История политического противостояния в Аргентине (1976–1983) опыт борьбы с диктаторским режимом. Учебное пособие

Глава 1. Кризис социально-экономической структуры и политической системы аргентины в 1970–1980-х

возможно избежать разногласий в вооруженных силах, военная верхушка не ограничивалась лишь декларациями о единстве вооруженных сил. При этом создалась своеобразная ситуация, когда офицеры, занявшие административные посты, отчитывались прежде всего перед командованием своего рода вооруженных сил [57, p. 741]. В результате вся власть в стране оказалась поделенной между различными видами вооруженных сил и преобладающими в них течениями [24, с. 65].

Аргентинскиевоенные,придяквласти,неразработалисвоюполитическую программу (присутствовавшие в многочисленных речах высокопоставленных военных противоречивые и реакционные идеи, выдержанные в духе доктрины «национальной безопасности», не могли, естественно, заменить последнюю), и им не удалось достичь программного единства действий 3-х видов вооруженных сил в системе подчинения органам государственной власти. Характерно, что практическая сторона государственного управления в верхах была разработана до мелочей (что было юридически закреплено в «Статуте»): жестко регламентировалось, кто входит в хунту, как идет процесс ее обновления по мере ухода членов хунты в отставку, как назначается и сменяется президент. Это, с одной стороны, свидетельствовало о том, что среди военных не было общепризнанного лидера (в отличие, например, от генерала Онганиа, возглавившего военный переворот в 1966 г.), т.е. режим не имел персоналистского характера. С другой — налицо была попытка достичь институционализации военного режима с перспективой его длительного существования, что отвечало стратегической направленности неолиберальной экономической модели.

Насаждение этой модели, сопровождавшееся ущемлением прав и экономических завоеваний пролетариата, интересов мелкого и среднего предпринимательства города и деревни, неизбежно должно было вызвать волну возмущения и протестов. Эти обстоятельства предоставили пиночетистам лишний аргумент для мотивации необходимости продолжения борьбы с «подрывными элементами».

Подтверждением этого является и тот факт, что после захвата власти одной из первоочередных целей «Процесса национальной

31

История политического противостояния в Аргентине (1976–1983): опыт борьбы с диктаторским режимом

реорганизации» Видела неоднократно называл борьбу с «подрывной деятельностью» во всех ее проявлениях, отмечая, что эта деятельность приобрела международный масштаб. Президент утверждал, что она «поощряется источниками власти, находящимися далеко от нашей страны, и имеет своей целью навязать нам иной образ жизни, противоречащий нашему, христианскому и национальному…» [105], и что «террорист — это не только человек с бомбой или винтовкой, но также тот, кто распространяет идеи, противоречащие западной цивилизации» [41].

Характерной чертой развернувшихся после переворота в русле провозглашенного курса борьбы с «подрывными элементами» действий репрессивного аппарата являлось то, что эти действия проводились специально созданными в соответствии с «доктриной войны» полулегальными организациями, находившимися на содержании спецслужб. Эти организации пользовались негласной поддержкой ультраправых в вооруженных силах. Репрессивный аппарат осуществлял преследования рабочих, левых профсоюзных деятелей, людей с прогрессивными убеждениями, юристов, защищавших права рабочих. Эти действия направлялись Государственным секретариатом информации (СИДЕ), который координировал деятельность разведслужб сухопутных войск (СИЕ), ВМС (СИН), ВВС (СИА), а также Федеральной полиции и полиции провинций [159].

