Аксиология журналистики. Учебное пособие

ражение политических ценностей противоборствующими сторонами, тем всё более узким становится спектр возможных значений каждой из этих ценностей. Так, могут ощутимо уменьшаться пределы свободы мнений, и мнение, которое противоречит общепринятому, будет воспринято как враждебное, следовательно, может быть исключено из публичного диалога. Да и само представление о диалоге

вэтом случае ставится под вопрос. Напротив, в случае смягчения конфликтной ситуации наблюдается более лояльное отношение к расширительному толкованию ценностей, что позволяет включать

вних значения из числа тех, что ранее находились за пределами восприятия участников конфликта.

Субъективный фактор определяется личностью публициста, ретранслирующего политические ценности. Публицист, безусловно, улавливает изменчивые общественные настроения и соответственно смягчает или ужесточает медийную риторику, но в пределах индивидуальности, определяемой его политической культурой, уровнем образования, психофизиологическим состоянием. Личность журналиста предопределяет значение политической ценности. И вот здесь-то выделим важнейшую особенность присутствия политических ценностей в журналистике: их набор почти всегда один и тот же — свобода, равенство, демократия, суверенитет, свобода слова, и пр., но содержание может меняться от эпохи к эпохе, причем на диаметрально противоположное. Скажем, широко известный ценностно-политический перечень прав человека, вот уже более полувека бывший в мире источником разногласий, и по сию пору их вызывает, слишком уж большими оказались различия в цивилизационных подходах к интерпретации прав человека.

Формирование и функционирование разнообразных идеологий, чувств, ценностей, символов, доктрин, официальных норм, оппозиционных оценок и мнений различных акторов составляют особый политический процесс. Суть его заключается в том, что за счет передачи и обмена сообщениями политические субъекты сигнализируют о своем существовании различным контрагентам и устанавливают с ними необходимые контакты и связи, позволяющие им играть различные политические роли. В этом смысле информация выступает и как предпосылка действий любого политического субъекта, и одновременно как его важнейший ресурс, позволяющий эффективно взаимодействовать в политической сфере. Характер взаимодействия (связи) оформляет культура участников коммуникации и

152 АКСИОЛОГИЯ ЖУРНАЛИСТИКИ

культура общества в целом, а также и в особой мере — репрезентацию и содержание ценностей в журналистике.

Дискурс СМИ не сводится исключительно к политическим вопросам, он гораздо шире, но политическое свойство дискурса в журналистике все же доминирует. Так что обладая множеством сходных черт, дискурс СМИ и политический дискурс пересекаются в области своего применения. Политика основана на отношениях людей и их групп. Политический дискурс — это и есть такого рода отношения. Они дискурсивно строятся на основе абстрактных представлений

иценностей, господствующих в данном обществе и обычно группируемых вокруг вербальных понятий (Родина, национальное достоинство, патриотизм, социальная справедливость). Толкования таких понятий составляет фонд культурной памяти. Политический дискурс СМИ — коммуникативное явление, и любое сопровождающее его общение — это целенаправленное информационное воздействие. Поэтому социокультурный контекст политического дискурса СМИ характеризуется, во-первых, ориентацией на массовую аудиторию, во-вторых, национально-культурной спецификой, в-третьих, целерациональным включением в собственно дискурс идеологических постулатов и построений. Аудитория политического дискурса СМИ формируется определенной культурой, и уже по этой причине индивид не может уклониться от воздействия медиа — будучи адресатом СМИ, он принадлежит определенной культуре и находится под воздействием доминирующей в ней идеологии. Понятно, что выпадение индивида из ему привычной идеологической среды, утрата ценностной идентичности ведет к тяжелым социальным последствиям для личности.

«Низвержение прежних идеалов, развенчание прежних ценностей связано с господством в обществе психологических состояний растерянности, фрустрации, ощущением утраты самой устойчивости бытия. Кроме того, именно в период между исходом прежних идеалов и воцарением новых образуется некая пустота, при которой огромную власть над мыслями и чувствами могут получить достаточно случайные люди и идеи, культурные “временщики”, способные нанести большой урон самим основам существования

ипроявления в человеке человеческого — его истинной природы и истинного предназначения. И век XXI в самом своем начале вырисовывается как век силы, постепенно отбрасывающей прежние прикрытия и выступающей в достаточно грубых своих формах. Облета-

ет позолота с прекрасных, но неискренних слов о правах человека и приоритете общечеловеческих ценностей. Из-под них все заметней сила, давление, бескультурье»15.

