Обеспечение прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших в уголовном судопроизводстве

ГЛАВА I

потерпевшим с момента возбуждения уголовного дела. Так, А. М. Ларин логично отметил, что «возбуждение уголовного дела, по существу, одновременно выражает признание соответствующих лиц пострадавшими от преступления. Поэтому представляется целесообразным объединение решений о возбуждении дела и о признании лица потерпевшим в одном постановлении следователя – аналогично тому, как это имеет место по делам частного обвинения»39.

На момент возбуждения уголовного дела (в отличие от момента поступления заявления) всегда имеются достаточные данные, указывающие на наличие признаков преступления;

впротивном случае будет принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела. Представляется, что этих же данных будет достаточно для предварительного вывода о причинении определенному лицу (как взрослому, так и подростку) вреда преступлением, а следовательно, и для признания такого лица потерпевшим.

Всвете рассматриваемых проблем необходимо отметить, что признание потерпевшим означает лишь возможность реализации конкретным лицом определенных прав и не является признанием факта причинения ему вреда. Признание лица потерпевшим одновременно с вынесением постановления о возбуждении уголовного дела обеспечит ему реальную возможность стать полноправным участником уголовного судопроизводства, наделенным совокупностью процессуальных прав, реализуя которые он сможет не только защищать свои законные интересы, но и способствовать достижению назначения уголовного судопроизводства.

Помимо рассмотренных выше проблем в науке уголовного процесса до настоящего времени не сложилось единое мнение по вопросу о том, необходимо ли признавать лицо (в том числе подростка) потерпевшим в случае неоконченного состава преступления: при приготовлении или покушении на общественно опасное деяние40.

Понятие потерпевшего уголовно-процессуальный закон связывает с обязательным причинением ему вреда. В этой связи, если исходить из буквального толкования положений, изложенных в ч. 1 ст. 42 УПК, можно заключить следующее: если в результате преступления лицу вред не был причинен, его нельзя признавать потерпевшим. Невольно приходится констатировать, что только наличие одного из перечисленных

вуказанной норме УПК вида вреда будет являться необхо-

21

ГЛАВА I

димым и достаточным условием для придания лицу статуса потерпевшего.

Однако в теории уголовного процесса обоснованность подобных рассуждений вызывает среди ученых достаточно жаркие и продолжительные споры и дискуссии41. Так, отдельные авторы утверждают, что отсутствие физического или имущественного вреда является серьезным препятствием для признания лица потерпевшим по уголовному делу, за исключением покушения на изнасилование, при котором пострадавшей причиняется моральный вред42.

Вэтой связи необходимо отметить, что понятия «приготовление к преступлению» и «покушение на преступление» законодателем представлены в диспозиции ст. 30 УК РФ. В ситуации с приготовлением к преступлению проблему признания лица потерпевшим (как взрослого, так и подростка), на наш взгляд, правомерно рассматривать лишь по отношению к приготовлению к тяжкому или особо тяжкому преступлению (ч. 2 ст. 30 УК РФ).

Целесообразность признания лица потерпевшим (включая несовершеннолетнего) при доказанности оконченного покушения, когда деяние привело к менее значительным преступным последствиям по сравнению с теми, к которым стремился виновный (например, причинение пострадавшему ранения при намерении совершить его убийство), признают все уче- ные-процессуалисты.

Более того, в постановлении Пленума Верховного Суда

СССР от 01.11.1985 «О практике применения судами законодательства, регламентирующего участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве», было разъяснено, что «при фактическом причинении морального, физического или имущественного вреда признание потерпевшим должно производиться и по делам о приготовлении или покушении на совершение преступления»43.

Впостановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.06.2010 № 17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве» отмечено, что, если совершенное преступление являлось неоконченным (приготовление к тяжкому или особо тяжкому преступлению или покушение на преступление), суду при решении вопроса о признании лица потерпевшим следует установить, в чем выразился причиненный ему вред. При этом Верховным Судом РФ не исключа-

22

ГЛАВА I

лась возможность причинения такому лицу морального вреда

вслучаях, когда неоконченное преступление было направлено против конкретного лица44.