Структурно репрессивный аппарат делился на несколько «целевых групп» (ЦГ), в первую из которых входили офицеры сухопутных войск, полиции и служб разведки. Во главе ЦГ-I, которая располагала сетью концлагерей, как, например, «Омега» и «205», стоял генерал Карлос Г. Суарес Масон. ЦГ-2 была организована при ВВС и также располагала сетью концлагерей, как, например, «Эль Каньо» и «Эль Паломар». ЦГ-3 была организационно подчинена командованию ВМС и персонально вице-адмиралу Массере; местом ее базирования являлась Высшая школа механиков ВМС в Буэнос-Айресе (ЕСМА) [160]. Позднее выяснилось, что адмирал Массера, также как и генерал Суарес Масон, Лопес Рега и др., являлся членом итальянской ложи о «П-2» и близким другом ее «великого магистра» Личо Джелли [68; 126].

32

Глава 1. Кризис социально-экономической структуры и политической системы аргентины в 1970–1980-х

ЦГ-4 была организационно подчинена Федеральной полиции

иделилась на 5–6 «бригад», каждая из которых насчитывала 4–5 человек Еще одна подобная «бригада» была организована при Министерстве внутренних дел и поддерживала тесные связи с ФБР и Бюро по борьбе с наркотиками США. Оружие и боеприпасы эта «бригада» получала от советника посольства Израиля в Буэнос-Айресе [160].

Врезультате похищений и убийств за годы военного режима в Аргентине, по некоторым данным, пропало «без вести» 30 тыс. человек [1, с. 46]. По данным Комиссии по расследованию судеб пропавших «без вести» лиц (КОДЕП) в Аргентине при военных было создано 275 тайных мест заключения [164]. В стране с 1977 г. развернулась кампания с требованиями выяснить судьбы «исчезнувших» и наказать виновных. Однако военные, продолжая с одной стороны подавлять ультралевые группировки и уничтожать инакомыслящих под лозунгом борьбы с «подрывными элементами», с другой стороны пытались стимулировать этот терроризм с тем, чтобы иметь предлог для дальнейшего уничтожения инакомыслящих, объявляя их «террористами» и уменьшая тем самым ряды оппозиции режиму. Подтверждением этому является встреча адмирала Массеры в Париже с лидером организации «Монтонерос» Марио Фирменичем, который получил от Массеры во время этой встречи более 1 млн долл. [127].

Анализ событий, произошедших в этот период в Аргентине, позволяет сделать вывод о том, что ультралевый, равно как

иультраправый терроризм преследовали одну и ту же цель, были инспирированы извне и являлись средством подчинения страны интересам империализма.

К концу 1978 г. интенсивность борьбы с «подрывными элементами» стала снижаться, т.к. выступления «террористов» были в основном подавлены, и, следовательно, этот круг вопросов потерял первостепенное значение. На первый план выступили резко обострившиеся разногласия по целому комплексу проблем, которые расшатывали военный режим и способствовали его ускоренной эрозии.

33

История политического противостояния в Аргентине (1976–1983): опыт борьбы с диктаторским режимом

Это были прежде всего социально-экономические проблемы, порожденные реакционной социально-экономической политикой. Проблема заключалась еще и в том, что теперь, когда военные, казалось бы, были близки к выполнению задачи по уничтожению «подрывной деятельности», которой они во многом мотивировали свой приход к власти, они должны были решить, что делать дальше с политической властью, находившейся у них в руках, т.е. перед ними неизбежно вставала необходимость институционализации режима и определения его дальнейшей программы действий. Необходимо также учитывать и то, что этот политический шаг был призван поддержать единство вооруженных сил, подобно кампании по борьбе с «подрывными элементами». В то же время институционализация режима с целью его возможно более длительного существования, как и борьба с «терроризмом», представляла собой еще один, но теперь уже политический, способ для реализации неолиберального экономического курса.

Именно в конце 1978 г. военные начали предпринимать шаги по институционализации существовавшего де-факто военного режима, причем эта задача приобрела для них первостепенное значение, отодвинув на задний план задачу подавления «подрывных элементов». Иными словами, среди военной верхушки росло понимание того, что теперь, когда уже было сложно оправдывать существование режима, спекулируя на необходимости подавления «терроризма», было необходимо найти иной, менее одиозный и, желательно, политический способ оправдания его дальнейшего существования, что сделало бы возможным продолжение реализации неолиберального экономического курса. Тем самым преследовалась также цель создать возможность для кооптации во вновь созданную политическую и юридическую систему тех социальнополитических сил из лагеря гражданской оппозиции, которые заняли бы соглашательские позиции по отношению к военным, что позволило бы им несколько нарушить окружавшую их изоляцию на национальной политической арене.