6.2. Культурные ценности публичной сферы

Сегодня допускается возможность рассматривать культуру как информационный аспект жизни общества, как социально значимую информацию, регулирующую деятельность, поведение и общение людей. Эта информация, выступающая в качестве совокупного исторически развивающегося опыта, частично может осознаваться людьми, но нередко она функционирует как социально подсознательное. Оттого в обращении к аспекту социокультурного детерминизма есть определенная логика: очевиден сам факт влияния на журналиста со стороны культуры, в лоне которой формируются основные ценностные суждения и представления, политические в том числе. «Ценности существуют прежде всего в виде общественных идеалов, то есть выработанных общественным сознанием и присутствующих в нем коллективных представлений о совершенстве в различных сферах общественной жизни»16. В качестве социального индивида журналист является творением культуры. И становится личностью только благодаря усвоению социального опыта, транслируемого в культуре. Включаясь в журналистскую деятельность, он уже подготовлен к созданию актуального нового в социокультурной действительности. Индивидуальный опыт превращается в социальный, и в культуре появляются новые факты, закрепляющие этот опыт. Так что любые изменения в культуре возникают только благодаря творческой активности личности. Человек, будучи творением культуры, вместе с тем является и ее творцом. Он подготовлен к познанию окружающего. Познание действительности и ее отображение в журналистике отнюдь не механический акт зеркального отражения. Отображение людей, событий, явлений в эфире и на газетной полосе следует рассматривать как творческий акт журналиста, в котором происходит некоторое

15Самохвалова В. И. Информационные войны: культура против человека // Полигнозис. 2002. № 1 (17). [Электронный ресурс]. URL: http://www.polygnozis.ru/ default.asp?num=6&num2=175

16Крюков В. В., Данилкова М. П. Основные концепции теории ценностей: учеб. пособие. — Новосибирск: Изд-во НГТУ, 2003. С. 55.

154 АКСИОЛОГИЯ ЖУРНАЛИСТИКИ

ценностное преображение действительности, в котором культурный компонент — социокультурный фактор — выступает как определяющий. Освоение наследия и познание нового — это и есть контрапункт сочленения культуры общества и культуры журналиста.

«Одним из условий воплощения общественных ценностей (идеалов, образцов) является культура. Все формы культуры (институты, обычаи, традиции, нормы поведения и т. п.) не обладают абсолютной ценностью. Время вносит свои коррективы. Одни и те же ценности в форме социальных идеалов не могут существовать вечно. Человек как часть социума обречен на вечный труд, творчество, инновации и борьбу против всего архаического. Культура как воплощение общественных идеалов и ценностей существует благодаря усилиям людей, их творчеству, восстанию против старого и ненужного, непрерывной борьбе за более совершенное и прогрессивное. …Социальные ценности создаются через накопление и трансляцию человеческого опыта, передачу ценностей посредством символов, накопление и трансляцию образцов и норм поведения, становление и передачу философски-религиозных систем, которые наряду с объяснением мироздания обосновывали определенный способ существования данной социальной структуры»17.

История человечества, история его культурной памяти за многие века претерпела сложнейшие метаморфозы. Развитие культуры, пишет философ, во всем многообразии ее форм происходит таким образом, что все жизненно важное для освоения и запоминания накапливаемого опыта тяготеет к некоторой внутренней системе… культура должна нести в себе достаточные потенциальные возможности для ее освоения человеком. В этом скрытый смысл такого схематизма культуры, который, будучи освоенным каждым человеком, может стать основой формирования потоков новых смыслов, новых интерпретаций18. В своей сути опыт предваряет наше представление о культурной памяти, каналах их передачи от поколения к поколению, от человека к человеку.

И в наше время культурная память созидает человека. Но всегда ли эту память можно называть культурной, не бывает ли она сурро-

17Там же. С. 56.

18Ахиезер А. С. Социокультурный субъект — перелом на рубеже тысячелетий: презумпция преодоления сложности // Субъект во времени социального бытия: Историческое выполнение пространственно-временного континуума социальной эволюции / отв. ред. Э. В. Сайко. — М.: Наука, 2006. С. 383.

гатной? Только сохранять память недостаточно. «Суровый опыт подтверждает, что все упирается в общечеловеческие вопросы, вопросы добра и зла»19, в том числе и вопрос о «культурности» памяти. Известно же, что сегодня человек менее всего обращен к той истории, которая в неизменном облике (да и может ли она таковой быть?) приходит к нему из глубины веков. Напротив, он тянется к заново конструированной или тщательно отредактированной памяти, ищет в ней ценностные опоры, новые смыслы и интерпретации. Несомненно, в этом явлении не одно лишь повторение аналогичных ситуаций былых времен, когда подлинное прошлое не для всех виделось несомненной ценностью, кому-то всегда хотелось его изменить. Например, историю побежденных традиционно писали победители, радикально меняя ценностное содержание культурной памяти побежденных. И тогда с их стороны «интересы маскируются под ценности, при этом терминальные ценности подменяются инструментальными, которые упакованы в популистские идеологемы демократических прав и свобод человека. Несомненно, права и свободы человека исключительно важны. Но насколько обоснованно, что именно они декларируются в качестве высших ценностей, а жизнь и достоинство человека оказываются на втором плане, выпадают из числа приоритетных? И отнюдь не по забывчивости»20, — пишет о результатах американской экспансии начала прошлого века философ Н. И. Лапин. Так было вчера, присутствует и сегодня, но в то же время наблюдается и нечто новое, еще неизведанное, вошедшее в наш мир с новым веком.

