди представляют реальную ценность.

Ценность человека для современного государства — в обязанностях и дозволенности. Заключая договор с государством, субъект принимает всю совокупность тех обязанностей, которые государство ему предписывает. Поэтому современное отношение государства к человеку — цивилизованное. Это не насилие.

168

У государства есть право на действия человека. Это статусная характеристика. Гражданин передает часть себя государству. Таким образом, происходит перерождение права, оно перестает быть частным, гражданским. Остается публичное право. Публичность появляется везде: брачный договор, отношения между членами семьи — система взаимных прав и обязанностей. Пример такого государства — США. Юридическое отношение к человеку — современная характеристика государства. Современное государство — гарант юриди- ческого существования человека.

На Западе широко распространена традиция поверхностного общения, поэтому право там и выросло. Саморазвитое право, право — действие, а не право сопереживания, чувствования, сострадания. Тяжесть правовой (юридической) жизни существует у нас: нам нужно сострадание, участие, понимание и др. Нам важно внести содержательность. Проблема в том, что для государства важно, чтобы все мы были равны, жили по общему закону государства. Поэтому все стараются жить по правилам государственной жизни, таким путем легче добиться многого. Идея социального государства появилась тогда, когда люди стали бояться последовательного проведения в жизнь идеи правового государства.

Человек чаще всего для государства предстает как функция. Правовой смысл закрепления роли человека в государстве означает, что государство в настоящее время считает эту роль (функцию) правильной. Государство гарантирует функционирование человека. Можно сказать, что чаще всего такие роли и состояния человека неестественны.

Человек для государства предстает в системе статусов, функций, действий (актов). Характеристики человека (свобода, равенство, гражданственность), все атрибуты классического общества в современном государстве исчезают. Человек живет своей жизнью в государстве частично. Для него нет полноты государственной жизни. Но при этом государство стремится охватить все общество.

Отсюда вытекает важнейшая проблема: куда деться человеку от государства? Либертарные концепции о различении права и закона устарели, так как их смысл заключен в обосновании юридической, а не реальной свободы человека. Все провозглашенные свободы на самом деле фикция (свобода слова, вероисповедания и др.). Буржуазное государство есть свобода. Г.В.Ф. Гегель говорил: «Нет свободы — нет права». Сегодня право — это ответственность, ответственность перед государством. Современное государство выступает как гарант. Все это отражает связь государства и человека в современной жизни.

Сегодня для государства юридически значимым качеством человека является его гражданственность (законопослушность), но не

169

как ранее: либо вовлеченность в обязательное управление городом (античность, феодальные республики, свободные города), либо условие наличия собственности (буржуазное государство), а лишь лояльность.

Человек — юридическое существо в современном государстве. Свобода человека там, где человек не имеет никакого значения. Единственная форма обнаружения человека — это нахождение в юридической форме. У человека сегодня есть лишь иллюзия свободы, он может о себе заявить только эпатируя. Обездушенность — это тенденция современного мира, к ней ведет юридизация жизни.

Важно понять, где государство действительно говорит о человеке как о юридическом существе, а где пытается в юридических формах представить человека как неюридическое политиконравственное существо. Например, право на жизнь — это запрет на излишний произвол. Здесь нет ничего правового.

Современное государство должно заботиться о том, чтобы у че- ловека была сфера, в которую государство не вмешивается, где человек живет сам по себе. Если человеку дать возможность жить, как ему хочется, тогда он сам себя компенсирует.

Свобода и другие политические лозунги — это идеология, они к праву отношения не имеют. У человека должна быть адекватная индивидуальная жизнь. Например, забота о семье — это юридиче- ское отношение государства, при этом оно заботится и о себе.

Государство должно четко устанавливать связь с человеком. А сегодня в социальном плане происходит деиндивидуализация человека. Юридическое отношение государства к человеку — это ограничение самого себя какими-то пределами. На Западе это возможно.

Индивидуальная жизнь — предел государства, и здесь возникает вопрос о самоограничении. При этом само государство как раз не может себя ограничить. Поэтому гражданское общество — это та сфера, которая и формирует эти пределы (местное самоуправление — это делегирование полномочий).

3.«ФМЭУФСПМПДЙШЖТЛПЖ СБИМЙШЙЖ ПУОПЩЖОЙа ДПТФЕБСТУГБ Л ШЖМПГЖЛФ

Фетишизация демократических институтов и идей парламентаризма, равно как и западного образа жизни, достигла в России невиданных масштабов. Между тем, западноевропейские начала и формы их реализации действительно обладают качеством универсальности, т.е. впитали в себя все лучшее, что достигнуто человеческой

170