Формирование пенитенциарного законодательства и пенитенциарной системы России. Монография

Нормативные и организационно-правовые основания развития...

ное тюремное управление (переведенное в 1895 г. из МВД в Минюст), видимо, не решаясь больше ввязываться в борьбу с законодательными органами, которым оно уже проиграло, издает один за другим циркуляры, регулирующие различные стороны исполнения и отбывания наказания в виде лишения своды (¹ 1885 от 6 июня 1900 г. – о требованиях, предъявляемых к сукну, из коего шьется арестантская одежда; ¹ 4 от 22 мая 1910 г. – о содействии в трудоустройстве освобожденных арестантов и др.). В 1909 г. принимается закон об услов- но-досрочном освобождении и тем самым некоторым образом устраняется один из недостатков Уголовного уложения 1903 г. Уже в следующем, 1910 г. условно-досрочно были освобождены 12 353 человека, в 1911 г. – 14 040, в 1912 г. – 11 544 человека.

Вообще, нужно заметить, что поиск истины того, какие же на самом деле были тюремные условия в России, чрезвычайно затруднителен, и совершенно точные оценки, видимо, невозможны. С одной стороны, при всей самокритике и стремлении к объективности, государство (в лице заинтересованных ведомств, и, прежде всего министерств юстиции и внутренних дел) не было заинтересованно в показе неприглядных сторон тюремной жизни; нужно учитывать также, что все делопроизводство ГТУ, включая отчеты, было сожжено в феврале 1917 г.1 С другой стороны, свидетельства самих арестантов объективно не могут преодолеть субъективных ощущений, а в оценках проверяющих или посещающих тюрьмы явно не достает широты охвата, чтобы делать обобщенные оценки. Подобное положение сложится позже и с оценкой деятельности уголовно-исполнительной системы нашей страны в советский период, и в первую очередь в 20 – 40-е гг.

После принятия нового уголовного закона, которым, как отмечалось, более подробно, чем раньше, был определен правовой статус осуждаемых к лишению свободы, появилась воз-

1 Гернет М.Н. История царской тюрьмы. Т. 4. С. 28.

91

Глава I

можность для решения иных принципиальных вопросов пенитенциарной сферы. Так, в марте 1905 г. Госсовет рассматривал вопрос о создании устава обществ покровительства лицам, освобождаемым из мест заключения, что можно счи- тать развитием деятельности Общества попечительного о тюрьмах. А в 1909 г. в России впервые был введен институт уголовно-досрочного освобождения из мест лишения свободы1. Такая мера могла применяться в отношении лиц, отбывших ¾ установленного судом срока лишения свободы, но не ранее чем через 6 месяцев. Еще одним обязательным условием было поведение осужденного, который должен был давать основания полагать, что будет себя вести на свободе добропорядочно, уважать власти и закон. Вопрос об условно-дос- рочном освобождении сначала должен был осуждаться на заседании Особого совещания под председательством местного судьи. В состав Особого совещания входили прокурор, губернский тюремный инспектор или его помощник, полицмейстер или исправник, начальник места заключения или его помощник, представители местного отделения Общества попечительного о тюрьмах, патроната, духовное лицо одного вероисповедания с заключенным, врач, наблюдавший заклю- ченного. При положительном решении постановление особого совещания направлялось в суд, где вопрос решался окон- чательно. Введение условно-досрочного освобождения стало важной прогрессивной вехой (хотя и запоздалой, если сравнивать с западноевропейскими странами) в развитии института наказания в виде лишения свободы в нашей стране.

До 1909 г. осужденные к лишению свободы могли досроч- но освобождаться лишь по актам помилования, которые даровал император. Обычно такие акты издавались по памятным для императорской семьи событиям. Например, 14 мая 1896 г. это было сделано в честь второй годовщины царство-

1 Бехтерев Г. К вопросу о применении у нас условно-досрочного освобождения // Тюремный вестник. 1912. ¹ 11.

92

Нормативные и организационно-правовые основания развития...

вания Николая II1. В этом документе, в частности, говорилось: «Вникая в нужды всех Наших верноподданных и обращая взоры Наши в особенности на страждущих и обремененных, хотя бы и по собственной вине или нерадению, следуем влече- нию сердца даровать и им возможные облегчения, дабы, в сей достопамятный день Священного Венчания Нашего на Царство, они, вступив на стезю обновленной жизни, могли радостно участвовать во всенародном ликовании»2. Далее указывались категории осужденных, к которым относилась императорская милость. Так, осужденным к каторжным работам назначенный судом срок сокращался на одну треть, бессроч- ная каторга заменялась срочной на 20 лет. Осужденные за преступления, совершенные в несовершеннолетнем возрасте, в каторгу на срок менее 4 лет, освобождались от каторги с переводом их в разряд ссыльно-поселенцев3.

