Формирование пенитенциарного законодательства и пенитенциарной системы России. Монография

Пенитенциарные учреждения в механизме советского государства

скоро их правотворчество, как и многие другие законы, падут под колесами набиравшей обороты карательной машины. Исправительно-трудовому кодексу РСФСР 1924 года была суждена недолгая жизнь.

Таким образом, к середине 20-х годов в нашей стране в основном сложилась система органов, исполняющих наказания, сформировались основные принципы исправительнотрудовой политики и средства исправительно-трудового воздействия на заключенных, которые были закреплены в ИТК РСФСР 1924 года. Во второй половине 20-х годов в системе исполнения наказания, в том числе и в режиме содержания заключенных, принципиальных изменений не произошло. Проводилась работа по практической реализации тех положений, которые были закреплены в Кодексе, принимались меры по установлению недостатков и совершенствованию деятельности ИТУ.

В рассматриваемый период уровень исполнения наказания зависел от многих факторов – состояния экономики страны, политической обстановки, региональных особенностей, наличия финансовых и материальных средств, состояния законодательства, обеспеченности и уровня подготовленности кадров и т.д. В фондах архивов накоплено значительное коли- чество документов, подтверждающих наличие серьезных недостатков в деятельности ИТУ. Одновременно достаточно фактов положительного свойства. Более или менее благополучные места заключения, как правило, находились в крупных губернских городах, в административных центрах. Да и здесь недостатков в режиме содержания заключенных было достаточно.

Среди заключенных было распространено хулиганство, озорство и распущенность. Нередко допускались серьезные преступления в виде драк, краж и убийств, отмечалось большое количество побегов и самовольных отлучек.

Анализируя состояние режима в местах лишения свободы Московской губернии, следует подчеркнуть, что к 1926 году

121

Глава II

количество мест заключения по сравнению с 1915 годом увеличилось на 60%, а количество заключенных в них – на 54,5%. При этом места заключения губернии не имели надлежащих режимных условий и возможности организовать воспитательный процесс вследствие огромной перегруженности. Численный состав содержащихся в местах заключения значительно превосходил установленную штатную его норму. В наибольшей степени это наблюдалось в Самарской (перегруженности 242,5%), Тульской (304%) и Череповецкой (378,7%) губерниях. Средний показатель загруженности мест заключения по тридцати губерниям РСФСР составил 165,4%. Кроме того, наметилось увеличение рецидивистов среди заключенных. Так, в 1924 году их было 10%, в 1925 году – 11% и в 1926 году

– 13%.

На почве серьезных недостатков в деятельности мест лишения свободы и все более чувствительных лишений недовольные заключенные вовлекались во всякого рода массовые волнения и активные выступления против режима содержания. Беспорядки, сопровождающиеся массовым отказом от работы, голодовки, погромы, угрозы и неподчинение администрации мест заключения прошли во многих губерниях РСФСР. Особенно богат подобными явлениями был 1926 год. Только в первом полугодии было 14 случаев массовых беспорядков в местах заключения РСФСР. На заключенных, нарушавших режим, за период с июля 1925 года по июль 1926 года было наложено около 40000 дисциплинарных взысканий, предусмотренных ИТК РСФСР 1924 года.

Таким образом, надежды революционеров и сочувствующих им на успешную и скорую борьбу с преступностью в первые годы советской власти не оправдались. Советская власть столкнулась с необходимостью обеспечить лишение свободы для значительного количества населения страны. Это определялось несколькими факторами: ростом в постреволюционный период и во время гражданской войны уровня общеуголовной и профессиональной преступности, а также стремле-

122

Пенитенциарные учреждения в механизме советского государства

нием подавить возможное сопротивление нетрудящихся классов и изолировать наиболее активных их представителей от основной массы населения. В результате власть была вынуждена фактически использовать старую пенитенциарную систему, доставшуюся ей в наследство от свергнутого царизма, что привело к сохранению ее недостатков и воспроизводству их в новых условиях уже на новом уровне. При этом начала проявляться тенденция к активному использованию труда заключенных в интересах экономики страны.

§2. Развитие системы исполнения наказаний

â1930-å ãîäû

30-е годы представляют собой особый период в истории советского законодательства. Укрепившись и подавив инакомыслие, государственная власть начала открытое наступление на деревню, чтобы за счет выкачивания денег из сельского хозяйства обеспечить форсированную индустриализацию страны. Проводимая жесткая политика привела и к ужесто- чению правовых норм. В первую очередь, это касалось уголовного законодательства.

