Аксиология журналистики. Учебное пособие

112 АКСИОЛОГИЯ ЖУРНАЛИСТИКИ

одном уровне понимаются знаки и символы, в своем содержании отражающие ценности, принадлежащие разным культурным контекстам. Обособление культурных контекстов, пусть даже близких по истории своего зарождения и развития, происходит веками. Это процесс эволюционный, как правило, обогащающий разные культуры и в итоге прокладывающий естественные каналы межкультурной коммуникации. Однако в ситуации политического кризиса могут быть предприняты попытки оперативной замены культурного кода, построения новой этнокультурной идентичности. Например, в разгар политического кризиса на Украине (2015) был обнародован список имен, нежелательных для функционирования в массовых коммуникациях, отчего на Украине требовалось должным образом откорректировать топонимику, убрать многие памятники советской эпохи. Список был обнародован как приложение к закону о декоммунизации, и в нем, кроме имен В. И. Ленина, К. Маркса и Ф. Энгельса, упомянуты политики и военачальники минувшего века (Л. И. Брежнев, Г. К. Жуков), летчик-космонавт Валентина Терешкова, писатели Аркадий Гайдар, Александр Фадеев, Дмитрий Фурманов, Анри Барбюс43.

Роль журналистики как субъекта ценностных конфликтов в обществе выглядит по-особенному. Это непосредственно связано с тем, что любое ценностное противостояние носит в какой-либо мере определенно выраженный идеологический характер, при том, что и сущность журналистики — идеологическая. Именно поэтому ее не могут миновать любые ценностные конфликты, в которых сталкиваются различные или противоположные интерпретации целей общественного развития. По-своему назначение конфликтов для медиа сформулировал известный немецкий политолог Никлас Луман. В медиа, — утверждает ученый, — «предпочтение отдается конфликтам. …Они отсрочивают спасительную информацию о победителях и проигравших, указывая на будущее. Это порождает напряжение и, с позиции понимания коммуникации, — попытки предугадать исход»44.

Конфликт — это столкновение двух или более разнонаправленных сил с целью реализации их интересов в условиях противодей-

43Вяхирев Игорь. Маркс, Гайдар и Терешкова // Литературная газета. 2015.

№44–45. С. 3.

44Луман Никлас. Реальность массмедиа / пер. с нем. — М.: Праксис, 2005. С. 49–50.

ствия. Так что причины конфликта коренятся в базисных интересах личности, больших и малых социальных групп, институтов общества. В этом смысле конфликт представляет собой один из возможных вариантов взаимодействия политических субъектов. Следует назвать три основные сферы, в которых разворачивается спектр таких вариантов: модернизацию и эмансипацию, национальную историю, культуру и язык45. Здесь существенны субъективные факторы текущего конфликта, среди которых способность его участников к модификации предмета спора, жесткость или пластичность занимаемых ими позиций46. Субъективные факторы предопределяют свободу поведения в ценностной сфере. Столкновение интересов означает противостояние сторон по поводу распределения в обществе материальных и духовных благ и ценностей, властных полномочий и символов могущества. Означает по существу, а выступает в форме конфликта идеологий и противопоставления отражающих их ценностей. В понимании природы конфликтов есть некоторая сложность, поскольку идеологическое выражение конфликта способно отделяться от его материального базиса. Материальный базис конфликта и его идеологическое оформление, хотя и находятся в непосредственных причинно-следственных отношениях, все же могут рассматриваться автономно. Неслучайно урегулирование конфликта материальных интересов далеко не всегда равносильно приостановке противоборства по поводу духовных ценностей.

Известно, что конфликты возникают и развиваются по присущим им законам. Конфликт начинается с выдвижения притязаний организованными группами, которые артикулируют те или иные требования. Вокруг выдвинутых требований происходит консолидация более широких кругов общественности, представляющих определенные социальные страты. После наступает этап выявления противоборствующими сторонами взаимной реакции на выдвинутые притязания. И здесь возможны три сценария событий. Первый: стороны вступают в кооперативное взаимодействие. Второй: притязания сохраняются, но борьба за их реализацию обретает вид конкурентного взаимодействия. Третий сценарий — блокада — фактический отказ обеих или одной из сторон от конкурентного

45Грох М. Консенсусное объяснение формирования наций // Вопросы философии. 2011. № 1. С. 30.

