Аксиология журналистики. Учебное пособие

l.

ВВЕДЕНИЕ В ДИСЦИПЛИНУ

4АКСИОЛОГИЯ ЖУРНАЛИСТИКИ

Футурологи задолго до наступления XXI столетия назвали его веком биологии и гуманитарного знания. Насчет биологии нет сомнений: ее достижения на наших глазах — отмечены

престижными научными премиями, постоянно в центре внимания прессы. Так что в этом плане прогнозы сбываются. Что касается гуманитарных наук, то происходящее с ними гораздо скромнее — меньше внимания со стороны массмедиа, нет ставших центром всеобщего внимания достижений, и остается надеяться, что все впереди. Зато острейшие вопросы гуманитарного познания мира год от года все злободневней и насущней. Это и место человека в новом мире, и нравственные проблемы клонирования и создания искусственного интеллекта, и вопросы этнокультурной идентичности при круто нарастающей глобализации экономической, культурной, информационной сфер, и отмечаемый по всему миру ренессанс религии и церкви, и многое, многое другое. «Констатация положения о том, что общество потеряло или теряет ценности, что сегодня явно превалирует способ жизни по принципу каждый за себя, определяет особую актуальность изучения ценностного состояния человека и общества»1. В оценках всей человечески значимой проблематики прослеживается общий — ценностный — знаменатель. Общий он и для журналистики.

Новая дисциплина, основы которой предстоит рассмотреть на страницах книги, по своему происхождению плоть от плоти ценностной проблематики современной жизни. Содержание аксиологии журналистики двойственно — это и ценностное понимание мира журналистом, и социальная ценность собственно журналистского дела. По сути автор продолжает когда-то начатое им выяснение смысла и назначения журналистики в обществе. Более подробно

1Лингвистика и аксиология: этносемиометрия ценностных смыслов / отв. ред.

Л.Г. Викулова. — М.: ТЕЗАУРУС, 2011. С. 15.

о содержании новой научной и учебной дисциплины, ее структуре, функциях и взаимосвязях с пограничными областями гуманитарного знания мы и поговорим в первом, вводном разделе учебного пособия.

1.1. Аксиология журналистики как научная и учебная дисциплина

Известный английский ученый, исследуя проявления информационного взаимодействия в современном обществе, в качестве отправной точки критического анализа избрал тезис о коммуникационном изобилии. «Сегодня, — пишет Джон Кин, — у нас есть электронные книги, облачные вычисления, сканеры, умные часы и умные очки, твиты, сотовые телефоны, превратившиеся в спутниковые навигаторы, музыкальные инструменты и многопользовательские видеочаты. Даже изобретателям неясно, что будет дальше, однако эти и другие изобретения в сфере медиа, вышедшие на рынок только в последние десятилетия, убедили многих в том, что мы живем в революционную эпоху коммуникационного изобилия»2. Коммуникационное изобилие неминуемо меняет мир медиа в

целом, дает начало медийному насыщению нашей жизни.

Сам факт медийного насыщения даже доказывать не надо, настолько он очевиден. Но трактовать его как показатель прогресса человечества (встречается и такое) не станем, мол, чем обширней вокруг человека пространство многообразной и альтернативной информации, тем больше у него возможностей сделать в чем-либо осознанный выбор, и в этом многим видится залог свободы. «Современная культура, — пишет А. В. Назарчук, — культура мегатиражей. Какой бы оригинал ни появился, он способен многократно умножаться, порождая неведомую свободу выбора и разрушая любой идеологический монополизм, хотя, впрочем, иногда и усугубляя его. Все это получило в литературе характеристику эпохи постмодерна»3. В таком же ракурсе воспринимает ситуацию Монро Прайс, считающий, что в обстановке повсеместного роста численности

2 Кин Дж. Демократия и декаданс медиа / пер. с англ. — М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2015. С. 8, 55, 63.