Таким образом, судебно-следственная практика идет по пути признания несовершеннолетнего потерпевшим по уголовным делам о приготовлении к преступлению или покушении на совершение преступления при фактическом (реальном) причинении лицу морального, физического или имущественного вреда.

Можно констатировать, что судебная практика исходит из того, что если приготовлением к преступлению или покушением на общественно опасное деяние конкретному лицу (как взрослому, так и подростку) причинен реальный вред, то оно должно признаваться потерпевшим. Такая позиция не противоречит положению, регламентированному ч. 1 ст. 42 УПК, так как преступлением (пусть даже неоконченным) вред лицу все же причиняется.

Серьезная полемика возникает по поводу целесообразности и обоснованности наделения лица статусом потерпевшего

втех ситуациях, когда ему не было причинено реального имущественного или физического вреда. В этой связи возникает вопрос: во всех ли случаях при совершении неоконченного преступления причиняется моральный вред? Каким образом определить степень его достаточности для признания лица потерпевшим (как взрослого, так и несовершеннолетнего)? Как следует поступить, если лицу вообще не было причинено какого-либо вреда?

Ряд авторов в этой связи полагают, что если приготовление или покушение на преступление не причинило лицу вреда, то

вданном случае отсутствуют правовые основания для признания такого лица потерпевшим45.

По мнению других ученых, при приготовлении или покушении на общественно опасное деяние независимо от наличия или отсутствия причиненного лицу вреда во всех случаях необходимо его признавать потерпевшим по уголовному делу46.

Так, в частности, В. М. Савицкий и И. И. Потеружа указали: «Что же это за потерпевший, если он ни от чего не пострадал, если действия преступника не затронули его прав и интересов, не причинили ему никакого вреда? Ясно, что признание такого гражданина потерпевшим и выполнение в дальнейшем всех вытекающих из этого акта процессуальных

23

ГЛАВА I

действий было бы не только бесполезным, но и обременительным занятием как для этого гражданина, так и для органа расследования и суда»47. В то же время авторы допускают возможность признания лица потерпевшим на основании причинения одного морального вреда, но только в случае покушения на изнасилование.

Представленная позиция, на наш взгляд, не является бесспорной. Законом в одинаковой мере обеспечивается охрана от преступных посягательств как на половую неприкосновенность женщины, так и на иные блага личности, например жизнь и здоровье. В этой связи не ясно, почему авторы высказываются за признание лица потерпевшим при покушении на изнасилование, однако не делают аналогичного вывода в случаях покушения на убийство или на причинение телесных повреждений.

В свете рассматриваемых проблем В. А. Дубривный отмечал: «Понятие морального вреда намного шире понятия физического или имущественного вреда и во многом зависит от субъективных качеств лица, против которого направлено преступление. Один гражданин, узнав, что против него замышляется убийство, не придаст этому большого значения, но на другого это может произвести потрясающее впечатление. Вопрос о причинении того или иного вреда должен решаться по каждому конкретному делу в зависимости от этих обстоятельств»48.

С данным утверждением сложно согласиться, так как, по нашему мнению, неверно в принципе разрешать вопрос о возможности признания лица потерпевшим (как взрослого, так и подростка) в прямой зависимости от его субъективных качеств. Ориентация на степень нарушения психического состояния лица, глубину его переживаний в связи с состоявшимся преступным посягательством в подобных случаях неприемлема. Это обусловлено тем, что определить уровень эмоциональной напряженности пострадавшего (особенно несовершеннолетнего) путем субъективного усмотрения должностных лиц, ведущих предварительное расследование, едва ли возможно. А назначать по каждому случаю судебно-психологическую экспертизу с целью установления степени воздействия, оказанного на пострадавшего в результате неоконченного преступления, практически не реально и не рационально.

