Актуальные проблемы правовой теории государства. Учебное пособие для студентов вузов, обучающихся по специальности «Юриспруденция»

божество или почитаемый как божество монарх в состоянии возвысить не поддающиеся обоснованию и изменчивые проявления своей воли на степень нормы поведения, долженствующей быть признаваемой всеми, но не им самим»1.

Государственный аппарат формируется и функционирует, базируясь на юридическом праве — законодательной основе, он всегда действует на основе права. Соответственно, речь здесь идет именно о легитимации, а не о том, что нужно ограничить действия государственного аппарата, которые на самом деле и так ограничены юридическим правом.

Необходимо помнить о символизирующей (фальсификационной, искажающей) сути легитимационного процесса. На уровне фактического положения вещей мы всегда видим, что действия государственного аппарата законодательно очерчиваются.

В чем же состоит легитимационный смысл законодательного ограничения государственного аппарата? Смысл законодательного ограничения как легитимации есть придание сложившимся пределам действия государственного аппарата законной формы и обеспе- чение видимости предсказуемости действий государственного аппарата. Государство, ограниченное своими обязанностями, исходящими из законодательного признания прав человека и других границ, которые государство де-юре не может преступить, имеет возможность расширить свое влияние. Это ключевой парадокс. Зачастую под лозунгом правового ограничения государства его аппарат на самом деле расширяет свое влияние, заботясь о собственной ограниченности, и при этом снимает с себя ответственность.

Действительно, мы видим в праве ограничение государственного аппарата за счет создания определенных процедур, установления компетенций, регулирования полномочий, и это правовые формы ограничения государственной власти, свойственные правовому государству, которое, по сути, является полицейским. Возникает вопрос: кто является субъектом законодательных ограничений? Дело обстоит так, что общество ограничивает и тем самым признает и легитимирует государственную власть (власть, исходящую от государственного аппарата). Можно вспомнить то, что легитимация является обоюдным процессом только в демократическом обществе.

Там, где общество действительно демократическое, ограничение действий государственного аппарата может быть не только символизацией, но и действительной его очерченностью, а там, где общество недемократическое, законодательное ограничение государственного аппарата есть лишь символизация его ограничения. Законодательное ограничение есть придание юридической силы тому,

1 Еллинек Г. Общее учение о государстве. СПб., 2004. С. 360.

151

что происходит как факт. Это также создает основу для бюрократизации и является питательной почвой для коррупции и обеспечения анонимности, а значит, и безответственности власти в конкретном

ååпроявлении. То, что не ограничено, не имеет границ и не имеет формы и, соответственно, не легитимно.

Законодательное ограничение власти есть признание ее границ,

ååоформленности и одновременно признание ее самой. Границы государственной власти ограничивают не только и не столько саму власть, сколько подвластных. Через взятие на себя дополнительной ответственности, легализуя эту ответственность (признавая за человеком все больше прав), власть также пытается расширить свои границы и одновременно легитимирует себя.

3.Создание системы ответственности государственной власти

(экспозиция ответственности). Ответственность — это способность примерить на себя последствия собственных решений. Вопрос об ответственности государственной власти предстает в современном обществе в своем юридическом измерении. Следовательно, создание системы ответственности — одна из важнейших правовых форм легитимации государственной власти.

Если существует система ответственности, то можно говорить о легитимации. Система ответственности государственной власти в современных государствах сфальсифицирована, так как это система «раздвоения» ответственности. Ответственность «застревает» на низовом уровне. Вопрос юридической ответственности (особенно в плане объяснения последствий действий государственной власти) связан с характером и масштабом негативных последствий.

Подлинная система ответственности однородна. На деле же в современных государствах существует двойная система ответственности. Когда речь идет об ответственности государственной власти или ее представителя, то можно говорить о феномене презумпции «сверхвменяемости», т.е. о предполагаемой способности отвечать не только за себя, а за множество людей.

Это в конкретном выражении предстает как ответственность за масштабные последствия, несоизмеримые с действиями того или иного отвечающего должностного лица и его решения. «Сверхвменяемость» влечет и образцово-показательную «сверхответственность» назидательно-публичного характера.

