Occidentale lumen исторические пути западного христианства. Сборник статей

ПРАВОСЛАВНЫЙ СВЯТО-ТИХОНОВСКИЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

Occidentale lumen

Исторические пути западного христианства

СБОРНИК СТАТЕЙ

Москва 2020

УДК 94(4+7)+27-9 ББК 63.3(0)+86.37

О-18

Рекомендовано к изданию Редакционно-издательским советом ПСТГУ

Рецензенты:

д-р богословия, канд. теол. прот. Павел Хондзинский, канд. ист. наук Ф. И. Мелентьев

Научный редактор

канд. ист. наук Г. Е. Захаров

В оформлении обложки использована фреска «Побиение камнями св. Стефана»

(XII в., церковь св. Иоанна, Мюстаир, Швейцария)

О-18 Occidentale lumen: Исторические пути западного христианства:

Сборник статей / [науч. ред.: Г. Е. Захаров]. — М.: Изд-во ПСТГУ, 2020. — 280 с.

ISBN 978-5-7429-1233-0

Сборник статей современных российских и зарубежных исследователей посвящен различным проблемам истории западного христианства от позднеантичной до современной эпохи. Особое внимание в нем уделяется латинским раннехристианской и средневековой богословским традициям, в том числе в их соотнесенности с наследием византийского Востока, кризисным явлениям в рамках современного католицизма и англиканского сообщества, а также истории папства в XX–XXI вв. Статьи сборника предваряет интервью с профессором кафедры всеобщей истории ПСТГУ Б. А. Филипповым, в котором он рассказывает как о своем научном пути, так и о подходе к изучению западного христианства.

Материалы сборника могут быть интересны историкам, богословам, религиоведам, а также широкому кругу читателей.

УДК 94(4+7)+27-9 ББК 63.3(0)+86.37

3

От редактора-составителя

Подготовив настоящую книгу к публикации, авторский коллектив хотел бы принести дань уважения и благодарности профессору исторического факультета ПСТГУ Борису Алексеевичу Филиппову, который стоял у истоков изучения западно-христианской традиции в нашем университете. Борис Алексеевич на своих занятиях и в своих научных трудах всегда рассматривает западно-христианскую традицию в соотнесении с восточной, однако делает это без предвзятости и полемического пафоса. Его интересует в первую очередь то, что сближает Восток и Запад, причем речь идет не только об общих истоках и наследии, но и об общности проблем, с которыми христианство сталкивается лицом к лицу в разные эпохи и в различных регионах мира. Хотя исследования самого Бориса Алексеевича, в том числе и включенные в настоящий сборник, главным образом касаются проблем церковной политики, церковно-государственных и церковно-общественных отношений, он всегда учитывает особенности конфессиональной идентичности и ментальности тех сообществ, которые являются предметом его изучения. С точки зрения Бориса Алексеевича, Православная Церковь может и должна изучать и по возможности использовать опыт и наследие западного христианства, особенно в культурной и социальной сферах. Подобный подход нашел выражение в названии настоящего сборника — «Occidentale lumen» (лат. «Западный свет»), которое являет собой отсылку к Апостольскому посланию папы Иоанна Павла II «Orientale lumen» (лат. «Восточный свет»). В этом документе папа раскрывает богатство восточно-христианской традиции для западных христиан. Данная аллюзия указывает на то, что диалог восточного и западного христианства может обогатить обе традиции. В то же время он не должен приводить к сглаживанию принципиальных догматических разногласий или забвению острых вопросов, связанных с историей взаимоотношений двух частей христианского мира. Этого требует как верность православию, так и простая интеллектуальная честность.

канд. ист. наук Г. Е. Захаров

4

Интервью

сБорисом Алексеевичем Филипповым

–Борис Алексеевич, с чего начался ваш путь в науку?

–Мой папа окончил сначала педрабфак Петрозаводского университета, после чего его сразу отправили директором школы в Кексгольм (после Финской войны — Приозерск). После войны, на которой он был дважды ранен, он вернулся на свою родину в Псковскую область, где стал работать директором школы, одновременно поступив и окончив сначала учительский институт в Ленинграде, а после открытия Псковского пединститута он окончил там два факультета: физико-математический и исторический. Когда я защитил диссертацию, папа завершил обучение на историческом факультете. Первоначально я поступил в Псковский пединститут на историкофилологическое отделение в группу филологов, а затем перешел к историкам. Историю я любил с детства. Любимые книги — школьные учебники по истории.