Представляется, вне зависимости от вида преступления, от стадии его совершения, от наступления вредных последст-

24

ГЛАВА I

вий во всех случаях подростку причиняется психологическая травма, он испытывает стресс, нервный шок. Иными словами, в любом случае совершения общественно опасного деяния несовершеннолетнему пострадавшему причиняется моральный вред, он испытывает нравственные страдания.

Всилу изложенных обстоятельств, полагаем, что при совершении неоконченного общественно опасного деяния будет оправданным формализованный подход: при любой форме преступного посягательства, если даже лишь создана угроза причинения лицу физического, имущественного или морального вреда, возникают основания для признания такого лица потерпевшим (включая несовершеннолетнего). Следовательно, во всех случаях при совершении неоконченного преступления, независимо от реального причинения вреда, объективно возникают основания для признания лица потерпевшим.

Действительно, ведь материальное право (ст. 30 УК РФ) предусматривает уголовную ответственность за приготовление к преступлению или покушение на преступление вне зависимости от причинения вреда, тем самым устанавливая судебную защиту лица от неоконченного общественно опасного деяния. Исходя из этого, совсем не логично будет лишать данное лицо процессуальных полномочий для своей судебной защиты, и в первую очередь лишать права быть признанным потерпевшим.

Вэтой связи следует полностью согласиться с мнением

Р.Д. Рахунова, обоснованно утверждающего, что «в тех случаях, когда вред не наступил, но была попытка причинения вреда, гражданин, против кого эта попытка направлена, тоже может быть допущен в качестве потерпевшего в равной мере, так как лицо признается обвиняемым не только в случаях, когда оно совершило оконченное преступление, но и тогда, когда устанавливается лишь покушение на преступление или даже только приготовление к совершению преступления»49.

Разделяя представленную точку зрения, С. А. Шейфер и В. А. Лазарева ссылаются на действующие уголовно-процес- суальные законодательства зарубежных стран (в частности, Венгрии и Польши), согласно которым статус потерпевшего получают лица, чьи права и законные интересы были не только нарушены, но и поставлены под угрозу нарушения50.

Вто же время следует отметить, что автоматическое признание лица потерпевшим во всех случаях, когда его права и

25

ГЛАВА I

законные интересы были поставлены под угрозу нарушения, представляется не столь однозначным.

Рассматривая вопросы признания лица потерпевшим (как взрослого, так и несовершеннолетнего) при неоконченном преступлении, на наш взгляд, не следует забывать о том, что

вбольшинстве случаев реальный физический или имущественный вред данному лицу не причиняется либо, если речь идет о моральном вреде, полностью зависит от его субъективных качеств. В такой ситуации признание лица потерпевшим и, соответственно, возложение на него всех соответствующих процессуальных прав и обязанностей может стать для него бесполезным и достаточно обременительным занятием, поскольку активное участие в уголовном судопроизводстве предполагает серьезную мобилизацию сил, средств и времени.

Сдругой стороны, неоконченное преступление, оставшееся нераскрытым, может быть повторено; то есть лицо, подвергшееся противоправному посягательству, даже если ему и не было причинено реального вреда, может быть заинтересовано

визобличении и привлечении к уголовной ответственности виновного. В этой связи для эффективной реализации своего законного интереса такому лицу будут необходимы процессуальные права, которые входят в компетенцию потерпевшего.

Подводя итог, можно констатировать, что основанием для признания лица потерпевшим (как взрослого, так и несовершеннолетнего) должно быть не только причинение преступлением физического, имущественного или морального вреда, но и ситуации, когда указанные интересы поставлены под угрозу нарушения.

В силу изложенных обстоятельств представляется, что в уголовно-процессуальном законодательстве необходимо предусмотреть формальный признак признания несовершеннолетнего потерпевшим: при любой форме преступного посягательства (даже при создании лишь угрозы причинения физического, имущественного или морального вреда) по уголовному делу подросток должен быть признан потерпевшим.

