Обеспечение прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших в уголовном судопроизводстве

ГЛАВА I

преступники, потерпевшие и/или другие лица, пострадавшие от какого-либо преступления, участвуют – нередко через посредников – в решении вопросов, связанных с этим преступлением… реституционное правосудие может использоваться как дополнительная мера в рамках более формального процесса»98.

Одним из основных мероприятий Одиннадцатого конгресса ООН по предупреждению преступности и уголовному правосудию (18-25.04.2005 – Бангкок) стал семинар-практикум «Укрепление реформы системы уголовного правосудия, включая реституционное правосудие». Государства призываются расширять использование процессов и принципов реституционного правосудия, когда это целесообразно и соответствует международным рекомендациям и стандартам.

Всвете рассматриваемых проблем следует отметить, что

впроцессе формирования Организацией Объединенных Наций международных стандартов, определяющих правовое положение жертв преступления (в том числе не достигших совершеннолетия), можно выделить несколько этапов. Первый этап (конец 1940-х – середина 1980-х годов) ознаменовался закреплением в различных международно-правовых документах отдельных прав жертв преступления. Следующим шагом стало принятие в 1985 г. Декларации основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью, которая впервые на международном уровне сформулировала понятие жертвы преступления и установила основы ее процессуального статуса. После принятия данной Декларации в деятельности ООН наметилась тенденция перехода от разработки принципов и стандартов, характеризующих правовой статус жертв преступления, к созданию конкретных мер обеспечения прав, механизмов их реализации в практической деятельности.

Кроме Организации Объединенных Наций правовое положение участников уголовного судопроизводства разрабатывают и региональные международные организации.

Как справедливо отмечает В. А. Карташкин, «региональное сотрудничество дополняет формы универсального сотрудничества, а в некоторых отношениях и более эффективно обеспечивает основные права и свободы человека»99. Приведенное высказывание прежде всего относится к деятельности европейской региональной организации – Совета Европы, – в рамках которой принято более 160 конвенций в области пра-

41

ГЛАВА I

восудия. Эта организация межправительственного и парламентского сотрудничества считается самой авторитетной в Европе благодаря эффективной системе контрольных механизмов, обеспечивающих защиту прав человека100.

Членство России в Совете Европы налагает на нее ряд существенных обязанностей. В частности, от нее ожидают соблюдения основополагающих принципов, закрепленных в европейских конвенциях, и продолжения проведения правовой реформы, направленной на приведение национального законодательства в соответствие с мировыми и европейскими требованиями в области зашиты прав и свобод человека.

Круг регулируемых Советом Европы вопросов в сфере уголовного судопроизводства широк и многогранен. Нас же, исходя из направления настоящего исследования, прежде всего интересуют нормативно-правовые акты, так или иначе затрагивающие правовое положение несовершеннолетнего потерпевшего.

Основополагающим документом, несомненно, является Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод от 04.11.1950 (далее – Конвенция), принятая на основе Всеобщей декларации прав человека ООН. Однако значение и новизна Конвенции заключаются не столько в правах и свободах, которые она защищает (их круг значительно уже, чем, например, в Международном пакте о гражданских и политических правах), сколько в механизме международного контроля за соблюдением ее положений101.

Авторы Конвенции при ее подготовке руководствовались сугубо прагматическим подходом. Страны Совета Европы не захотели идти по пути формального декларирования того, что они в тот исторический момент не смогли бы гарантировать. Их целью была выработка полновесного юридически обязывающего документа102. Поэтому в настоящее время Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод, прежде всего благодаря деятельности контрольного механизма в лице Европейского суда по правам человека, является наиболее эффективным из всех ныне действующих инструментов обеспечения прав человека.

Следует отметить, что нормы Конвенции, затрагивающие уголовно-процессуальные отношения, были направлены в первую очередь на обеспечение прав и законных интересов обвиняемого. Однако уже в данном документе можно обнаружить начала, определяющие права несовершеннолетнего

42

ГЛАВА I

потерпевшего. Так, к важнейшим процессуальным гарантиям, действующим в отношении каждого человека в уголовном судопроизводстве, относится право на справедливое и публичное судебное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона (ст. 6 Конвенции).