Основными правовыми актами, регламентировавшими проведение коллективизации, стали постановления ЦК ВКП(б) «О темпах коллективизации и мерах помощи государства колхозному строительству» и «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации», принятые в январе 1930 г. На их основе был принят Закон от 1 февраля 1930 г. «О мероприятиях по укреплению социалистического переустройства сельского хозяйства в районах сплошной коллективизации и по борьбе с кулачеством». Коллективизация сопровождалась раскулачиванием. У кулаков, т.е. состоятельных крестьян, изымали имущество, а их самих вместе с семьями выселяли с прежнего места жительства. Раскулачивание помогало создать материальную базу колхозов. Процесс выселения и лишения имущества прово-

123

Глава II

дился административными методами, во внесудебном порядке. Часть кулаков оказалась в исправительно-трудовых лагерях, создание которых активно началось в это время.

6 ноября 1929 года вышло Постановление ЦИК и СНК СССР

«Об изменении ст. 10, 18, 22, и 38 Основных начал уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик»1 . В нем говорилось, что лишение свободы на срок до трех лет отбывается в исправительно-трудовых колониях. Лица же, осужденные к лишению свободы сроком выше трех лет и до 10, должны отбывать меру наказания в исправительно-трудовых лагерях, расположенных в отдаленных местностях страны.

Согласно закону от 7 августа 1932 г. расхитители государственной, колхозной и кооперативной собственности объявлялись врагами народа и подлежали наказанию от 10 лет лишения свободы с конфискацией имущества до смертной казни. Закон от 23 августа 1932 г. установил за спекуляцию, т.е. скупку и перепродажу товаров с целью извлечения прибыли, лишение свободы на срок от 5 до 10 лет. Еще один закон 1932 г. снижал возраст наступления уголовной ответственности до 12 лет с применением всех мер наказания.

Постановлением ЦИК СССР от 8 июня 1934 г.2 вводилось наказание для совершеннолетних членов семьи осужденного за измену Родине, если они знали об измене, но не донесли. Если члены семьи не знали об измене, они все равно подлежали высылке в Сибирь сроком на пять лет. Постановлением ЦИК СССР от 14 сентября 1937 г. был установлен упрощенный порядок судопроизводства по делам о вредительстве и диверсиях. Максимальный срок по делам о государственных преступлениях был увеличен до 25 лет. Право рас-

1 ÑÇ ÑÑÑÐ. 1929. ¹ 72. Ñò. 686.

2 Постановление ЦИК СССР от 8 июня 1934 г. «О дополнении Положения о преступлениях государственных (контрреволюционных и особо для Союза ССР опасных преступлениях против порядка управления) статьями об измене Родине».

124

Пенитенциарные учреждения в механизме советского государства

сматривать дела о таких преступлениях получили Особые совещания в республиках (так называемые «тройки»), не являвшиеся судебными органами, но налагавшие наказания вплоть до расстрела. Рассмотрение дел тройками проводилось не индивидуально, а списками.

В 30-е гг. в действовавший уголовный кодекс 1926 г. был добавлен ряд так называемых «литерных» статей, предусматривавших осуждение «членов семьи изменника Родины» и других подобных категорий населения. Например, введенная

â1934 ã. ñò. 58–1 в предусматривала, что совершеннолетние члены семьи военнослужащего, совершившего побег за границу, привлекались к уголовной ответственности, даже если ничего не знали о побеге. В целом по ст. 58–10 – контрреволюционная пропаганда и агитация, можно было «сесть» практически за что угодно.

Профессор А.А. Тилле, ровесник Октября, писал по этому поводу: «Одна моя знакомая получила срок 10 лет за произнесение известной фразы «За что боролись, на то и напоролись». Знал я человека, севшего за шутку о газетах: «В «Правде» нет известий, а в «Известиях» нет правды». Солженицын рассказывает, как посадили всех работников бухгалтерии, в которой кто-то на плакате с цитатой «Жить стало лучше, жить стало веселее. Сталин» приписал букву «у» к фамилии «вождя народов». В коммунистическом государстве можно было сесть даже за анекдот… о царе! Так, брат художника А.И. Зернова погиб

âлагере за куплет о Петре I»1.

Усилены были наказания и за общеуголовные преступления. С 1935 г. уголовная ответственность за кражи, убийства, изнасилования, причинение тяжких телесных повреждений устанавливалась с 12-летнего возраста. За остальные преступления ответственность наступала с 14 лет. Также в 30-е гг. была установлена уголовная ответственность за нарушение

1Тилле А.А. Советский социалистический феодализм 1917–1990. Ì., 2005.

Ñ.223.