3 Назарчук А. В. Теория коммуникации в современной философии. — М.: Про- гресс-Традиция, 2009. С. 15.

6АКСИОЛОГИЯ ЖУРНАЛИСТИКИ

СМИ возникает фигура «самоконтролируемого гражданина, который является основой представительной демократии, а не продуктом обобществления»4. В этом же ключе рассматривает ситуацию медийного насыщения жизни и Дж. Кин. По его мнению, современные возможности распространения информации, внезапного и довольно заметного расширения доступа к опубликованным материалам, которые ранее были либо вообще недоступны публике, были доступны только ограниченному кругу пользователей, обозначены как процесс демократизации. Но он же подмечает «глубинную двусмысленность», таящуюся в недрах коммуникативного изобилия, и констатирует, что «общества, насыщенные медиа, склонны к спорам и разногласиям»5. Пожалуй, только Тён ван Дейк не склонен излишне доверять новой медийной реальности: «Иллюзия свободы и разнообразия может быть одним из способов производства идеологической гегемонии»6.

Коммуникационное изобилие быстро повернулось к нам не самой приятной стороной — внезапно человек ощутил себя тонущим в медийном море, в котором пропали любые, прежде надежные силы и опоры. Кто-то понимает случившееся с ним как беду, отключается от источников раздражающей информации, сопротивляясь нахлынувшим коммуникативным агрессиям, другой, вовлекаясь в социальные сети, ищет возможность встроиться в новую систему, становясь при этом участником атомизации медиасферы.

Давно миновали времена, когда для просвещенного человека день начинался с вдумчивого приобщения к окружающему миру. Уместно вспомнить дневниковую запись Г. В. Ф. Гегеля: «Чтение утренней газеты — это утренняя молитва реалиста. В ней мы ориентируем себя по отношению ко всему миру в целом»7. Трудно что-ли- бо добавить к столь высокой оценке труда тех, кто создал газету, кто заслужил право на доверие со стороны читателя. Можно ли ее экстраполировать на современный журналистский корпус? Хотелось бы! Но это эмоции, на которые всецело полагаться нельзя. Поэто-

4 Прайс М. Телевидение, телекоммуникации и переходный период: право, общество и национальная идентичность / пер. с англ. — М.: Изд-во Моск. ун-та, 2000. С. 279.

5 Кин Дж. Указ. соч. С. 37.

6 Дейк Тён ван. Дискурс и власть: Репрезентация доминирования в языке и коммуникации / пер. с англ. — М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2013. С. 30.

7 Цит. по: Кин Дж. Указ. соч. С. 16.

му обратимся к результатам проведенного московскими коллегами опроса 500 российских журналистов: выяснилось, что возможность влиять на общество и служить интересам общества оценивается российскими журналистами недостаточно высоко как при ответе на вопрос о выборе места работы, так и при обсуждении наиболее значимых функций СМИ. Таково свидетельство слабой ориентации прессы на гражданское и социальное участие8. «Сегодня в журналистской среде, как и в обществе в целом, — интерпретирует специалист из Челябинского университета результаты социологического исследования пользователей социальных сетей, — присутствует полярность мнений и взглядов (так считают 64% опрошенных), что приводит к продвижению опасных идей (в этом уверены 16,5%), вызывает раскол общества (полагает 15% респондентов). В социальных сетях респонденты сталкиваются с продвижением идей культурологического характера (77,5%), философскими (59%), политическими (58,5%), научными (37%), религиозными (21%), националистическими (26%), и в большинстве случаев данные позиции выражаются как принятие исключительно своих взглядов и агрессия по отношению к чужим (41%)»9. Все это следует воспринимать как тревожный сигнал о возможной утрате в журналистском корпусе основополагающих для профессии ценностных начал, которые некогда побуждали журналиста видеть в себе прежде всего гражданина, однозначно встающего на сторону добра и справедливости.