«Идет смена крупных исторических эпох. Этот перелом не может не включать и смену мировоззрений, а главное — смену ведущей формы мировоззрения. …В наступающей новой исторической эпохе ведущей формой мировоззрения станет уже не религиозное, не идеологическое, а ценностное сознание. Именно ценностному сознанию суждено стать ведущей формой мировоззрения в новом веке»21. С одной стороны, мы — свидетели и участники частичной

19Лифшиц Мих. Проблема Достоевского (Разговор с чертом). — М.: Академический Проект; Культура, 2013. С. 49.

20Лапин Н. И. Фундаментальные ценности цивилизационного выбора в XXI столетии. Часть I. Человеческая цивилизация перед выбором конфигурации фундаментальных ценностей // Вопросы философии. 2015. № 4. С. 9.

21Розов Н. С. Ценности в проблемном мире: философские основания и социальные приложения конструктивной аксиологии. — Новосибирск: Изд-во Нвосиб. ун-та, 1998. С. 13.

156 АКСИОЛОГИЯ ЖУРНАЛИСТИКИ

утраты подлинности культурной памяти, разрушения целостности ее ядра, — «устойчивой бытийственной формы сознания»22. С другой, понимаем, что у нас на глазах возникают условия для формирования новой целостности культурного ядра человеческой памяти. Мы сожалеем, расставаясь с привычным, и в то же время приветствуем, ибо знаем, что исторически сложившееся ядро культуры консервирует в себе как ценностно позитивные, так и ценностно негативные его составляющие, тормозящие обретение нами современной культурной идентичности.

Элементы ядра культурной памяти — это дошедшие до нас из прошлого идеи и ценности. Из глубины времён всплыли, возможно, самые живые ценности, за которыми угадываются найденные человечеством ответы на вопросы своего бытия, дошли в сохранности идеи, которые, возможно, оказались и для нас актуальными, пусть даже за всю историю человечества они так и не были реализованными. Почему? Это уже другой вопрос. А в настоящем контексте всего важнее, что в виде идей выражают себя реальные потребности, созревшие внутри социального организма… Идея — это и есть «придуманный», «увиденный» (т. е. найденный пока лишь в сознании) возможный выход за пределы сложившейся противоречивой ситуации — за рамки существующего положения вещей и выражающих его понятий23. Таким образом, утрата прежней целостности ядра культурной памяти и попытка обретения новой — закономерное противоречие истории человечества или отдельного этноса. Человек всегда будет переоценивать давно минувшее, и будет это делать с равными шансами на победу и поражения, открытия и заблуждения. Потому что у каждой эпохи свой социокультурный рисунок и свои возможности воздействия на культурную память социума. Верно отмечено, что «разность, дифференциал — вот что дает смысл. Поэзия должна отступить от поэзии, чтобы быть поэзией. В ней зарождается зерно рефлексии»24. Перелистывать страницы культурной памяти — значит обретать ее новые смыслы и ценности, возможно, их переоценивать. Здесь, с одной стороны, угадываются новейшие идеологические явления информационной и политиче-

22Кантор М. К. История против прогресса: опыт культурно-исторической генетики. — М.: Наука, 1992. С. 11.

23Ильенков Э. В. Философия и культура. — М.: Изд-во Моск. псих.-социал. инта; Воронеж: Изд-во НПО «МОДЭК», 2010. С. 344.

24Лифшиц Мих. Указ. соч. С. 51.

ции и доктрины суть ответы на вопросы, которые их авторы задают сами себе. В этом плане Толстой был мудрее многих тогдашних (и нынешних) философов, теоретиков, считающих, что человечество решает испокон веков одни и те же вопросы, давая на них устами своих мыслителей различные ответы. Но суть дела в том, что вопросы разные, а ответ, каким бы верным он ни был, остается все-таки относительной истиной, нуждающейся в развитии, дальнейшем исследовании»27.

Лев Толстой черным по белому написал то, о чем иные думали, но сказать не решались. И сегодня все так же. С одной стороны, каждый из нас способен проникнуться противоречивым чувством гуманности писателя, с другой — с той же силой негодования способен настаивать на смертном приговоре педофилу. Следовательно, прокурор, судья, палач — ассенизаторы общества и нужны ему. Но именно с этим представлением о собственной жизни за счет смерти другого и не мог смириться философ и публицист Лев Толстой. Именно поэтому и сказано великим писателем «Нельзя так жить». Философ, наш современник, рассуждая о Льве Толстом, призвал нас учиться у того, кто сам часто ошибался28. Отчего опыт анализа публицистики Льва Толстого отнюдь не академического свойства: оглядываясь в прошлое, ищем ценностную опору для решения актуальных задач. Именно эта сторона дела определяющая, а не те совпадения и аналогии с нашими днями, что так и напрашиваются по мере перелистывания страниц собрания сочинений.

6.3. Публичный диалог в техногенной цивилизации века: ценностный аспект

Наш символический универсум сложился на основе газет и журналов, телеграфа и радио, кино и телевидения, а сегодня открываются новые возможности синтеза этой классической техники коммуникации с компьютером. Однако нельзя не отметить, что «развитие информационных технологий создает угрозу тотального полицейского и политического наблюдения, а также тонкого управления частной жизнью с использованием психотехнических средств про-

27Толстых В. И. Там же.

28Там же. С. 139.