Учрежденная 28 декабря 1915 г. министром юстиции сенатором А. Хвостовым Общая тюремная инструкция была последним нормативным документом царизма в области тюремного законодательства4. В виде опыта она стала применяться на практике еще с 1 марта 1912 г. Эта инструкция (ее объем составлял 4 раздела, 15 глав и 334 статьи) в концентрированном виде включала все предшествовавшие подобные документы и является, по существу, прообразом позднейших Правил внутреннего распорядка ИТУ, которые в первой редакции были приняты в 1972 г.

И эта инструкция, как и все предыдущие, включала в себя призывы к человеколюбию, гуманности, человечности (ст. 4) при сохранении розг, цепей и темных карцеров (розг, даже для содержащихся в больницах).

1 Сборник узаконений и распоряжений по тюремной части / Сост. Т.М. Лопато. Приложение 48-2. С. 268-269.

2 Òàì æå. Ñ. 268.

3 Òàì æå. Ñ. 269.

4 Общая тюремная инструкция 1915 г. Репринтное издание. М., Академия МВД России, 1976.

93

Глава I

Инструкция определяла роль церкви, тюремной библиотеки в духовно-нравственном и просветительном воздействии на заключенных, и в тоже время предписывала выдавать им периодические издания лишь годичной давности и запрещала касаться в беседах и чтениях вопросов политической и общественной жизни страны (ст. 246), в то время, когда всенародно объявлялось о наличии «конституционного строя» в этой стране.

Инструкция обходила молчанием вопросы охраны здоровья заключенных при труде, состояния помещений, смены белья и т.п., в то же время включала целый ряд мелких предписаний – мыть руки перед обедом, раздеваться на ночь или сколько раз мыть полы, сухо их протирать и прочее.

Кроме того, инструкция не допускала культурно-просве- тительную самодеятельность заключенных, разрешая лишь духовное песнопение (ст. 246); не разрешала им иметь своих старост и уполномоченных (ст. 173); запрещала подавать коллективные жалобы и предложения.

Обратим внимание некоторые нормы Инструкции. В одной из них (ст. 156), определяющей цели наказания, записано: «Лишение свободы, препятствуя продолжению их преступной деятельности, преследует цель не только наказания, но и исправления их, искоренения дурных наклонностей и привычек, а также подготовки к честной трудовой жизни на свободе»1. А согласно ст. 244 «как поучения, произносимые в церкви при богослужениях, так и внебогослужебные беседы с арестантами имеют назначением внушение им правильных понятий о религии, т.е. об отношении к Богу и ближнему, об общих гражданских обязанностях, требующих преданности престолу и отечеству и подчинения существующим законам и властям, а также внушение им стремления к самосовершенствованию в нравственном смысле»1. Как видно, по-прежнему акцент делается на религиозном воздействии и преданности осужден-

1 Òàì æå. Ñ. 43.

94

Нормативные и организационно-правовые основания развития...

ных властям, что уже в значительной мере расходилось, во-пер- вых, с западноевропейскими идеями о свободе личности, и, во-вторых, с общественно-политическим состоянием российского общества, в котором зрели явления и события, требовавшие явно иного, более демократичного подхода.

Заслуживают особого внимания философско-правые взгляды на сущность и цели наказания B.C. Соловьева и П.А. Сорокина.

B.C. Соловьев считал безнравственным такую цель наказания, как устрашение. Принцип устрашения, по его мнению, полностью основан на использовании таких мотивов как стыд, жалость, благоговение. Те, кто отождествляет устрашение с наказанием, оказываются перед дилеммой: «одно из двух: или смысл наказания – в устрашении, и тогда уже необходимо допустить мучительные казни, как средства по преимуществу устрашающие, или же характер наказания подчиняется нравственному принципу, и тогда нужно совсем отказаться от устрашения как мотива по существу безнравственного»2.

Наказание по B.C. Соловьеву – сложный акт, охватывающий как потерпевшего, так и преступника. Им охватываются различные права и правомочия: потерпевший имеет право на защиту и компенсацию, общество – право на безопасность, преступник – на «вразумление, исправление».

П.А. Сорокин отмечал, что если раньше карательные действия были направлены всецело на то, как бы причинить преступнику возможно больше страданий, то теперь мысль уголовного законодателя сосредоточена на том, чтобы свести до минимума элемент страдания в каре3. Основной целью нака-

1 Òàì æå. Ñ. 44.

2См.: Соловьев В.С. Оправдание добра. // Сочинения. В 10 т. СПб., 1990.

Ò.8. Ñ. 340.

3 См.: Сорокин П.А. Преступление и кара, подвиг и награда. Социологи- ческий этюд об основных формах общественного поведения и морали. СПб., 1914. С. 217.

95

Глава I

зания становится не устрашение, а формирование существа человека.