В соответствии с европейскими нормами любому человеку, чьи права были нарушены, гарантируется правовая защита и получение необходимой юридической помощи. Право на эффективные средства правовой защиты содержит ст. 13 Конвенции: «Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве». Формула «эффективные средства правовой защиты» предполагает существование на национальном уровне достаточно солидных и прочных гарантий, создающих реальную возможность обжалования предположительно неправомерных действий публичных властей, и право на обращение, при необходимости, в судебную инстанцию.

Вместе с тем анализ одних лишь положений Конвенции без решений Европейского суда по правам человека явно недостаточен и может привести к ошибочным выводам, поскольку «благодаря прецедентному праву, разъясняющему, в чем состоят права и свободы, признаваемые Европейской конвенцией, текст последней утратил самодостаточное значение и превратился не более чем в один из главных элементов более обширной системы обязательств, налагаемых на государства участием в Конвенции. Не только и не столько сама Европейская конвенция рассматривается ныне как общее достояние европейских народов, сколько прецедентное право, являющееся ее конкретным воплощением и обеспечивающее ее прогрессивное развитие»103.

Так, ст. 6 Конвенции признает возможность проведения закрытого судебного заседания, в том числе и по соображениям защиты частной жизни потерпевшего, но вместе с тем не содержит никаких исключений относительно публичного оглашения судебного решения. Казалось бы, напрашивается вывод, что судебное решение во всех случаях оглашается публично. Однако возможность проведения закрытого заседания не всегда сочетается с требованием открыто оглашать судебное решение. В этой связи полезно обратить внимание на

43

ГЛАВА I

позицию Европейского суда, разъяснившего, что требование публичного оглашения судебного решения не должно толковаться буквально, как требование публично зачитать решение. Во всех случаях необходима соответствующая обстановке форма открытости.

В этом отношении весьма характерно дело «Z против Финляндии» от 25.02.1997, в котором суду пришлось исследовать наличие факта ВИЧ-инфицирования потерпевшего104. При рассмотрении дела в национальном суде заявительница потребовала, чтобы данные о наличии у нее ВИЧ-инфекции оставались в тайне. В результате этого вышеупомянутое дело слушалось при закрытых дверях и суд первой инстанции не только огласил лишь резолютивную часть приговора, но и зашифровал данные о личности. Европейский суд признал такую процедуру правомерной.

Указанное решение Европейского суда по правам человека полностью воспринял отечественный законодатель: в ч. 7 ст. 241 УПК также предусмотрена возможность оглашения только вводной и резолютивной частей приговора, если судебное заседание было закрытым. Данное обстоятельство еще раз подчеркивает то огромное значение, которое придается членами Совета Европы прецедентам Европейского суда по правам человека.

Наряду с универсальным документом – Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод – Совет Европы разработал ряд основополагающих международных документов, непосредственно касающихся правового статуса потерпевшего в уголовном судопроизводстве. Среди них в первую очередь следует назвать Европейскую конвенцию по возмещению ущерба жертвам насильственных преступлений от 24.11.1983, Рекомендацию № R (85) 11 о положении потерпевшего в рамках уголовного права и процесса от 28.06.1985, Рекомендацию № R (97) 13 по вопросу запугивания свидетелей и обеспечения прав защиты от 10.09.1997.

Принимая Европейскую конвенцию по возмещению ущерба жертвам насильственных преступлений105, Совет Европы прежде всего исходил из необходимости нормативного закрепления прав жертв насильственных преступлений на возмещение ущерба. Рассматриваемая Конвенция обязала государства в случае, если компенсация не может быть обеспечена из других источников, взять на себя возмещение убытков для лиц следующих категорий: а) для тех,

44

ГЛАВА I

которым в результате умышленных насильственных преступлений был нанесен урон физическому состоянию или здоровью; б) для тех, которые находились на иждивении погибших в результате такого преступления. Компенсация должна покрывать по крайней мере следующие части ущерба: потерю заработка, затраты на лекарства и госпитализацию, затраты на похороны, а в случаях, касающихся иждивенцев, – содержание.