Однако мы ошибемся, если свое внимание сосредоточим только на журналистском корпусе, потому что процессы, размывающие основы нашей профессии, гораздо шире и глубже, они из толщи со- циально-политической проблематики, которая в наше время явно глобального характера. Болгарский философ Петко Ганчев подчеркивает, что вот уже «несколько десятилетий самые видные умы человечества непрерывно напоминают, что цивилизация зашла в тупик, в зону глобального риска, даже близка к катастрофической полосе». Человечество вступило в эпоху «глобальной социально-э-

8 Аникина М. Е. Ресурс общественного диалога в российских массмедиа: взгляд журналистов // Журналистика в 2014 году. СМИ как фактор общественного диалога. Сб. мат-лов междунар. науч.-практ. конференции. — М.: МедиаМир; Ф-т журналистики МГУ им. М. В. Ломоносова, 2015. С. 3.

9 Морозова А. А. Проблематика общественного диалога в социальных медиа: социологический аспект // Журналистика в 2014 году. СМИ как фактор общественного диалога. С. 10–11.

8АКСИОЛОГИЯ ЖУРНАЛИСТИКИ

кономической ситуации и порождаемых ею глобальных угроз, вызовов и неравновесных состояний… И сегодня, когда созданы мощные и эффективные коммуникационные и информационные средства, глобальные неравновесия затрагивают каждого жителя планеты Земля». Подводя итог анализу глобальной ситуации и опираясь на историю мировой культуры, П. Ганчев обозначил фундаментальные ценности свободы и долга как «стержень, вокруг которого строится вся культура, особенно ее духовные формы». И напомнил о глубоких деформациях эпохи, когда «главными принципами давно являются не свобода, долг и гуманизм, а нажива, прибыль, удовольствие». По мнению философа, настало время «утвердить модель социализированной и экологизированной политики… Для этого нужны не только научные и моральные аргументы, но и политическое мужество; нужно восстановить фундаментальные ценности, которые вывели человечество из первобытности на путь культурного, цивилизационного развития»10.

Ни глобальная ситуация, ни императив социализированной политики, конечно, не минуют ни журналиста и журналистику в целом, ни вообще массовые коммуникации — в их функционировании в той иди иной мере всегда отражаются основные социально-поли- тические проблемы и концепции развития обществ. «Современный мир, — пишет В. В. Василькова, — понимается как мир коммуникаций, в котором информационно-коммуникативные технологии определяют статус и конкурентные преимущества стран и регионов», и выделяет три аспекта бытования массовых коммуникаций:

—коммуникация как воздействие,

—коммуникация как взаимодействие и конвенция,

—коммуникация как смыслопорождение11.

Значимость функции смыслопорождения, считает автор цитируемой статьи, связана с ценностью понимания Другого. Мы расширим представление об этой коммуникативной функции. Смыслопорождение — не только результат возникающего в информационном

10Ганчев П. Глобализация, глобальный кризис и необходимость новых принципов, институтов и новых ценностей современного человечества // Ценностные миры современного человечества: Дни философии в Петербурге-2011: сб. ст. — СПб.: Изд-во С.-Петерб. гос. ун-та, 2012. С. 5, 7, 21, 27.

11Василькова В. В. Коммуникативные измерения «текучей современности»: манипуляция, конвенция, смыслопорождение // Ценностные миры современного человечества: Дни философии в Петербурге-2011. С. 58, 61.

взаимодействии, то есть на линии коммуникации «Я — Другой», понимания, но и возрождения смыслов фундаментальных ценностей, о которых говорит П. Ганчев. Поэтому представление о смыслопорождении в журналистике примечательно двойственностью — с одной стороны, мы отмечаем смыслы как возникающее в сознании журналиста понимание мира, с другой, определяем смыслы в качестве журналистского отражения / трансляции уже сложившегося в обществе восприятия действительности. Смыслы порождаются как рациональной, так и эмоциональной реакцией человека на окружающий мир, и потому во многом опираются на некие устойчивые для личности образцы, нормы, стереотипы. Эта особенность нашего сознания и, в частности, сознания каждого входящего в медийную аудиторию индивида учитывается в большинстве концепций взаимодействия массмедиа и общества, давно проанализирована в социальной психологии и теории журналистики. Но сама ценностная природа функционирования журналистики в теоретико-журна- листских построениях затрагивается только косвенно. Что входит в противоречие со сложившейся социально-политической практикой массмедиа как в стране, так и в мире в целом.

