Аксиология журналистики. Учебное пособие

Журналистике как явлению общественной жизни в особой мере свойственна динамика, и процесс познания в ней обретает дополнительную сложность. Следовательно, в журналистское познание внедрен поиск соответствия содержания образов реальности самой существующей независимо от них реальности, то есть отражение. Наличие субъекта познания и отражения социальной действительности, творящего журналистский текст, указывает на функцию преобразования. Находясь в сложном взаимодействии с жизнью, журналистский текст каким-то образом ее изменяет. Конечно, текст не может непосредственно изменять материальный аспект бытия, воздействие оказывается через сознание людей, духовную сферу бытия, то есть по своей природе оно опосредованное. Для чего необходимо входящих в аудиторию СМИ индивидов побудить к деятельности, ориентированной относительно разделяемых данным обществом ценностей, к поведению в пределах выработанных обществом норм.

Идеалы и ценности не статичны, а подвижны, но скорость изменений каждого из них своя. Динамику обеспечивают социаль- но-формационные, политические и культурные процессы в обществе. Потому так важно понимать, в каком обществе мы живем: какие идеалы свойственны обществу, какие — уходят в прошлое, какие — нарождаются. Анализировать ценностную базу общества значит разбираться в жизни данного социума на самых тонких уровнях его понимания. Для журналиста такое восприятие жизни общества означает способность и готовность к серьезной профессиональной работе.

Утверждение ценностного анализа в журналистике как метода понимания мира и его медиасферы ведет, как уже сказано, к необходимости построения должного научного аппарата. В соответствии с этой задачей выделим в качестве важнейших смыслы таких категорий ценностного анализа, как значимость, оценка, ценности, идеал.

Под значимостью подразумевается способность человека выбрать то, что ему более близко, понятно и необходимо. Не менее существенна личностная значимость связей и отношений человека с информационной инфраструктурой общества, в которой множатся и постоянно меняются значимые характеристики объектов. Информационная сфера оказывается посредником между человеком и предметным миром.

Оценка — одобрение / осуждение различных явлений социальной действительности и поступков людей в зависимости от того,

172 АКСИОЛОГИЯ ЖУРНАЛИСТИКИ

какое значение им приписывается. Таким образом, в основе оценки лежит познание социального значения предмета.

Ценность (сформулируем еще раз) — специфически социальное определение объекта окружающего мира, выявляющее его положительное или отрицательное значение для человека и общества (благо, добро, зло, прекрасное и безобразное), заключенное в явлениях общественной жизни и природы. Направленность установки субъекта и его деятельности на определенную ценность называется ценностной ориентацией. Процедура выбора на основе ценности называется оценкой. Итак, ценности — это характеристики предметов (явлений), в которых человек заинтересован и которые он оценивает положительно или отрицательно, иными словами, в которых выражено нормативно-оценочное отношение человека к окружающей действительности. Под ценностью субъект подразумевает прежде всего обращенные к нему и нужные ему свойства объекта. Однако есть еще понятие «ценностное отношение», под которым подразумевается такое отношение субъекта к объекту, в рамках которого объект может быть не только ценностью, но и антиценностью или нейтральным в аксиологическом смысле.

Общественный идеал — мысленный образ (идеальная модель будущего), в котором так или иначе отражаются объективные тенденции, потребности общественного развития, прогнозируются судьбы стран и народов, стремления людей к более высокой, совершенной ступени истории, «снимающей» кризисные явления, глубокие социальные противоречия.

Медийная оценка влияет на формирование ценностей аудитории. Сама же медийная оценка основана на ценностной системе коммуникатора. Ценности, с одной стороны, «вырастают» из объективной значимости события / явления, с другой — априори заданы вещателем, который вносит их в массмедиа из личного социального опыта, вносит своеобразным итогом своего духовного становления, личной социализации, политической ориентации. В этом смысле ценности имеют идеальный характер происхождения, они предшествуют событию (опыту), то есть заданы априори, существуют до создания журналистского произведения. И тогда налицо известная из философии экзистенциализма так называемая пограничная ситуация, когда порождаемые ею оценки способны войти / входят в конфликт с априорной установкой журналиста. В медийной практике пограничные ситуации — почти повседневность. Скажем, осве-

щение терактов на телевидении — характерная и, к сожалению, уже привычная забота медиа. Обратимся к журналистскому освещению террористического акта в московском метро 29 марта 2010 г.