По мнению B.C. Соловьева, нельзя понимать исправление преступника как извне навязанную готовую систему моральных правил. Для преступника, если он вообще способен к исправлению, последнее является, прежде всего, самоисправлением, а внешнее воздействие призвано только создать наиболее благоприятные для этого условия, поддержать этот внутренний процесс, «общественная опека над преступником, поручаемая компетентным людям с целью его возможного исправления, – вот единственное понятие «наказания» или положительного противодействия преступлению, допускаемому нравственным началом»1.

Подчеркнем еще одну важнейшую особенность. Положение указанной выше нормы о том, что лишение свободы должно не только наказывать (карать), но и исправлять, станет концептуальным для советской исправительно-трудовой политики. В частности, эта формула будет почти дословно воспроизведена (причем применительно не только к лишению свободы, а и к наказанию вообще) в ст. 3 Закона «О судопроизводстве Союза ССР, союзных и автономных республик» 1938 г., а затем в ст. 20 УК РСФСР 1960 г., ст. 1 ИТК РСФСР 1970 г., что лишний раз свидетельствует об объективном характере преемственности правового сознания в российском обществе, на что уже обращалось внимание в литературе2 и о чем далее будет сказано подробнее.

Как отмечалось ранее, с начала XIX в. государство усиливает уголовные репрессии, и прежде всего за совершение преступлений против государственной власти и управления. Как следствие такого подхода стало расти число содержащихся в

1 Смыкалкин А.С. Колонии и тюрьмы в Советской России. Екатеринбург. 1997. С. 18.

2 Ширвиндт Е.Г., Утевский Б.С. Советское исправительно-трудовое право. М., 1957. С. 106.

96

Нормативные и организационно-правовые основания развития...

местах лишения свободы. Так, по данным Е.Г. Ширвиндта и Б.С. Утевского, которые они получили на основании анализа сметы доходов и расходов Министерства юстиции Российской Империи по тюремной части, среднесуточное число арестантов составляло: 1905 г. – 85 181 человек, 1906 г. – 111 400, 1907 г. – 138 501, 1908 г. – 171 219, 1909 г. – 175 008, 1910 г. – 168 864, 1911 г. – 175 228, 1912 г. – 183 949 человек1. В других источниках встречаются несколько иные цифры, которые, однако, не колеблют общей тенденции: 1898 г. – 83 209 человек, 1909 г. – 180 206, 1913 г. – 124 418 человек2; в 1906 – 1909 гг. – среднегодовое количество арестантов 190 000 при лимите арестантских мест 115 000 человек. При этом из числа освобождающихся значительная часть вновь попадала в места лишения свободы. Так, из осужденных общими судами рецидив составлял в 1907г. – 18,3%, в 1909 г. – 19,3%, в 1910 г. – 21,4%, в 1911 г. – 21,9%, в 1912 г. – 21,4%. Такая тенденция свидетельствует об определенном снижении эффективности деятельности пенитенциарной системы России.

С конца февраля 1917 г., т.е. с началом буржуазной революции в России, стали происходить изменения в пенитенциарной сфере. К этому времени численность лиц, содержащихся в местах лишения свободы, составляла 155 тыс. человек (включая почти треть находящихся под следствием или судом). Кроме того, вне мест заключения, подведомственных Главному тюремно управлению, содержалось около 30 тыс. арестантов3. Из предусмотренных законодательством мест лишения свободы наибольшее количество содержалось в каторжных тюрьмах – 36 337 человек, значительным было также число находящихся в арестантских отделениях – 26 737 человек4. Карательная политика того времени характеризо-

1 ÃÀÐÔ.Ô.122. Îï. 11. Ä. 291. Ë. 14.

2 Обзор преобразований по тюремной части при новых законодательных установлениях (1906-1912гг.) // Тюремный вестник. 1912. ¹ 10. С. 1584.

3 ÃÀÐÔ. Ô. 7420. Îï. 2. Ä. 361. Ë. 7. 4 Òàì æå. Ë. 3.

97

Глава I

валась достаточно высоким процентом осуждаемых к лишению свободы – в период с 1908 по 1913 гг. их доля составляла 61%1.

Вместе с тем, Временное правительство практически сразу после сформирования (1 марта 1917 г.) приняло решение о весьма широкомасштабной амнистии, в результате которой из мест лишения свободы было освобождено почти 89 тыс. заключенных, включая более 5 тыс. осужденных по полити- ческим мотивам2. Это обстоятельство свидетельствует, что к началу Февральской революции имперское государство в пенитенциарной политике реализовывало усиление репрессий. Определенным образом это подтверждается и тем обстоятельством, что под воздействием революционной волны произошли погромы тюрем в ряде губерний (Владимирской, Новгородской, Симбирской и др.)3.