Таким образом, углубление социально-экономического и политического кризиса, консолидация и постепенный рост вы-

34

Глава 1. Кризис социально-экономической структуры и политической системы аргентины в 1970–1980-х

ступлений, несмотря на репрессии, демократических сил, вынужденная переориентация в стратегии военной верхушки, перенесение акцентов в сферу политических действий явились основными факторами, позволившими автору сделать вывод о том, что к концу 1978 г. военный режим прошел первый этап своей эволюции — этап становления. Хронологические рамки этого этапа можно определить 1976–1978 гг.

На втором этапе эволюции военного режима, началом которого можно считать 1979 г., военные предпринимали различные попытки его институционализации. Эти попытки были закономерно обречены на провал, одной из причин которого являлось отсутствие консенсуса в рядах самих вооруженных сил. Первой такой попыткой явилась разработка программы действий вооруженных сил, которая отражала бы политическое будущее страны. В начале каждый вид вооруженных сил представил хунте свой проект политических предложений будущего Аргентины.

Проект, представленный, например, ВВС, предусматривал как ограничения в сфере идеологии, так и в отношении объявленного диалога между военным правительством и гражданскими кругами, запрещение «марксистских организаций» и «пропаганды идей марксизма — ленинизма», а также содержал резкие нападки на традиционные политические партии. В проекте ВВС предлагалось создать «сильную официальную партию» и запретить профсоюзам заниматься политической деятельностью [65; 87].

«План политического действия», предложенный сухопутными войсками, предусматривал, среди прочего, также, как и проекты других видов вооруженных сил, обеспечение руководящей роли вооруженных сил в политической системе, которая придет на смену режиму. Согласно этому плану, возвращение к конституционному строю будет осуществляться на основе как уже действующих, так и созданных новых политических партий, которые примут «правила игры», установленные в результате диалога, что означало фактически искусственное ограничение числа политических партий [3, с. 307–310].

35

История политического противостояния в Аргентине (1976–1983): опыт борьбы с диктаторским режимом

Проект ВМС предлагал создать гражданское движение, которое мыслилось как политическая организация, на которую будет опираться «Процесс национальной реорганизации». В печати указывалось, что институционный процесс в стране, по мнению ВМС, должен был проходить в 3 этапа, причем на третьей его стадии будет осуществляться постепенная передача власти гражданскому правительству. Для осуществления процесса институционализации режима проект ВМС предлагал выдвинуть на выборные должности на провинциальном и национальном уровнях кандидатов от вооруженных сил, а выборы должны были быть проведены после разработки схемы, обеспечивающей успех, достаточный для того, чтобы «процесс наследовал сам себя» [3, с. 307–310]. Иными словами, во всех 3 проектах выдвигалась идея официального закрепления превалирующей роли вооруженных сил над конституционным механизмом.

Принятые в декабре 1979 г. после рассмотрения всех 3 проектов «Политические основы национальной реорганизации» [текст документа см.: 104] представляли собой эклектическую смесь антикоммунистических деклараций с расплывчатыми формулировками о предстоящей реформе конституции и туманными обещаниями издать законы о деятельности политических партий, которые будут затем ограниченно участвовать в провозглашенном военно-гражданском диалоге. В документе специально подчеркивалось, что в будущем некоторые «деятели и организации будут лишены политических прав», что будут исключены «тоталитарные идеологии» и что «будет считаться неприемлемым стремление поощрять классовую борьбу, коллективную собственность на средства производства» или «чрезмерно восхвалять руководителей». Согласно «Политический основам» «вооруженные силы в институционном порядке будут вмешиваться в дела правительства», в вопросы «национальной стратегии, национальной безопасности и защиты конституции».