46Соловьев А. И. Политология: Политическая теория, политические технологии: Учеб. пособие. — М., 2003. С. 460–461.

114 АКСИОЛОГИЯ ЖУРНАЛИСТИКИ

взаимодействия, нежелание идти на взаимные уступки. Происходит резкое размежевание сторон, активизируется деятельность по мобилизации ресурсов и привлечению на свою сторону широких масс. Успех решения последней задачи зависит от способности той или иной конфликтующей стороны предложить привлекательные для масс ценностные ориентиры47. Как никогда, медийная ретрансляция ценностей сопровождается противоречиями и конфликтами. И можно присоединиться к точному замечанию, которое сделал историк В. Соловей: «Мы постоянно находимся в ситуации фундаментальной неопределенности»48. Сегодня не только функционирующие в медиа ценности и их антиподы создают неблагоприятную и даже агрессивную среду духовной жизни — в острейший конфликт вступают одноименные ценности. Это явление наиболее сложно для понимания, потому как известно, что противоречия между родственными явлениями всегда и всего менее поддаются сглаживанию.

Политика как арена столкновения интересов немыслима без идеологии. Отчего важным социальным источником политических конфликтов является расхождение людей относительно ценностей

иполитических идеалов, культурных традиций, оценок тех или иных событий. В этом же ракурсе следует рассматривать в качестве источника конфликта неадекватность восприятия индивидом или социальной группой как собственных интересов, так и позиций другой стороны. Вот почему неуклонно возрастает роль идеологического обеспечения политической жизни, отчетливости в расстановке ценностных приоритетов в каналах массовой коммуникации. «Идеи и люди, их воплощающие, руководят миром. Причем зачастую не имеет значения — истинны они или ложны. На судьбы народов глубокое влияние оказывают не только войны и революции, опустошительные следы которых рано или поздно изживаются, но

иперемены в основных идеях, понятиях и верованиях»49. Возникновение новых ценностей, переход к их доминированию в обще-

47Таково типичное начало описания структуры политического конфликта, и оно встречается в многочисленных источниках, повторяющих друг друга, подчас буквально. Здесь см: «Политический конфликт» [Электронный ресурс]. URL: http:// www.center-yf.ru/data/stat/Politicheskie-konflikty.php

48Отключение смысла [Валерий Соловей: интервью. Беседу вел О. Назаров] // Литературная газета. 2014. № 20. С. 3.

49Гаджиев К. С. Введение в политическую философию: учеб. пособие. — М., 2004. С. 115.

ственном сознании представляет собой чрезвычайно запутанный и противоречивый процесс, оценка которого с близкого расстояния не всегда объективна.

Распад традиционного общества, — оценивает состояние российского социума социолог Л. Бызов, — страшная травма для наций и народов. Но одни ее проходят относительно безболезненно, другие в муках и потрясениях. Неслучайно для нашей страны события 20-летней давности во многом носили, да и продолжают носить, характер «социально-культурной реформации», призванной сломать исторически сложившиеся в обществе этнокультурные стереотипы50. Справедливо отмечает философ А. Казин, что «сейчас идет борьба вокруг фундаментальных ценностей существования страны, культуры, цивилизации»51. По ходу идеологического противоборства часть некогда нормативно воспринимаемых ценностных символов, образов, идей недавней российской истории в новой социальной ситуации обрела черты неактуального, почти нездешнего. Другой вопрос, всегда ли справедливо.