По сути, мы сталкиваемся с тем, что в действительности создать единую систему ответственности в обществе невозможно, и поэтому легитимация государственной власти и есть придание юридиче- ской (правовой) формы отсутствию этой единой системы ответственности, так как масштаб ответственности несоизмерим. Кражу кошелька и гибель целых народов по вине определенных людей нельзя сопоставить. За гибель целого народа в результате решения

152

политика (чиновника), в принципе, нельзя понести ответственность, об ответственности здесь можно говорить лишь в символиче- ском плане. И поэтому конкретное содержание и тяжесть ответственности, и даже ее реальность несущественны, главное — ее экспозиция (символизация).

Юридическое оформление создает видимость единства двойственной системы ответственности. Признание двойственной системы ответственности равносильно выведению государственной власти из зоны влияния общества, из сферы реальной ответственности. При этом неответственная власть теряет свою легитимность. Поэтому государство нуждается в экспозиции ответственности, оно должно позиционировать себя как ответственное. Однако создавая систему ответственности государственной власти и включая ее в систему единой юридической ответственности, государство маскирует эту изначально присущую ответственности в политически организованном обществе двойственность.

4. Компетенция как основа практики комплектования кадров и оценка государственной деятельности. Когда в обществе существует осознание того, что кадры государственного аппарата комплектуются на основе компетентности, тогда это придает власти дополнительную легитимность. Обществу представляется нормальной ситуация, когда государственная власть компетентна (власть увязывается со знанием). И поэтому процесс легитимации государственной власти выступает как процесс придания комплектованию кадров компетентностного характера. Не «кумовство» или родство должны лежать в основании комплектования кадров легитимного государственного аппарата, а компетентность чиновников.

Так, примером подобной легитимации являются логика формирования комитетов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации, или корпуса чиновников-юристов, или даже формальные требования к судьям.

Проблема заключается в том, чтобы легитимировался такой принцип комплектования кадров, который исключает все то, что мы считаем негативным. В частности, важным компонентом компетенции является то, что человек (чиновник, должностное лицо) посвящает себя полностью интересам дела. Иными словами, компетентный руководитель тот, который отказывается от себя и своих частных интересов ради интересов дела (приносит себя в жертву обществу и тем самым обретает власть над обществом). Именно такой компетентный чиновник легитимен1.

1 Ñì.: Бурдье П. Социология политики. М., 1993.

153

Формальными признаками компетенции служат образование, стаж. Возможны и другие формализованные критерии, определяемые правом.

В недемократических государствах преобладают внешне формальные признаки компетенции, а в государстве демократического типа вопрос о компетенции носит синтетический — обоюдный характер.

5.Антикоррупционная практика возвращения к правомочиям (полномочиям). Для современного государства характерно то, что государственный аппарат присваивает себе функции государства вообще как политической организации общества. Соответственно, легитимация государственной власти и есть обратный процесс — процесс изъятия из сферы ведения государственного аппарата его прав и возвращение к правомочиям (полномочиям).

Следует отметить, что у государственных органов и должностных лиц, выступающих в таком качестве, в строгом смысле слова нет прав, а есть правомочия. Когда правомочие начинает рассматриваться как право, возникает коррупция (следует отметить, что во многих законах под правами государственных органов и должностных лиц подразумеваются именно правомочия), т.е. когда чиновник «приватизирует» свою функцию и свои правомочия, он начинает пользоваться правомочиями как правами, т.е. по своему произволу.

Необходимо особо подчеркнуть, что данная форма правовой легитимации государственной власти непосредственно связана с законодательным ограничением государственного аппарата. Придаются правовые формы борьбе с коррупцией. Причем коррупция представляется в качестве явления, разъедающего государственную власть, делающего ее неэффективной.

Рассматриваемая правовая форма легитимации государственной власти характеризует современное государство и именно в современном государстве представляется крайне значимой. Насколько данная антикоррупционная практика действенна, настолько и власть представляется легитимной. Не случайно уровень коррупции является важным показателем эффективности и легитимности государственной власти даже на международном уровне.

6.Независимость (негосударственность) правосудия. Существуют правовые формы придания правосудию независимости, причем традиции независимости могут существовать в различных обществах, и там легитимация в формализованной правовой форме не нужна. Нужна лишь символизация независимости, т.е. демонстрация ее правовых символов. Связано это с созданием системы ответственности.

154

7.Минимизация функций, возрастание организационного потенциала и сокращение контрольно-ревизионной деятельности. Эта форма, по сути, сходна с законодательным ограничением государственной власти, т.е. это вновь форма создания видимости. Чем меньше государство надзирает и контролирует (если контрольно-надзорная деятельность есть специфическая форма связи государства с обществом), тем оно больше доверяет обществу, и это, по сути, признак силы государства и повышения его легитимности.