Характеризуя влияние рассматриваемой Конвенции, прежде всего следует отметить, что закрепленные в ней стандарты обязательны для участвующих государств. В отличие от большинства нормативно-правовых актов, носящих декларативный или рекомендательный характер, данный документ юридически обязывает подписавшие его государства исполнять установленные положения.

В Конвенции впервые получило нормативное воплощение право жертв насильственных преступлений (в том числе несовершеннолетних) на компенсацию со стороны как правонарушителей, так и государства, которое впоследствии с некоторыми изменениями было воспринято Декларацией основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью.

Особый интерес представляет Рекомендация № R (85) 11 о положении потерпевшего в рамках уголовного права и процесса106, явившаяся первым актом, в котором признавалась важность укрепления доверия потерпевшего к уголовной юстиции. В данном документе констатируется, что основной функцией уголовного судопроизводства должны быть удовлетворение запросов и охрана интересов потерпевших (включая несовершеннолетних), и признается, что вместо этого работа системы иногда имела тенденцию не к сокращению, а к суммированию проблем потерпевшего.

Рекомендации призывают правительства государств обращать больше внимания на причиненный потерпевшему физический, психологический, материальный и социальный ущерб и принимать меры для удовлетворения его потребностей на всех стадиях уголовного судопроизводства.

Главное достоинство рассматриваемого документа, на наш взгляд, состоит в выработке руководящих принципов, рекомендованных правительствам для пересмотра национального законодательства и практики. Среди основных принципов можно выделить:

45

ГЛАВА I

–повышение профессионального уровня полиции, позволяющего обращаться с потерпевшими конструктивно, ободряюще и с сочувствием, в частности, осуществлять допрос потерпевшего с учетом его личного состояния, уважения его прав и достоинства;

–право потерпевшего на информацию со стороны полиции

овозможности получения помощи, практических и юридических консультаций, компенсации от преступника и государства, а также о результатах расследования. Особо отмечается обязанность полиции информировать потерпевшего об окончательном решении, касающемся преследования правонарушителя;

–освобождение правонарушителя от уголовной ответственности только после решения вопроса о компенсации потерпевшему;

–право потерпевшего обжаловать решение полиции о непреследовании правонарушителя;

–информирование судом потерпевшего о дате и месте проведения разбирательства, его возможностях получения реституции и компенсации в ходе уголовного судопроизводства, правовой помощи и консультации, а также о том, как он может узнать о результатах дела;

–закрепление в национальном законодательстве положения, согласно которому компенсация потерпевшему преступником может либо устанавливаться в виде уголовного наказания или меры, его заменяющей, либо назначаться в дополнение к уголовной санкции. Причем если компенсация является уголовным наказанием, то ей следует отдать приоритет над любой другой финансовой санкцией, налагаемой на преступника;

–необходимость защиты потерпевшего от любой гласности, которая может чрезмерно повлиять на частую жизнь или достоинство потерпевшего (за счет проведения закрытого судебного заседания, неразглашения личной информации);

–обеспечение эффективной защиты потерпевшего и его семьи от запугивания и возможной мести со стороны преступника (особенно по делам организованной преступности).

В рассматриваемом документе правительствам государств настоятельно рекомендуется изучить возможные преимущества схем примирения между потерпевшим и преступником, а также указывается на необходимость поощрения исследований в области положения потерпевшего

46

ГЛАВА I

(в том числе не достигшего совершеннолетия) в уголовном судопроизводстве.