В день взрывов новостные службы российского телевидения много раз повторяли одни и те же сообщения, одни и те же видеозаписи, эстетически далеко не самые совершенные, слишком много натурализма — лужи крови, изуродованные людские тела. Согласимся с обозревателем Ириной Петровской, которая, оглядываясь на 29 марта, заметила: не надо судить телевизионщика — он говорит и показывает, как его научили и как ему позволили3. Последующие за терактами дни также не принесли ни углубленного анализа причин трагедии, ни ее понимания. Как проправительственные, так и оппозиционные средства информации, говорили только то, что и можно было от них ожидать: какие, где и когда были теракты, про мировое зло терроризма, великодержавную политику России на Кавказе, западных «кукловодов»; ужаснувшись фактом оскорбления в метро молодой женщины, покрытой черным платком, призывали не путать ислам с терроризмом; заговорили о необходимости снижения уровня безработицы в республиках Северного Кавказа, и т. д., иными словами, руководствовались нормативным подходом к событию, основанном на известной из социологии дихотомии «норма — отклонение»4. Терроризм — отклонение от нормальной жизни общества. Соответственно журналисты так и работали: информировали о факте отклонения, последующих и связанных с ним событиях.

Однако сегодня такой информации обществу недостаточно. В публичном дискурсе и межличностном общении постоянен вопрос о причинах терроризма. Оставить его без ответа журналистика уже не вправе. Безусловно, не за журналистом и журналистикой глубокий и всесторонний ответ на него. Слово за наукой, властью и полномочными институтами. Но журналистика способна и «уполномочена обществом» на эффективное изучение вопроса. Плюс к тому нельзя не подчеркнуть, что нормативный подход — через противо-

3 Петровская И. Слушайте песню «Валенки» // Известия. М., 2010. 3 апр.

4 «Норма и отклонение» — так называется фундаментальный труд В. Д. Плахова, в котором соотношение нормы и девиации обстоятельно разобрано в предметных областях социологии и философии. См.: Плахов В. Д. Норма и отклонение. Философско-теоретическое введение в социальную этологию. — СПб.: Изд-во юридического ин-та, 2011.

174 АКСИОЛОГИЯ ЖУРНАЛИСТИКИ

поставление отклонения норме — носит, как правило, информационный, в лучшем случае дидактический характер: «так поступать нельзя, терроризму следует оказать сопротивление». Но противопоставление не учитывает, что в разных этнокультурных сообществах нет полного совпадения норм. Исходя из этого, а также из необходимости более глубоких и обширных выводов, которые аудитория медиа ожидает от журналистики, желателен иной взгляд на совокупность информации, нужен иной инструмент для ее изучения. В данном случае эффективным может быть аксиологический анализ, позволяющий обозначить те социальные проблемы, которые при нормативном анализе выходят за пределы понимания.

В сообщениях о теракте и его последствиях можно выделить такие подробности, на которые обратили внимание далеко не все публицисты. Например, найденный обрывок письма арабской вязью, в котором юная террористка — 17-ти лет от роду, но уже вдова убитого боевика — пишет своему мертвому мужу послание, и заканчивает его словами — «встретимся в раю»5: юная женщина надеялась увидеть своего любимого на небесах — там, во «второй жизни». Страшная подробность, а вот и другая, как две шахидки за полторы недели до теракта мирно провели некоторое время в родительском доме одной из них. «За много лет поездок на Кавказ, — пишет итальянский журналист Марк Франкетти, — я никогда не находил доказательств того, что “черных вдов” (так называют будущих шахидок) сажают на наркотики или насилуют хозяева-террористы… Нет, их идеологически обрабатывают и промывают им мозги, манипулируя религиозными догмами». Журналист встретился с одной из таких: «глубоко религиозная, она почти наверняка подумала, что, взорвав себя, попадет в рай, — констатирует соприкосновение двух различных ценностных миров автор статьи в итальянской La Stampa. — В ее голосе не было ни следа страха или грусти, ее холодность поражала»6. Так что сообщения мировых и российских СМИ подтверждают предположение об углублении несходства в понимании ценности жизни со стороны представителей разных этнокультур. Обратим внимание на неколебимую уверенность шахидок — после теракта обязательно оказать-

5 Стрит А. Дженнет Абдурахманова мстила за Умалата Магомедова // Труд. 2010. 2 апр. С. 2.