В рамках настоящего исследования представляется целесообразным обратиться к еще одной актуальной теме в вопросе обеспечения защиты прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших. Речь идет о допустимости признания по уголовному делу в качестве потерпевшего подростка, который своими действиями способствовал совершению в отношении него общественно опасного деяния. Как показала судеб-

26

ГЛАВА I

но-следственная практика, подобные ситуации имеют место и это не единичные случаи. По результатам проведенных рядом авторов научных исследований поведение потерпевших в 30,5% случаев является способствующим преступлению, а в 6% – даже провоцирующим совершение в отношении них противоправных действий51.

Когда лицо способствует совершению преступления, тем более в форме провокации, его поведение расценивается как виктимное, исходя из понимания виктимизации как процесса превращения лица в жертву преступления и результата этого процесса52. В этой связи возникает сомнение, имеет ли виктимное поведение пострадавшего (в том числе несовершеннолетнего) от преступления какое-либо значение для решения вопроса о признании его потерпевшим.

В 60–70-х годах прошлого века по данному поводу среди ученых развернулась бурная дискуссия. Рядом авторов обосновывалось мнение, что в случае, если пострадавший своим недостойным и антиобщественным поведением способствовал совершению преступления, то он не должен признаваться потерпевшим в уголовном процессе, а может участвовать в нем лишь в качестве свидетеля53. При этом сторонники данной точки зрения утверждали, что «речь идет не о лишении защиты правомерного интереса… граждан, а об ограничении определенной категории людей в процессуальных правах с тем, чтобы не допустить защиты своих незаконных интересов при помощи законных средств»54.

Некоторые авторы указывали, что «ненадлежащее поведение» несовершеннолетнего следует рассматривать в качестве обоснованного повода для непризнания его потерпевшим по уголовному делу55.

Следует отметить, что и в настоящее время существуют приверженцы этой позиции. Так, А. В. Голиков по результатам своего диссертационного исследования обосновал предложение регламентировать в диспозиции ч. 1 ст. 42 УПК следующее правило: «Не может быть признано потерпевшим лицо, которое своим противоправным поведением спровоцировало против себя ответные действия»56.

По нашему мнению, подобная точка зрения, по существу, ведет к отказу в доступе граждан к правосудию, что прямо противоречит положению, закрепленному в ст. 52 Конституции Российской Федерации, согласно которому законом охраняются права всех потерпевших от преступлений, а го-

27

ГЛАВА I

сударство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба.

Представители другой научной точки зрения, соглашаясь с тем, что ненадлежащее поведение пострадавшего заслуживает всяческого порицания, в то же время выступают категорически против лишения его за это процессуальных прав57.

В настоящее время авторы большинства научных исследований, посвященных проблемам потерпевшего в уголовном судопроизводстве, однозначно высказываются за признание лица потерпевшим вне зависимости от характера его поведения58. Данную точку зрения, по нашему мнению, следует признать правильной и обоснованной.

Действительно, говорить о неправомерном поведении потерпевшего (как взрослого, так и несовершеннолетнего) можно лишь после того, как в суде будут полностью установлены все обстоятельства уголовного дела, в том числе и поведение потерпевшего. До этого момента нельзя считать окончательно установленным не только факт совершения преступления обвиняемым, но и факт виктимного поведения потерпевшего.

Следовательно, в ходе уголовного судопроизводства лицо, пострадавшее от преступления (включая несовершеннолетнего), в любом случае должно быть признано потерпевшим хотя бы для того, чтобы иметь возможность опровергать заявления обвиняемого по поводу поведения пострадавшего, которые вполне могут быть заведомо ложными. В этой связи следует согласиться с обоснованным утверждением С. А. Александрова о том, что «призыв не допускать в процесс, лишать средств защиты лиц, действующих вразрез с нормами нравственности, – прямое ориентирование на свертывание процессуальных гарантий интересов личности»59.