Вначале 1990-х годов Европейское сообщество стало уделять повышенное внимание проблеме государственной защиты участников уголовного судопроизводства, углублению сотрудничества с потерпевшими и свидетелями. Это в первую очередь связано со значительным ростом организованной преступности как в Европе, так и во всем мире и ее влиянием на уголовное судопроизводство107.

Учитывая важность решения актуальных вопросов государственной защиты участников уголовного судопроизводства, под эгидой Европейского комитета по проблемам преступности в 1993 г. был создан Комитет экспертов по проблемам запугивания свидетелей и обеспечения прав защиты, который начал свою работу в апреле 1994 г. Результатом проведенного Комитетом исследования стала Рекомендация № R (97) 13 по вопросу запугивания свидетелей и обеспечения прав защиты от 10.09.1997108.

Впояснительном меморандуме к данной Рекомендации утверждается, что свидетелями зачастую являются сами потерпевшие, и признается, что их сотрудничество крайне полезно для правосудия. Потерпевшие, по мнению разработчиков, имеют самое непосредственное отношение к различным аспектам, затронутым в настоящей Рекомендации, поскольку речь в ней в большей степени идет о функции свидетеля давать показания, нежели чем о его правовом статусе.

Известно, что потерпевший дает показания по большинству уголовных дел. Более того, существует множество случаев, когда показания потерпевшего являются наиболее значимым доказательством, от которых во многом зависят перспективы расследования. Поэтому на потерпевшего, безусловно, распространяются все законодательные и практические шаги по обеспечению безопасности свидетелей, предусмотренные данной Рекомендацией.

Изложенное подтверждает определение понятия «свидетель», используемое Рекомендацией, которое означает любое лицо, независимо от его статуса в соответствии с национальным законодательством, которое располагает информацией, имеющей значение для уголовного судопроизводства109.

Основным достоинством Рекомендации является разработка семи главных принципов, на которые должно опираться национальное законодательство государств при решении

47

ГЛАВА I

проблемы запугивания свидетелей в рамках уголовного судопроизводства, которые, на наш взгляд, необходимо распространять и на несовершеннолетних потерпевших. Этими принципами являются:

1)право давать показания свободно и без опасения подвергнуться запугиваниям;

2)обязанность государства защищать свидетелей;

3)установление ответственности за запугивание;

4)влияние запугивания на результат уголовного процесса;

5)обязанность сообщать и давать показания;

6)предоставление альтернативных способов дачи показаний;

7)осуществление специальной подготовки персонала. Право давать показания свободно и без опасения подвер-

гнуться запугиваниям и обязанность государства защищать свидетелей согласно комментариям к принципам, изложенным в Рекомендации, – взаимосвязанные принципы. Обязанность давать показания влечет за собой ответную обязанность государства гарантировать свидетелю возможность исполнить свой долг, не опасаясь запугивания со стороны преступника. «То, что может быть интерпретировано как обязанность государства, с другой стороны, может рассматриваться как право свидетеля: законодательство должно четко устанавливать, что статус свидетеля определяют одновременно эти два аспекта, то есть обязанность давать показания и право выполнять свой гражданский долг без помех, ущерба или иных рисков»110.

В настоящее время происходит смещение акцента от обязанности свидетеля давать показания или иным способом оказывать содействие правоохранительным органам к обязанности государства обеспечить эффективные меры защиты свидетеля, имея в виду создание ему условий для безопасной дачи показаний. В комментарии к принципам, изложенным в Рекомендации, отмечается, что меры защиты могут включать:

–неразглашение адреса свидетеля;

–неразглашение или изменение регистрационного номера его автомобиля;

–изменение установочных данных свидетеля;

–финансовую поддержку;

–физическую защиту;

–временное или постоянное изменение места жительства111.

Также указывается, что важное значение имеет предоставление свидетелю юридической помощи.

48

ГЛАВА I

В качестве самостоятельного принципа выделяется необходимость установления ответственности за запугивание. Рекомендация определяет «запугивание» как любую прямую, непрямую или потенциальную угрозу свидетелю, которая может создать помеху свидетелю исполнить свой гражданский долг, связанный с дачей показаний, без давления, могущего быть на него оказанным со стороны кого бы то ни было112.