Сокращение функций носит фальсифицирующий характер. Если функции государства расширяются, их уже не уберешь без фундаментальных преобразований: раз сформировав функцию, ее уже не снимешь. Можно лишь создать иллюзию их минимизации или сокращения путем объединения нескольких функций в одну.

Сокращение контрольно-ревизионной деятельности, возрастание организационного потенциала и минимизация функций (по объему) — все это придает государству легитимность. Эти показатели должны быть в государстве в оптимальном виде.

Правовые формы легитимации, в принципе, предназначены для объяснения избытка того, чем обладает государственная власть, а государственная власть трансгрессивна, она постоянно растет, обнаруживая, в том числе вследствие своего роста, кризис легитимности и растущую потребность в правовой легитимации.

8.Оптимизация правовой основы, законодательства. Это объяснение того, что существующее законодательство (по сути разросшееся) оптимально для общества. Оптимизация происходит, в том числе, через ведомственное нормотворчество. Важным моментом также является доступность законодательства (кодификация, появление информационно-справочных систем и т.д.). В этой связи можно говорить о депрофессионализации (профанизации) законодательства как важного средства легитимности. Это сокращает разрыв между профессиональным и обыденным правосознанием.

Таким образом, процесс юридизации, выраженный в возрастании законодательного массива, делегитимирует государственную власть, во всяком случае, не способствует ее легитимности, а скорее вызывает пренебрежение к ее требованиям.

Говоря об оптимизации законодательства, следует вспомнить все требования к оптимальному праву как к предприятию по под- чинению поведения человека системе норм, которые выделяет

Ë.Ë.Фуллер. Это: наличность, доступность, непротиворечивость, минимизация обратной силы, недопустимость невозможных для выполнения императивов1.

1 Ñì.: Фуллер Л.Л. Мораль права. М., 2007.

155

9.Развитие правовых основ функционирования гражданского общества, самоуправление. Это важная составляющая легитимации государственной власти. Красноречивым примером являются муниципальное право и законы об общественных объединениях, о СМИ и

îполитических партиях, передача функций и ответственности на места. Иначе говоря, формальная власть и реальная ответственность передается на места, как бы самим людям.

10.Развитие гражданско-правовых отношений, гражданского права, очищение его от административно-правовых и полицейских вкраплений. Происходит трансформация гражданского права в нечто гибридное. Легитимация в этом смысле является, с идейной точки зрения, приданием административно-правовым и полицейским методам гражданско-правового характера. Но это трансформирует и сами гражданско-правовые отношения. Появляется некий админист- ративно-гражданский «кентавр», вырастающий как раз из правосознания.

11.Обеспечение социальной справедливости связано с системой ответственности. Здесь множество правовых форм: от создания среды формального равенства и реализации юридической ответственности до создания системы социального права, гарантирующего определенные компенсации незащищенным группам населения.

£ЬГПЕЬ

1.Легитимация представляет собой процесс идейно-политический, и вопрос о правовых формах — не основной вопрос легитимации. Проблема значимости правовых форм легитимации ставится в зависимость от конкретного культурного и исторического типа государства.

2.Легитимация предполагает решение трех основных задач: объяснение самих действий государственной власти (востребованы, прежде всего, правовые формы); объяснение цели действия государственной власти, т.е. оправдание апелляцией к цели (роль правовых форм легитимации несущественна, так как цель непосредственно связана с содержательным моментом, с ценностью, выраженной в идеологии через идею. Ключевыми являются неправовые формы); объяснение результата действий государственной власти (идеологии явно недостаточно, и востребованы рациональные правовые формы легитимации). Роль правовых и неправовых форм легитимации при их решении неодинакова.

3.В современных государствах западного типа правовые формы легитимации востребованны.

156

4.Вокруг юридического права в современных государствах образуется правовой идеологический дискурс, который питает систему правовой идеологии.

5.Основными правовыми формами легитимации государственной власти выступают: конституция; законодательное ограничение действий государственного аппарата; экспозиция ответственности государственной власти (прежде всего, через систему юридиче- ской ответственности); компетенция как основа практики комплектования кадров и оценка государственной деятельности; антикоррупционная практика возвращения к правомочиям; независимость правосудия; минимизация функций; возрастание организационного потенциала и сокращение контрольно-ревизион- ной деятельности; оптимизация правовой базы; развитие правовых основ функционирования гражданского общества и самоуправления; развитие гражданско-правовых отношений и гражданского права как типа права; обеспечение социальной справедливости.