Мне как историку повезло: я жил на стыке территории Эстонской, Латвийской ССР и РСФСР (Печерский район Псковской обл.). Маленьким мальчиком видел коллективизацию и борьбу с «лесными братьями» в Прибалтике. Я помню и молодежные подпольные антисоветские организации 1960-х гг. В то время я был аспирантом. Мои студенческие, а особенно аспирантские годы прошли в среде критически настроенных по отношению к советской власти людей. Один из моих учителей как-то сказал мне, что у них никаких обязательств перед Софьей Владимировной (московский вариант — Софьей Власьевной), т. е. советской властью, нет.

–Какими вам запомнились ваши студенческие годы?

–Что характерно для старых вузов и старых преподавателей, которые воспитывались преподавателями дореволюционными, — это хорошее отношение к студентам. Наш институт был новый, но в нем

5

OCCIDENTALE LUMEN: ИСТОРИЧЕСКИЕ ПУТИ ЗАПАДНОГО ХРИСТИАНСТВА

было очень много преподавателей — носителей старой традиции. Что такое хорошее отношение к студентам? Это не поблажки на экзаменах. Уже на первом курсе я услышал: «Вы должны знать больше, идите в библиотеку и готовьтесь». Их интересовало не только то, что мы читаем, но и что мы едим, во что одеваемся.

Преподавательский состав имел двойственное происхождение. Во-первых, это были преподаватели-евреи, бежавшие из Ленинграда, Киева и Москвы от сталинской антисемитской кампании. Затем к нам перевели филфак Выборгского пединститута; и те ленинградские преподаватели, которые преподавали в Выборге, стали преподавать у нас. Все они были связаны с Ленинградским университетом. Рядом с Псковом — Тартуский университет, где работал Юрий Михайлович Лотман. Преподаватели приезжали и оттуда.

Нельзя сказать, что студенты жили бедно, «бедно» — это не то слово. Я относился к «состоятельным». В моей семье было 30 руб. на человека. Две девушки были из семей полковников. У них приходилось по 40 руб. на человека. У остальных 57 человек было много меньше — менее 20 руб. на человека.

Стипендия — 20 руб. Ректор — отставной полковник Иван Васильевич Ковалев — заботился о студентах и организовал хорошее питание в столовой. Из мясных обрезков нам делали котлеты, но это все-таки было мясо, и стоили эти котлеты вместе с гарниром 50 копеек за порцию. Мы обедали мясной котлетой и укладывались в рубль в день. Но дней-то тридцать, а стипендия — 20 руб. Родители мне присылали 20 руб.: мама была за то, чтобы присылать только 10, но папа, зная, что я буду покупать книги, добавил мне еще 10 руб. Когда нужно было купить ботинки, которые тоже стоили 10 руб., я шел к старой преподавательнице и спрашивал: «Галина Васильевна (Проскурякова), не дадите ли вы мне в долг 10 руб.?». Она говорила: «Дам, при условии, что вы мне расскажете, откуда вы возьмете деньги, чтобы вернуть долг. А то вы будете потом меня обходить стороной, зачем мне такой должник». Мои небогатые коллеги, т. е. те, у кого в семье приходилось меньше 20 руб. на человека, в случае необходимости сдавали кровь. Это был самый распространенный способ рассчитаться с долгами. С 3-го курса я стал читать лекции сначала от обкома комсомола, а затем от «Общества по распространению политических и научных знаний РСФСР». За лекции платили 4 руб. 85 копеек. Так я зарабатывал на ботинки и книги.

6

Интервью с Борисом Алексеевичем Филипповым

Мне повезло с учителями. На «картошке» на меня обратила внимание куратор нашей группы — филолог Софья Менделевна Глускина — фронтовик, прошла всю войну — ученица известного ленинградского филолога Бориса Александровича Ларина. Она очень сильно повлияла на мое культурное образование. От нее я узнал имена (а иногда и тексты) запрещенных поэтов, писателей. Когда я окончил аспирантуру, она приехала в Ленинград и познакомила меня со своими подругами, что обеспечило мне возможность периодически ходить к ним ужинать с очень интересными разговорами.