Отмечается, что запугивание свидетелей осуществляется либо в форме действий, которые сами по себе не являются противопоказанными (постоянные телефонные звонки, сопровождение на улице), либо в форме деяний, которые образуют состав отдельного преступления, например насилие, принуждение, угрозы. Понятно, что криминализировать все вероятные формы запугивания свидетелей невозможно, тем не менее в настоящее время появляется тенденция на вычленение и установление наказуемости деяний, связанных с запугиванием, полностью поддерживаемая в анализируемом документе113.

Рекомендацией подвергаются серьезным сомнениям истинность и надежность показаний, даваемых запугиваемыми свидетелями. Влияние запугивания на показания должно найти свое отражение в уголовно-процессуальном законодательстве: судебные власти вправе не принимать во внимание показания таких участников процесса. Государство должно законодательно обеспечить ограничение эффекта, который могут оказать показания запугиваемого свидетеля на результат уголовного процесса, вплоть до возможности «признания уголовного процесса недействительным и проведения повторного расследования по делу»114. Альтернативные способы дачи показаний направлены на исключение психологического давления, которое является результатом непосредственного очного контакта свидетеля и подсудимого. Это может быть достигнуто либо путем удаления подсудимого из зала суда на момент дачи показаний защищаемого свидетеля, либо путем предоставления такому свидетелю возможности давать показания, находясь в другом месте. В обоих случаях для обеспечения участия сторон в процессе могут быть использованы аудио-, видеосредства связи.

Такие меры необходимы, чтобы уберечь свидетеля от неоправданного стресса в момент дачи показаний и, что особенно важно, поддержать его в желании давать показания. Исходя из целей, преследуемых данными рекомендациями, автор считает, что они вполне применимы не только в ходе судебно-

49

ГЛАВА I

го разбирательства, но и на предварительном расследовании. Так, в ч. 8 ст. 193 УПК предусматривает, что в целях обеспечении безопасности опознающего предъявление лица для опознания по решению следователя может быть проведено в условиях, исключающих визуальное наблюдение опознающего опознаваемым. Наряду с выделением общих принципов, направленных на решение проблемы запугивания свидетелей, Рекомендация содержит такие меры, предпринимаемые в связи с организованной преступностью.

Перечень мер, направленных на решение проблемы запугивания свидетелей, предполагает соблюдение необходимого в демократическом обществе баланса между потребностями уголовного судопроизводства и обеспечением права обвиняемого на справедливое судебное разбирательство. Таким образом, «обеспечивая права защиты иметь возможность опровергать доказательства, предоставляемые свидетелями, следует предусмотреть среди прочих следующие меры:

–использование аудио-, видеосредств для регистрации показаний свидетелей на досудебной стадии расследования;

–использование показаний, данных на предварительной (досудебной) стадии расследования, в суде в случаях, когда явка свидетеля в суд невозможна либо если появление свидетеля в суде может повлечь за собой серьезную и реальную угрозу безопасности и жизни самого свидетеля, его родственников или иных близких лиц;

–раскрытие установочных данных свидетеля на возможно более поздних стадиях судебного процесса и/или раскрытие лишь отдельных необходимых данных;

–недопущение в зал судебных заседаний представителей средств массовой информации и/или общественности на всех или некоторых стадиях судебного процесса»115.

В качестве исключительной меры в борьбе с организованной преступностью Рекомендация допускает анонимность лица, дающего показания. «Анонимность» означает, что идентификационные данные свидетеля ни в коем случае не разглашаются обвиняемому116. Из данного определения явно следует, что анонимность свидетеля имеет место только в отношении обвиняемого, но никак не в отношении следователя или суда, которые должны обладать всеми достоверными идентификационными данными этого свидетеля. Причем стороне защиты следует предоставлять право опротестовывать необходимость сохранения анонимности свидетеля, а также

50