Так, подверглись девальвации ценности героизма, патриотизма, верности и бескорыстия. Забылась эстетизация подвига, примерами которой, полагает философ В. Д. Плахов, могут служить опера А. П. Бородина «Князь Игорь», фильм С. Д. Васильева и Г. Н. Васильева «Чапаев», поэма М. Алигер «Зоя». Однако современная «массовая культура» диктует свое, и высокая эстетика подвига и героического все более вытесняется лишенными глубокого ценностного содержания имиджевыми образами «героев» — «селебрити» (от лат. celebrare — восхвалять, упоминать, прославлять). Американский культуролог Д. Борстин назвал их «ходячими событиями». К имиджевым «героям» недавней истории Плахов причисляет, например, Мерилин Монро, а в текущей современности — Ксению Собчак, для которой понимание героизма неотделимо от ее «сокровенной мечты» — стать секс-дивой52. «Когда в 1988 году, — публикует письмо читателя “Литературная газета”, — я прочел в журнале “Семья и школа” о том, что Павлик Морозов и Зоя Космодемьянская героями не были, я долго не мог прийти в себя. Тогда и начали разрушать

50Бызов Л. Новорусская нация // Литературная газета. 2011. № 43. С. 3.

51Искусство и пустота. С. 4.

52Плахов В. Д. Герои и героизм. Опыт современного осмысления вековой проблемы: монография. — СПб.: Изд-во КАРО, 2008. С. 91–92, 167.

а также в информационную кампанию, широко развернувшуюся в медийной среде, прежде всего, в сетевом пространстве. Некогда начатый, но так и не завершенный процесс демократизации общественной жизни, — одна из нерешенных политических проблем. Демократия как ценность и разное ее истолкование стали предметом идейного раскола между властью и граждански активной частью общества. Однако истинный смысл столкновения еще нуждается в объективном анализе.

Как в теории, так и в области политической практики известен сюжет перелицовки понятий, когда, условно говоря, зло рядится в добро. И ситуация «волк в овечьей шкуре» для медиасферы повседневна. Демократия, права человека, свобода самовыражения — эти и другие ценности по-прежнему неоднозначно трактуются на Западе и Востоке. Отчего медийные дискуссии на этот счет приобрели странный характер — слова одни, а смыслы разные, у каждого своя «овечья шкура». Но дело не только в смыслах ценностей, их намеренном или случайном искажении. Ситуация постоянно усложняется тем, что даже однозначно трактуемая ценность по-разному ведет себя в разных культурах. И потому, как бы ни согласовывали между собой спорные ценностные суждения интеллектуальные элиты Запада и Востока, в общественном истолковании они все равно оказываются встроенными в традиционную ценностную систему, исторически сложившиеся медиадискурсы.

Ценностный конфликт — его идеологическое оформление и сущность — относится (снова воспользуемся идеей Р. Барта) к классу слоистых объектов, две половинки которых нельзя отлепить друг от друга, не разрушив целого: таковы оконное стекло и пейзаж, но также — а почему бы и нет? — Добро и Зло, желание и его объект, дуальности, которые можно постигать, но не ощущать54. Остроту ценностного раскола определяют формы его протекания, а также та или иная степень утраты общего ценностного кода. В связи с чем обнажаются важнейшие слои ценностного конфликта, которые в медиасфере проявляются следующим образом:

—во-первых, как философско-критический анализ литературных источников, в том числе кинофильмов, спектаклей, произведений монументальной скульптуры и пр. К этому слою

54Барт Р. Camera lucida. Комментарий к фотографии / пер. с фр. — М., 2011.

С.18–19.

ществования (человек культуры теряет смысл жизни вместе с возможной гибелью собственного жизненного мира). Суицидальный терроризм в событиях 11 сентября [2001 г.] в Америке,

ине только, — наглядное подтверждение возможности и реальности пренебрежения одновременно собственной жизнью

ижизненным миром своей культуры ради потустороннего, трансцендентного, утверждения ее ценностей56. В замечании социолога нельзя не отметить, что ценности, превращаясь в свое полярно противоположное значение (красота становится безобразием, добро — злом), не только несут в себе опасность «вечного» поддержания раскола в обществе, между этносами

икультурами, но и провоцируют на применение в ценностном отношении негативных методов их утверждения в сознании людей с помощью средств журналистики.