125

Глава II

паспортного режима, самовольный уход с работы, аборт в случае отсутствия медицинских показаний (женщинам грозило до двух лет лишения свободы), брак на производстве, порчу государственного и колхозного имущества.

Ужесточение наказаний, наряду с политическими репрессиями, привело к росту численности заключенных, труд которых активно использовался в народном хозяйстве. Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) от 27 июня 1929 г. предусматривало создание исправительно-трудовых лагерей первона- чально в отдаленных районах, а затем и повсеместно. Заклю- ченные лагерей и колоний, число которых в конце 30-х гг. составляло около двух млн человек, трудились на рытье каналов, лесозаготовках, строительстве дорог. Бесплатный труд заключенных, а также спецпоселенцев, стал одним из рыча- гов индустриализации.

Большинство лагерей территориально располагались в районах с особыми климатическими условиями: Крайний Север, Дальний Восток, Сибирь, Урал, Казахстан. В частности, районы республики Коми характеризовались холодным, дождливым климатом, зарослями с глубокими, непроходимыми болотами на водоразделах, плохим сообщением, бедностью природы и отсутствием местного продовольствия. При мокрой почве, постоянных дождях, комарах и т.п. жизнь была весьма трудной. В не менее суровых климатических условиях дислоцировались и другие лагеря.

Такое расположение ИТЛ создавало благоприятные условия для строгой изоляции осужденных за контрреволюционные и другие особо опасные преступления. Кроме того, отдаленность обеспечивала значительно меньшие возможности для установления неконтролируемых связей со свободой, полу- чения разного рода информации, в том числе необходимой для реализации преступных замыслов, приобретения запрещенных предметов и т.д.

НКВД СССР концентрировал заключенных, осужденных за участие в правотроцкистских контрреволюционных орга-

126

Пенитенциарные учреждения в механизме советского государства

низациях, измену Родине, шпионаже, диверсии, терроре, руководителей контрреволюционных организаций и антисоветских партий в специальных тюрьмах, а также исправитель- но-трудовых лагерях, расположенных на Крайнем Севере и Дальнем Востоке (район реки Колымы, Заполярье), где были установлены усиленная охрана и режим, сочетаемые с тяжелым физическим трудом по добыче угля, нефти, золота и других полезных ископаемых.

Осужденные за вредительство, участие в контрреволюционных организациях, бывшие члены антисоветских партий, перебежчики и осужденные за другие контрреволюционные

èособо опасные преступления направлялись для отбывания наказания в лагеря, дислоцированные, главным образом, в отдаленных районах Сибири, Урала и Северных районах Союза. Такая специализация лагерей позволяла решать вопрос о раздельном содержании руководящей верхушки и рядовых членов контрреволюционных формирований. По состоянию на начало войны в системе ГУЛАГа функционировало 56 ис- правительно-трудовых лагерей, в 17 из которых содержался особо опасный, по мнению руководителей НКВД и страны, контингент1.

Отдаленность, усиленные охрана и режим, отсутствие местного населения в районах расположения этих лагерей обеспечивали не только надежную изоляцию осужденных, но

èслужили серьезным препятствием для возможных побегов. В значительной степени такая ситуация способствовала не только духовной изоляции, но и ослаблению семейно-род- ственных связей.

Âуголовное и исправительно-трудовое законодательство вносились изменения, обеспечивающие государству более эффективное использование осужденных. Так, в мае 1928 г. ВЦИК и СНК РСФСР ввели новую норму в действовавший

1 Государственный архив Российской федерации (ГА РФ). Ф. 9414с. Оп./с. Д. 328.

127

Глава II

ИТК РСФСР, согласно которой принудительные работы должны были отбываться на предприятиях, стройках, лесоразработках и т.д., как правило, бесплатно1. А в ноябре 1929 г. новелла появилась в уголовном законодательстве: приговоренные к лишению свободы на срок свыше трех лет должны были отбывать наказание не в общих местах заключения, а в испра- вительно-трудовых лагерях ОГПУ2, о чем уже упоминалось выше.

Положение об исправительно-трудовых лагерях ОГПУ

СССР было утверждено Постановлением СНК СССР от 7 апреля 1930 года3. В разделе «Основные положения о порядке содержания заключенных» излагались нормы, непосредственно регламентирующие режим содержания заключенных: основания и порядок приема заключенных; основы их классификации; порядок работы и проживания в соответствии с назначенным режимом; некоторые вопросы медицинского обслуживания; меры поощрения и дисциплинарной ответственности; основания предоставления свидания заклю- ченных, получения ими посылок и передач; перевод заклю- ченных в другие места заключения и порядок их выбытия и некоторые другие. В положении прямо говорилось, что инструкциями Объединенного Государственного Политического Управления регулируется порядок исполнения наказания в виде лишения свободы.