Заслуживает внимания тот факт, что «Политические основы» были приняты практически через 3 года после принятия «Статута процесса национальной реорганизации». Иными сло-

36

Глава 1. Кризис социально-экономической структуры и политической системы аргентины в 1970–1980-х

вами, хунта управляла страной в течение 3 лет, не имея конкретной программы действий.

«Политические основы», свидетельствуя об элитарных, электических, выдержанных в духе доктрины «национальной безопасности» взглядах их составителей, носили в целом компромиссный характер и были нацелены на обеспечение гарантии институционной преемственности процесса, начатого в 1976 г., исключали коммунистов и перонистов, приравняв их к «тоталитарным идеологиям», из политической жизни и ставили своей задачей обеспечить дальнейшее насаждение неолиберальной экономической модели. Иначе говоря, документ преследовал цель законодательно превратить армию из «параллельного» правительства и «фактора власти» в общественный институт, стоящий над правительством и обладающий юридическим правом вмешиваться в политическую жизнь.

Симптоматично, что незадолго до опубликования окончательного варианта «Политических основ», в сентябре 1979 г. была предпринята неудачная попытка военного путча, который возглавил один из лидеров ультраправых, командующий 3-м армейским корпусом дивизионный генерал Л. Менендес. Пиночетисты выступали за ужесточение мер «безопасности» с целью предотвращения возрождения «подрывных элементов», против приглашения в 1979 г. в Аргентину Межамериканской комиссии по правам человека (МКПЧ) и частичной публикации во время визита МКПЧ списков арестованных. Ультраправые военные обвиняли хунту в ослаблении контроля над профсоюзами, что, по их мнению, привело к созданию в сентябре 1979 г. Объединенного руководства аргентинских трудящихся (КУТА), а также выражали недовольство ее внешнеполитическим курсом. Решение хунты принять и опубликовать компромиссный вариант «Политических основ», в котором не оговаривалась необходимость дальнейшей борьбы с «подрывными элементами», не закреплялась жесткая политика в отношении профсоюзов и т.д. явилось, видимо, катализатором, подтолкнувшим пиночетистов к путчу. Именно поэтому, мотивируя свое выступление, генерал Менендес публично заявлял, что политика хунты от-

37

История политического противостояния в Аргентине (1976–1983): опыт борьбы с диктаторским режимом

крывает возможность «возрождения марксистских подрывных элементов и восстановления профсоюзов» [75; 170]. Неудачный путч ультраправых явился первым серьезные кризисом военного режима, свидетельствовал о процессе его эрозии, о нараставших противоречиях внутри военной верхушки.

Несмотря на проводившуюся политику физического уничтожения инакомыслящих и попыток институционализации режима, первой из которых являлась разработка и опубликование «Политических основ», в Аргентине в конце 1970-х — начале 1980-х гг. начало консолидироваться движение гражданской оппозиции, боровшееся за демократизацию. Осознавая необходимость расширения социальной базы режима и преследуя цель создания в случае появления благоприятных возможностей «наследника процесса» — сильной правой партии, военные власти в марте 1980 г. начали давно обещанный диалог между военными и гражданскими.

Партнерами военных по диалогу стали в основном мелкие, непредставительные правоцентристские партии. К диалогу были допущены такие партии как Прогрессивно-демократическая, которую представляли Хосе А. де Кара и Альберто Натале; Рево- люционно-христианская в лице их представителей Франсиско Э. Серра, Артуро Понцатти и др.; Народно-христианская, представленная Энрике де Ведиа; Федералистская, представленная Франсиско Манрике и др.; Социал-демократическая в лице её представителей Америго Гиольди и Рауля Дельепиани; Народ- но-консервативная, представленная Висенте Солано Лима, а также другие более мелкие политические группировки, некоторые провинциальные партии, юристы, ректоры ряда университетов, представители крупного бизнеса. Шаткий компромисс внутри вооруженных сил, достижение которого позволило начать диалог, никого не удовлетворял в стане гражданской оппозиции. Поэтому хунта не могла найти и не нашла действительно влиятельного собеседника и союзника. По мнению основных политических партий и профсоюзов, этот диалог характеризовался нажимом со стороны хунты, которая требовала безоговорочной поддержки своего курса. В сущности, этот диалог превратился в своеобразный монолог.