Я дружил с большинством преподавателей, которые время от времени приглашали к себе в гости. Если заведующий кафедрой истории Николай Иванович Копычев, в случае прихода к нему важных гостей (секретаря обкома или еще кого-нибудь), выпроваживал меня, то когда я приходил к известному литературоведу Евгению Александровичу Маймину или Софье Менделевне Глускиной, то они, наоборот, всегда предупреждали: Борис, сейчас придет интересный гость, оставайтесь. Я застал тот период, когда на нашем факультете преподавала Надежда Яковлевна Мандельштам. Ее, как вдову нереабилитированного поэта, нигде не хотели принять на работу, но наш ректор по просьбе Софьи Менделевны дал ей ставку преподавателя английского языка. Она часто бывала у Е. А. Маймина, поэтому я ее видел в домашней обстановке. Впоследствии Софья Менделевна давала мне читать мемуары Надежды Яковлевны. Среди преподавателей, например, была чемпионка СССР по шахматам Лариса Ильинична Вольперт. Она преподавала зарубежную литературу. Своим студентам я всегда задаю читать ее статью «Пушкин и Токвиль». Казалось бы, это был провинциальный вуз, но по своим преподавателям, их интересам и внутренней жизни — отнюдь не провинциальный. Софья Менделевна дружила с Н. Мандельштам, с Фридой Вигдоровой, которая вместе с Натальей Григорьевной Долининой вела запись процесса над Иосифом Бродским. К ней приезжали гости из Москвы и Ленинграда, например поэтесса Наталья Горбаневская, однажды зашел Александр Исаевич Солженицын, а к Надежде Яковлевне приезжал Иосиф Бродский.

Близость Ленинграда облегчала мне поездки в этот город. С 3-го курса я стал туда ездить для работы в библиотеке и для посещения театров. На ночлег останавливался в студенческих общежитиях.

7

OCCIDENTALE LUMEN: ИСТОРИЧЕСКИЕ ПУТИ ЗАПАДНОГО ХРИСТИАНСТВА

Благодаря своим учителям я узнал гораздо больше, чем предполагала учебная программа или я мог прочесть самостоятельно. Они сами были очень активными людьми, которые всем интересовались

иучили этому других.

–Как продолжилось ваше обучение в аспирантуре? Сложно ли было в нее поступить?

–Аспирантура была на кафедре всеобщей истории на историческом факультете Ленинградского пединститута. Диссертацию я решил писать на тему: «Социальная опора нацистского движения в Германии», т. е. кто и почему поддержал Гитлера. Моим научным руководителем был Игорь Михайлович Кривогуз.

Что сделал для меня научный руководитель? Первое, принципиально важное — он меня взял с этой темой. Для него эта тема была совершенно чужая, специалистом он был по рабочему и коммунистическому движению, но это был настоящий научный руководитель. Прежде всего, он мне не мешал. Тема была острой для советской исторической науки, он мне сказал: «Пиши что хочешь, только никому не показывай, чтобы я был первым читателем и цензором». Потом, когда я уже написал диссертацию и она была отпечатана, он посмотрел и сказал: «У тебя объективистский тон, нужно вписать разоблачительные слова, как принято в советской науке». Я обратился за помощью к своим друзьям из ленинской редакции Ленинградского радио — она была организована к столетию со дня рождения Ленина. Завредакцией Лев Соломонович Мархасев продиктовал нужные слова; кто-то из журналистов напечатал их на машинке, и вся редакция вклеивала их в три экземпляра моей диссертации.

Второе, не менее важное, — Игорь Михайлович посоветовал просмотреть советские исторические журналы с момента их появления до времени моего поступления. Я не знаю, что он имел в виду, но я увидел, через какую каторгу («школу») прошли советские историки. В каждом номере была рубрика: «разоблачительные статьи». На эту тему мы с ним не говорили, но я этого чтения не забыл.

–Как ваш научный руководитель выстраивал работу с аспирантами? Как часто он требовал отчетность по работе?