157

выделение ее форм позволит определить ее содержательную характеристику, что в целом выведет на новый уровень понимание проблемы прав человека.

Только при условии значимости и определенной самостоятельности личности в общественной жизни возможно формирование гражданского общества. Естественно, актуальными для общественной теории становятся проблемы, непосредственно связанные с индивидуальным существованием людей, в рамках которого происходит становление прав человека. Важнейшей из этих проблем для человека является государство.

1.©ЕЖКОП-РПМЙУЙШЖТЛБа СПМЭ ШЖМПГЖЛБ Г ТПГСЖНЖООПН ДПТФЕБСТУГЖ

Один из подходов к широкому пониманию права, которое мы рассматриваем в данной теме, носит культурологический характер. Взаимоотношения между человеком и современным государством вполне могут быть отнесены к этому подходу. И человек, и государство как социокультурные явления достаточно сложны, и с на- учной точки зрения какие-либо масштабные обобщения, в том числе имеющие значение для понимания правовой сущности государства и человека, могут быть ошибочны. Тем не менее, преобладающие в обществе идеи и представления, в которых отражается соци- ально-исторический опыт и выражается определенное отношение к действительности, должны учитываться исследователями.

Современные гуманитарные науки во многом идеализируют, завышают значимость человека для современного общества и государства.

Как действуют принципы связи: человек для государства или государство для человека? Может ли человек представлять интерес для государства — как лицо, гражданин, индивид, личность? И как это характеризует личность?

Человек и государство по своим естественным характеристикам несопоставимы. Поэтому государство видит человека только как результат формально-юридических связей между собой и человеком. Эти связи могут быть определены исходя из предпочтений государства.

Государство относится к человеку как к существу, оправдывающему власть: человек есть лицо политическое, активно влияющее на политическую жизнь, субъект и объект управления в системе формирования власти и ее легитимации. Как объект он важен для уплаты налогов, службы в армии и т.п. Налогоплательщик, военный, предприниматель, гражданин не есть существенные черты че- ловека, это стороны его жизни, важные для государства.

159

Âто же время юридические документы, начиная с Нового времени, по-разному описывают человека. Например, во Французской декларации прав и свобод человека и гражданина 1789 г., Московской декларации 1990 г. «Государство в человеческом измерении» человек рассматривается как субъект, равный государству. Но есть документы, в которых имеются попытки рассмотреть человека че- рез свойственные ему природой качества. Так, Конституция Франции 1795 г. указывает, что «никто не может быть хорошим гражданином, не будучи хорошим сыном, хорошим отцом, хорошим братом, хорошим другом, хорошим супругом. Никто не может быть добродетельным человеком, не будучи искренним и благочестивым блюстителем законов».

Âсовременных социально-политических науках выделяют че- тыре типа наиболее распространенных отношений между индивидом и властью:

ξ тоталитарный — предполагает полное подчинение индивида государству;

ξ патриархальный — основан на строгой иерархии между людьми в общественной обыденной жизни как условии обеспече- ния интересов государства;

ξ индвидуалистический — соответственно, отмечает приоритет интересов индивида над государственными;

ξ партиципаторный — предполагает противоречивую, но равнозначимую взаимосвязь личности, общества и государства1.

Государство не видит человека вне его функций и статусов. Го-

сударственному аппарату проще работать со всеми, с всеобщим, чем индивидуально.

Современная государственная политика, особенно в республиках, строится на идее всеобщего равенства: всеобщие выборы, всеобщее образование, всеобщая воинская повинность. А конкретный государственный орган видит функцию человека. Налоговые органы видят налогоплательщика, милиция видит преступника или потерпевшего, избирательная комиссия видит избирателя.

Необходимо исследовать не все связи между человеком и государством, а именно те, которые делают государство правовым.

Если рассматривать человека в рамках правовой теории государства, то мы должны идти от государства к человеку, обозна- чить, что человек значит для государства, а не для общества. Че- ловек для государства это, прежде всего, не индивид с его индивидуальными качествами, а нечто абстрактное, необходимое, т.е. человек вообще.

1 Ñì.: Кабаченко А.П. История мировой политики. Систематизация политиче- ских учений и доктрин. М., 2009. С. 89.

160