Как справедливо отмечает М.Г. Детков, «тюрьма в общественном сознании всегда отождествлялась с насилием, поэтому в периоды революционных потрясений энергия восставших осознанно или стихийно направляется на их разрушение»4. Так, в Московской пересыльной тюрьме была изъята касса в сумме 9525 руб. Наибольший материальный ущерб был нанесен пенитенциарным учреждениям Петроградской губернии – на общую сумму 200 тыс. руб.5 Значительный материальный ущерб был нанесен также тюрьмам практически во всех губерниях европейской России6. Почти полностью

1 Миронов Б.Н. Преступность в России в XIX - начале XX века // Отече- ственная история. 1998. ¹ 1. С. 36.

2Органы и войска МВД России (краткий исторический очерк). М., 1996.

Ñ.138.

3 ÃÀÐÔ. Ô. 7420. Îï. 1. Ä. 122. Ë. 23-25.

4 Вспомним, что Великая Французская революция началась со взятия Бастилии – крепости-тюрьмы в Париже, которая являлась символом французского абсолютизма.

5 Уголовно-исполнительное право. М., 1997. С. 50. 6 ÃÀÐÔ. Ô. 7420. Îï. 2 Ä. 46. Ë. 16, 23, 25.

98

Нормативные и организационно-правовые основания развития...

было уничтожено делопроизводство Главного тюремного управления1.

Другим последствием смены властей является обычно политическая амнистия. Амнистия была объявлена Временным правительством 17 марта 1917 г. Из мест лишения свободы в соответствии с этим актом было освобождено 88 097 человек, в том числе 5737 осужденных за государственные преступления2. Только за один месяц (с 1 марта по 1 апреля) численность лишенных свободы сократилась на три четверти. Вместе с тем, продолжали действовать практически все прежние виды исправительных учреждений, включая каторжные тюрьмы3.

Характерной особенностью рассматриваемого периода было сохранение в неизменном виде системы исполнения наказания, а также системы управления тюремным ведомством.

По-прежнему в качестве мер уголовного наказания использовались арестантские помещения при полиции. Таких помещений, к примеру, в Самарской губернии в июне 1917 г. на- считывалось 404, в Саратовской – 68, Смоленской – 29, Симбирской – 50, Тамбовской – 306, Семиреченской области – 125. В европейской части России и в Сибири в системе исполнения уголовного наказания продолжали функционировать каторжные тюрьмы: Николаевская ¹ 2, Шлиссельбургская, Смоленская, Саратовская, Тобольска, Александровская, Варшавская, Владимирская, Орловская, Псковская, Ярославская, Херсонская. Во главе всей тюремной России оставалось главное тюремное управление с его властными и распорядительными атрибутами4.

1 ÃÀÐÔ. Ô. 7420. Îï. 1. Ä. 122. Ë. 58. 2 Òàì æå. Îï. 2. Ä. 361. Ë. 15.

3 Òàì æå.

4 См.: Детков М.Г. Содержание пенитенциарной политики российского государства и ее реализация в системе исполнения уголовного наказания в виде лишения свободы в период 1917-1930-х гг. М., 1992. С. 7-9.

99

Глава I

В процессе разработки основных направлений осуществления реформы тюремной системы Главное управление местами заключения, на наш взгляд, вплотную подошло к определению основных средств исправительно-воспитательного воздействия. «Пенитенциарный режим, – подчеркивается в одном из циркулярных писем Главка, – ставящий во главу угла возрождение и социальное перевоспитание человека имевшего несчастье совершить преступление, и не забывающий в заключенном личного человеческого достоинства, должен, конечно, покоиться на соблюдении известного порядка и дисциплины в месте заключения. Если в местах заключения нет необходимой дисциплины, если заключенные совершают побеги, запасшись доставленными им с воли оружием и другими предметами, если они проводят время в праздности, то все меры, направленные к их перевоспитанию, окажутся безрезультатными и напрасными».

К числу основных средств воздействия на личность заключенного в целях его исправления Главное управление местами заключения относит труд. Труд заключенных рассматривается не только как элемент уголовной репрессии, усиливающий или ослабляющий ее в зависимости от тяжести работ, но и как необходимое условие исполнения наказания в виде лишения свободы. Организация работ, по мнению руководителей Главка, должна преследовать главным образом, не усиление наказания, а воспитательные цели. В циркуляре Главного управления местами заключения ¹ 62 от 18 июля 1917 г. обращалось внимание на то обстоятельство, что работы должны давать заключенным «знания, с которыми они по выходе на свободу могут найти себе подходящие занятия. Они же доставляют некоторым заключенным значительное облегче- ние во время содержания под стражею»1.

Такой подход требовал критической оценки характера работ, выполняемых заключенными, с точки зрения их воспи-

1 ÃÀÐÔ. Ô. 7420. Îï. 1. Ä. 122. Ë. 25.

100