–Четких требований не было, он был человек невероятно занятой: преподавал в Высшей партийной школе, возглавлял кафедру

8

Интервью с Борисом Алексеевичем Филипповым

впединституте, читал лекции и вел семинары. По-видимому, он писал тексты для тогдашнего первого секретаря обкома (В. С. Толстикова) и секретаря горкома по пропаганде (В. А. Медведева), который потом при Горбачеве станет секретарем ЦК КПСС. Когда я говорил Игорю Михайловичу, что хочу его увидеть, он говорил: «Хорошо, я еду мыть машину. Приходи», и мы ехали мыть машину. Так, например, пока ее мыли, мы с ним обсуждали мой реферат диссертации. Он ехал по своим делам, а я с ним, и мы разговаривали. Но Игорь Михайлович обеспечил меня по тем временам неслыханной вещью:

вВысшей партийной школе, где он был профессором, был кабинет политпросвещения, получавший тассовские материалы. Он меня туда привел и сказал, что я его аспирант, и мне разрешили туда приезжать и работать. ТАСС выпускало для служебного пользования переводы и обзоры важных статей из иностранной печати. Кроме того, издавались «бюллетени печатной информации» — брошюры с документами или тематическими подборками из переводов статей знаменитых европейских журналистов. Это были квалифицированные подборки, много аналитики: упор делался не на фактологические, а на аналитические статьи. Я заказывал и читал материалы не только по своей работе. Например, именно там я прочел энциклику папы Павла VI «Populorum progressio» (1967).

Он устраивал мне подработки, договорился о бесплатном пропуске в Большой зал Ленинградской филармонии. И учил в работе. Например, я провел семинар на тему ленинского выступления на III конгрессе Коммунистического интернационала. Я был убежден, что все ленинские предложения были конгрессом приняты. Игорь Михайлович устроил высококвалифицированный разбор. Он спросил меня: «С чего вы взяли, что ленинские предложения легли

воснову решений конгресса?» Я раскрыл рот. «Нет, — сказал Игорь Михайлович, — они обсуждались и частично были отвергнуты».

–Какие требования предъявляли в аспирантуре в советское время?

–Аспирантура в советское время была только и исключительно целевой. Что это означало? После окончания аспирантуры министерство определяло место работы, куда нельзя было не поехать. Какие тогда были требования? 240 страниц машинописи, обязательно три публикации: одна статья и две публикации тезисов выступлений на конференции. Дело в том, что в нашей стране был дефицит бума-

9

OCCIDENTALE LUMEN: ИСТОРИЧЕСКИЕ ПУТИ ЗАПАДНОГО ХРИСТИАНСТВА

ги (обязательно чего-нибудь должно было не хватать). На эти тезисы давали всего три странички. Молодой профессор Юрий Васильевич Егоров мне посоветовал: тебе дают три страницы, но напиши не тезисы, а законченный текст. Тогда публикация будет иметь не только формальный смысл. Поскольку в аспирантуре ко мне относились хорошо, в двух сборниках у меня вышло четыре публикации тезисов по три маленькие странички каждый. Статья же была посвящена рабочей политике германского фашизма1.

В подготовке публикаций мне очень помог редактор из нашего отдела Моисей Александрович Коган (отец социолога Ю. А. Левады) — старый профессор. Он хорошо ко мне относился и взялся учить редакторскому делу. Это затем очень пригодилось. Тогда я не мог представить, что буду 17 лет редактировать тексты в ИНИОНе.

После аспирантуры у меня были очень лестные приглашения: в Новосибирский университет меня звал возглавлявший кафедру всеобщей истории в НГУ известный археолог академик Алексей Павлович Окладников, а в Киев, для работы консультантом в Институт кибернетики, — известный кардиохирург, писатель и кибернетик академик Николай Михайлович Амосов. Его интересовали проблемы тоталитаризма (советского и немецкого), и ему нужен был консультант. Но пришлось ехать по распределению в Рязань.

Я преподавал новую и новейшую историю в пединститутах в Рязани (1970–1972), Орле (1972–1974), а в Москве читал спецкурсы в МГПИ им. Ленина (1989–1991).

–Чем вам запомнились годы преподавания?

–Общением и знакомством с интересными людьми и студентами, которые стали моими друзьями. Моим коллегой на факультете в Рязани был будущий священник Георгий Эдельштейн. Один из моих рязанских учеников Миша Гринберг в итоге стал ректором Еврейского университета в Москве, а потом издателем научной литературы, а Саша Голубев из орловского пединститута многие годы был заместителем главного редактора журнала «Российская история». С ними я дружу уже больше 45 лет.

1 Филиппов Б. А. «Рабочая политика» германского фашизма накануне и в первые годы экономического кризиса // Проблемы истории рабочего движения и международных отношений. Л., 1969. С. 32–44.

10