6 Франкетти М. Где рождается ненависть «Чёрных вдов» // InoPressa. 2010. 19 апр. [Электронный ресурс]. URL: // http://inopressa.ru/article/19Apr2010/lastampa/ mariam.html

Таблица 1

Значение, оценка и ценность в трактовке события: террористический акт во Владикавказе 9 сентября 2010 г. (информационная программа 1-го канала ТВ «Время»)

178 АКСИОЛОГИЯ ЖУРНАЛИСТИКИ

Таблица 2

Значение, оценка и ценность в трактовке события: террористический акт во Владикавказе 9 сентября 2010 г. (информационная программа Рен ТВ «24 часа»)

Но не каждый вариант ценностного анализа позволяет соблюсти столь важную норму. И в этом не слабость, а сила ценностного подхода, нацеленного на индивидуальное творческое прочтение многослойных общественных проблем. Сказанное не значит, что одобряется какой-либо произвол со стороны исследователя, речь идет о поддержке его права на интуитивное усмотрение социальных противоречий. В остальном процедура напоминает уже известное

из методологии исследований. Вернемся к примеру. Описывая процедуру, подчеркнем, что внесенные в таблицы первичные данные не остались неизменными, они были приведены к виду, пригодному для дальнейшей обработки в парадигме ценностного анализа. Так, убирались слова, прозвучавшие в эфире, но не несущие смысловой нагрузки. Затем в третьем столбце таблицы зафиксированные выражения интерпретировались как ценностные. Полученные интерпретации были сгруппированы, «взвешены» относительно друг друга, на основании чего процедура ценностного анализа завершалась выводами о характере работы новостных служб телевидения в 2010 г. Приведем эти выводы.

Результаты анализа подтвердили ожидаемое — «официальный» и «неофициальный» каналы несут зрителю полярно противоположные ценностные суждения:

1.при изложении одних и тех же фактов акцентируется их разное смысловое значение, им придается разная значимость;

2.официальный канал практически не оценивает ситуацию, оставляя ее оценки должностным лицам;

3.напротив, новости неофициального канала насыщены оценками, которые исходят от ведущего, привлеченных к участию в программе экспертов и публицистов;

4.официальный канал однозначно трактует и позиционирует себя в качестве ретранслятора позитивных ценностных утверждений (положительных ценностей);

5.неофициальный канал, не опровергая те или иные позитивные ценностные утверждения, в то же время не поддерживает их, более того, на первый план подспудно выходит негативный полюс ценностной дихотомии (антиценности).

7.2. Метод «отнесения к ценности» / «ценностной динамики смыслов»

«Отнесение к ценности» в качестве понятия и как составляющую методологии исследований историка и социолога ввел Макс Вебер. С помощью нового понятия Вебер фиксирует специфику культурной среды — культура является «ценностным понятием». В связи с чем немецкий социолог обосновывает значение метода «отнесения к ценности» в деятельности изучающего общество исследователя:

180 АКСИОЛОГИЯ ЖУРНАЛИСТИКИ

«Ничтожная часть индивидуальной действительности окрашивается нашим интересом, обусловленным ценностными идеями, лишь она имеет для нас значение, и вызвано это тем, что в ней обнаруживаются связи, важные для нас вследствие соотнесенности с ценностными идеями». Ценности для Вебера положены в основу выбора материала для изучения культурной действительности. Соотнесение

сними объектов исследования необходимо, поскольку ценности могут «определить “восприятие” целой эпохи, то есть играть решающую роль в понимании не только того, что считается в явлениях “ценностным”, но и того, что считается значимым или незначимым, “важным” или “неважным”»9. В целом, процедура отнесения к «ценностным идеям», по Веберу, служит гарантом объективности познания в социальных науках. Ей ученый противопоставляет субъективное по своей сути оценочное суждение, от которого наука должна быть свободна (принцип «свободы от оценки»). Следует отметить, что ценности в трудах Вебера мыслятся не как абстрактный надысторический интерес, а как интерес, свойственный конкретному историческому периоду, то есть как «интерес эпохи». Таким образом, немецкий мыслитель видит в них «выражение общих установок своего времени», «некоторые исторические образования, общие для определенного периода времени, но не имеющие силы за пределами этого периода»10.

М.Вебер разграничивал природу и общество как онтологически чуждые сферы. Общество конституируется индивидами в духовном бытии, и должен существовать специфический метод его познания в области социальных наук. Общество — это человеческое порождение, которое может быть открыто только внутреннему чувству человека. Познающий индивид — частица общественно-историче- ской реальности. Переживая и познавая себя, он познает другие части общества — других индивидов в их внутреннем содержании. Общество постигается индивидом изнутри. В Вебере сошлись два начала — историка и социолога. Для истории и социологии ученый выделил общие свойства — понимание, историчность и связь

скультурой, которые проявляют себя как научные задачи по интер-

9 Вебер Макс. «Объективность» социально-научного и социально-политиче- ского познания // Макс Вебер. Избр. произведения / пер. с нем. — М.: Прогресс, 1990. С. 374, 380.

10 Гайденко П. П. Давыдов Ю. Н. История и рациональность: социология Макса Вебера и веберовский ренессанс. — М.: URSS: КомКнига, 2006. С. 44.