Если же придерживаться противоположной точки зрения, то, по нашему мнению, можно прийти к выводу о целесообразности лишения всех процессуальных прав обвиняемого (подозреваемого) в преступлении на том основании, что его поведение также не отличается высокой нравственностью и моралью.

Представляется, что отказ пострадавшему от преступления в наделении его процессуальными правами потерпевшего равносилен отказу ему в правосудии. Такой отказ противоречит положениям, регламентированным ч. 1 ст. 46 и ст. 52 Конституции Российской Федерации, согласно которым, во-первых, каждому гарантируется судебная защита его прав

28

ГЛАВА I

исвобод и, во-вторых, права потерпевших от преступлений охраняются законом и государство обеспечивает всем доступ к правосудию.

Вэтой связи, на наш взгляд, представляется более обоснованным мнение, согласно которому по уголовному делу в качестве потерпевшего следует признавать любого несовершеннолетнего пострадавшего, если собранными доказательствами будет установлено, что подростку преступлением причинен вред или была реальная угроза причинения вреда. Причем решение этого вопроса следует никоим образом не увязывать

ине ставить в какую-либо зависимость от его виктимного поведения60. По нашему мнению, совершенно недопустимо считать несовершеннолетнего виновным в совершении в отношении него общественно опасного деяния. Разумеется, суд правомочен учесть небезупречное поведение подростка при определении степени виновности подсудимого, а также установления вида и размера уголовного наказания.

Всвете рассматриваемых вопросов следует также обратить внимание на однозначную позицию Верховного Суда РФ, указавшего, что, если совершению преступления предшествовало неправомерное или провоцирующее поведение других лиц, суд вправе признать это обстоятельство смягчающим наказание виновного, а также направить в необходимых случаях частные определения по месту работы или жительства этих лиц61.

Гарантированное обеспечение защиты прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших в уголовном судопроизводстве предполагает правильное определение не только наличия оснований, но и момент составления процессуального акта о признании подростка потерпевшим по уголовному делу.

Взавершение настоящего параграфа можно заключить следующее. Учитывая, что термин «потерпевший» используется в уголовном праве и уголовном процессе в различных значениях, представляется целесообразным заменить понятие «потерпевший» в его уголовно-правовом значении на термин «пострадавший», который не носит уголовно-процессуального характера.

29

ГЛАВА I

§ 2. Международные стандарты и нормы международного права, определяющие понятие и правовое положение несовершеннолетнего потерпевшего в уголовном процессе

В настоящее время во всех странах, включая Российскую Федерацию, особое и все возрастающее по своей значимости место стало занимать международное право, оказывающее существенное воздействие на содержание и направленность реформирования национального законодательства. Взаимообусловленность и взаимовлияние международного права и национальной правовой системы выступает мощным фактором развития различных отраслей права в любом государстве. Если первоначально международно-правовые нормы считались частью внутренней правовой системы только в странах англосаксонской правовой семьи – США и Великобритании, – то после Второй мировой войны многие государства континентальной Европы (например, Франция, ФРГ, Италия и другие) признали международное право в качестве одного из источников внутреннего права62. Российская Федерация также подтвердила свое намерение к интеграции в межнациональное правовое пространство и в этой связи включила в свою правовую систему общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры63.

Анализ содержания ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации показывает, что в правовую систему России включено два вида источников международного происхождения:

1)общепризнанные принципы и нормы международного права;

2)международные договоры Российской Федерации. Ярким примером практической реализации положений

общепризнанных принципов и норм международного права в правоприменительной практике служат многосторонние международные договоры, в подписании которых участвуют большинство государств мирового сообщества. В числе таких договоров следует прежде всего назвать Устав Организации Объединенных Наций и Всеобщую декларацию прав человека 1948 г., за положениями которой государства признали юридическую силу, несмотря на то что она была провозглашена резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН64.

К этой же группе правовых актов можно отнести Международный пакт о гражданских и политических правах (1966), Европейскую конвенцию о защите прав человека и основных

30