Не случайно в настоящее время наблюдается рост интереса российских ученых и публицистов к идеалам и ценностям, которые некогда были присущи нашему обществу, которые культивируются сегодня и, возможно, будут определять его облик завтра. Рост интереса спонтанный, никем специально не направляемый и не возбуждаемый, тем не менее, совершенно объективный. Это значит, что мыслящая часть общества, несущая на себе нравственную ответственность за состояние его духовной жизни, все более убеждается

всвоевременности становления ценностных констант в повседневной практике общественной жизни. Не менее важным видится и противодействие ценностной поляризации общества, а также всякий раз по-своему понимаемым негативным началам в духовной сфере, несущим в себе социальное разрушение. В этом плане закономерным видится далеко не однозначное и, тем более, не бесспорное ценностное противостояние в российских массмедиа, которое наблюдалось при освещении антиобщественной акции Pussy Riot

вмосковском храме Христа Спасителя (2012) или противоречивой медийной трактовки художественного замысла постановщиков оперы Р. Вагнера «Тангейзер» в Новосибирском театре оперы и балета (2015). Следует подчеркнуть, что в публичном противостоянии

10 АКСИОЛОГИЯ ЖУРНАЛИСТИКИ

сторон утверждалась, за редким исключением, истинность только своих ценностей, без признания возможности мнений и ценностей Другого.

История — дальняя и ближняя, мирная и грозная, разумная и смутная — все больше и больше убеждает, что любая страна, нация, государство только тогда обретают прочность, устойчивость, волю к жизни, способность к развитию, когда люди, народ воодушевляются великой идеей, благородным и светлым идеалом. И наоборот, всякий раз, когда народ лишается большой цели, вдохновляющей идеи, мечты, он теряет активный творческий заряд, перестает быть жизнеспособным субъектом истории. Без социального, национального, государственного идеала нормальное существование и развитие общества невозможно, как и жизнеспособность всякой целостной системы — без цели. Поэтому глубоко прав был Лев Толстой, когда утверждал: «Идеал — это путеводная звезда, без нее нет твердого направления, а нет направления — нет жизни». Высокая ценность идеала прямо связана с глубоко общественной природой человека, с тем, что его жизнь, смысл его бытия неизбежно и постоянно включают в повестку дня вопросы о судьбе общества, его будущем: куда идет общество, в котором он живет?, какая социальная система, общественный строй видятся впереди?, есть ли вообще социаль- но-исторический прогресс?, могут ли люди успешно преодолевать большие трудности, антагонизмы, глубокие кризисные состояния в близком или отдаленном будущем?, есть ли такие силы, средства, которые могли бы существенно облагородить, возвысить, сделать по-настоящему человеческой их жизнь?

Все эти вопросы настолько важны, что их разработка глубоко входит в каждую систему социально-философского знания, составляет важнейший объект философских исследований. «Если, — подчеркивал еще в начале минувшего века французский философ, один из основоположников гуманитарно-антропологического направления западной философии Анри Бергсон, — философия не может способствовать тому, чтобы постигать, откуда и куда, собственно, мы идем, то она не стоит и получаса размышления». Иначе говоря, — пишет наш современник, — философия не может быть полноценной, не участвуя в решении данных задач, и выделяет три взгляда на идеалы, на их связь с обществом: 1) полное отрицание идеалов на основе абсолютизации индивидуально-личностного начала в противовес общественному; 2) потребность в идеалах и высоких