В 1929 – 1930 гг. происходила реорганизация мест лишения свободы. В связи с принятым (опубликовано 15 декабря 1930 г.) Постановлением ЦИК и СНК СССР «О ликвидации народных комиссариатов внутренних дел союзных и автономных республик» места заключения, находившиеся в ведении НКВД, организация ссылок с принудительными работами и принудительные работы без содержания под стражей пере-

1 СУ РСФСР. 1928. ¹ 57. Ст. 426.

2 СЗ РСФСР. 1929. ¹ 72. Ст. 786.

3 ÑÇ ÑÑÑÐ. 1930. ¹ 22. Ñò. 248.

128

Пенитенциарные учреждения в механизме советского государства

шли в ведение народных комиссариатов юстиции союзных и автономных республик. При НКЮ РСФСР было создано Главное управление исправительно-трудовых учреждений, которому подчинялись краевые, областные управления и управления автономных республик. В ведение последних передавались расположенные на их территориях места лишения свободы1.

Временное положение о местах лишения свободы ГУИТУ (Главного управления исправительно-трудовых учреждений) НКЮ РСФСР 1931 г. определило систему колоний, в которых содержались осужденные к лишению свободы на срок не свыше трех лет, а именно: фабрично-заводские и сельские колонии (за менее опасные преступления); колонии массовых работ (для классово-враждебных элементов), а также штрафные колонии2.

Но с ломкой нэпа и в связи с очередностью для государства экономической выгоды использования труда заключенных стало увеличиваться число лагерей, подчиненных ОГПУ. Количественный рост содержащихся в лагерях ОГПУ был обусловлен также изменением судебной практики. Политика усиления борьбы с нэпманами, кулаками и прочими «капиталистическими элементами» неизбежно приводила к увели- чению их доли среди осуждаемых. Если в 1929 г. эта доля составляла 3 – 4%, то в 1935 г. процент резко подскочил – до 35%3. За этими цифрами – сломанные судьбы миллионов людей, вырванных из привычной жизни, раздавленных репрес- сивно-карательной машиной, потерявших здоровье, а нередко и жизнь в лагерях с невыносимыми условиями существования.

1 Кузьмин С.И. Политико-правовые основы становления и развития ис- правительно-трудовых учреждений. М., 1988.

2 Мурзин Д.М. Развитие исправительно-трудовой колонии как основного вида ИТУ. Рязань, 1978. С.13-14.

3 Анисимков В.М. Традиции и обычаи преступного мира среди осужденных в местах лишения свободы. Уфа, 1993. С. 59.

129

Глава II

Пытаясь урегулировать в Положении об ИТЛ основные требования режима и средства его обеспечения, законодатель предусматривал лишь материальные правовые нормы, практически полностью исключая определение процедуры их реализации. Администрация ИТЛ сама определяла порядок: применения к заключенным мер поощрения и взыскания, предоставления осужденным права передвижения без конвоя и проживания за пределами лагеря, приобретения продуктов питания и предметов первой необходимости, предоставления свидания и т.д. Особенно наглядно это просматривается при анализе соответствующих норм, регулирующих дисциплинарные меры воздействия на заключенных, применяемые за нарушение установленных в лагере режима и правила внутреннего распорядка. Нарушениям законности способствовало не только то, что не была нормативно закреплена процедура применения к заключенным мер воздействия, но и то, что не были урегулированы такие важные вопросы, как круг субъектов, наделенных правом, налагать взыскания, а также должностных лиц, уполномоченных контролировать правильность применяемых мер взыскания. Более того, начальники лагерей наделялись правом самостоятельно издавать приказы, ущемляющие права заключенных, что чаще всего приводило к серьезным нарушениям закона.

К примеру, начальник ГУЛАГа ОГПУ СССР предоставил начальнику Беломоро-Балтийского ИТЛ Я. Раппопорту (он же заместитель начальника ГУЛАГа) право своим приказом увеличивать сроки заключения осужденным, допускавшим дисциплинарные проступки. Это являлось не только явным нарушением действующего законодательства1, но и влекло ухудшение обстановки в лагерях, так как доля злостных нарушителей режима постоянно возрастала.

1 Подробнее см.: Рассказов Л.П. Карательные органы в процессе формирования и функционирования административно-командной системы в Советском государстве (1917-1941 г.г.). Уфа, 1994. С. 258-259.

130