Если объективно взглянуть на нынешнее состояние российской общественной мысли, на облик прессы и работу телевидения, то приходится признать правоту философа В. И. Толстых, констатировавшего, что «поношение и расправа с прошлым стали общим местом в статьях и книгах, посвященных самым разным темам и проблемам»57. И хотя сказанным оценивалась работа только украинского телевидения, общее с российской медиасферой обнаруживается без труда. Поношение — не проявление политического свободомыслия и не часть культурно организованной дискуссии, а негативный метод информационной агрессии, сопровождающей или упреждающей в отдельных случаях агрессию вооруженную. Поношение сегодня и применительно к нашей стране, — с одной стороны, признак глубокого идейного раскола, охватившего Россию и постсоветское пространство. С другой, перестановка знаков прошлого через расправу с ним выступает как метод организации нового политического пространства. Нового, то есть не связанного со старым. Ни генетически, ни идейно. Потому-то один из политиков современной Украины назвал 9 мая «днем оккупанта», а киевский «5-й канал» стремился убедить своих зрителей в том, что для украинцев война Отечественной ни в коем случае не была. И ведущий телепрограммы на этом канале все никак не мог понять, почему на Украине продол-

56Быстрицкий Е. К. Конфликт культур и методология толерантности // Вопросы философии. 2011. № 9. С. 78.

57Толстых В. Неразумное устройство // Литературная газета. 2009. № 44. С. 9.

120 АКСИОЛОГИЯ ЖУРНАЛИСТИКИ

жают показывать советские фильмы о войне [цитируется публикация 2009 г. — В. С.], если они противоречат правдивым украинским учебникам истории 58. И это тоже пример новой «кодировки» единого прежде культурного пространства: современные коды отменяют прежние, препятствуют свободе духовного движения личности в культурных пространствах России и Украины.

Расколотая нация означает слабость страны, ее опасное состояние. Неспроста в нашем обществе раскол, в том числе и по идейным основаниям, стал восприниматься как болезненное, ненормальное состояние. И если политическая элита далеко не всегда демонстрировала свою волю к преодолению раскола, то само общество, оказавшись на грани распада, гражданской войны, выработало некую сверхценность в виде общественного единства, полагает Л. Бызов. Явочным порядком сформировалась квазиидеология большинства — синтез умеренно левых и умеренно правых идеологем вокруг базовой ценности сильного государства, власти59. Тем не менее, даже наиболее активные выразители этой квазиидеологии все равно сомневаются в успехе. Разномыслие в медиасфере, в журналистике не устранить — это объективное свойство свободных медиа. Поэтому надо изучать процессы разделения и соединения людей по идеалам и интересам, искать язык для диалога60. Надо понять глубину ценностного раскола, его светлые и мрачные стороны, в самом конфликте разглядеть надежды на его преодоление. Решать проблемы преодоления доступно и достижимо обществу в целом, его интеллектуальным силам. Достижимо, если понимать, что согласие не может быть всеобъемлющим, что даже наметившееся взаимопонимание в обществе хотя бы по самым спорным проблемам — это уже прогресс. Вот почему столь важна роль журналистики в вопросах идеологического обеспечения согласия в стране. Роль далеко не однозначная и противоречивая. Что ж, тем более необходимо изучать медийную реальность, только знание всех уровней и пластов раскола в его идеологическом оформлении способно принести ощутимую пользу обладающим позитивной политической волей.

Изучение проблематики идейного раскола, отражаемого и формируемого в СМИ, нуждается в строгой конкретизации. Это далеко не рядовая научная задача, а осложненная рядом еще не решен-

58Вихарев И. «Программист» Шустер и его почитатели // Литературная газета. 2009. № 21. С. 10.

59Бызов Л. В ожидании «иного» // Литературная газета. 2011. № 22. С. 3.

60Кара-Мурза С. Предвидеть будущее // Литературная газета. 2011. № 29. С. 3.