38

Глава 1. Кризис социально-экономической структуры и политической системы аргентины в 1970–1980-х

Начало диалога следует отнести за счет настойчивых поисков хунтой выхода из создавшегося положения, характеризовавшегося нарастанием внутренних противоречий в вооруженных силах, постепенным осознанием определенными кругами военных неэффективности применявшихся методов управления страной

иконсолидацией, несмотря на репрессии в первые годы режима, гражданской оппозиции. Иными словами, создавшаяся тупиковая ситуация и осознание правящими кругами невозможности самим найти выход из нее, побудили определенные круги военных обратиться к гражданской оппозиции. Однако в силу вышеуказанных причин диалог оказался безрезультатным. Тот факт, что правящие круги были вынуждены прибегнуть к тактике диалога, провал этого шага свидетельствовал о том, что военный режим на рубеже 70–80-х годов начал ослабевать и клониться к упадку в условиях постепенного роста выступлений демократических сил.

Подобная ситуация способствовала дальнейшему обострению противоречий внутри вооруженных сил. Новый президент генерал Р. Виола, приступивший к исполнению своих обязанностей в марте 1981 г., предпринимал безуспешные попытки сплотить офицерский корпус 3 видов вооруженных сил. Продолжавшаяся дифференциация в армейской среде в условиях обострения социально-экономического кризиса привела к появлению нового размежевания — по типу решения назревших социально-эко- номических проблем. Одно течение оставалось приверженным курсу Мартинеса де Оса с его ориентацией на свободную игру стихийных «рыночных сил». Представители именно этого течения стремились к созданию политического «наследника процесса» — сильной правой партии, о чем открыто заявил, например, министр внутренних дел в правительстве Виолы генерал О. Льендо [49]. Второе течение придерживалось националистических позиций, выступая за развитие национальной промышленности.

Вто же время в военной верхушке усиливалась борьба, которая завершилась «дворцовым переворотом». Решением хунты 11 декабря 1981 г. Виола был отстранен от поста президента,

иновым главой исполнительной власти стал командующей сухо-

39

История политического противостояния в Аргентине (1976–1983): опыт борьбы с диктаторским режимом

путными войсками и член хунты, генерал-лейтенант Леопольдо Фортунато Гальтиери. Этот «дворцовый переворот», явившись вторым серьезным кризисом внутри режима, фактически означал крах его структуры, основанной на преемственности президентского поста и высших должностей в военной иерархии. Эти перестановки свидетельствовали также об отходе от компромиссных вариантов решения внутри- и внешнеполитических проблем, об усилившейся борьбе и противоречиях в высшем эшелоне командования вооруженных сил вокруг кардинальных вопросов внутриполитического курса и социально-экономиче- ской политики, об ускорявшейся эрозии режима.

Широкий масштаб развернувшихся выступлений демократических сил являлся одной из основных причин эрозии военного режима, означал окончательное изменение баланса социаль- но-политических сил в пользу демократического лагеря. В этих условиях могла в перспективе возникнуть возможность окончательного падения режима под давлением «снизу», в результате активных действий масс.

Военная хунта, которая постепенно начала сдавать свои позиции перед ширившимся наступлением демократических сил, была вынуждена прибегнуть к решительному, по её мнению, способу для восстановления хотя бы временного консенсуса в рядах вооруженных сил, сплочения населения с армией, что было возможно только на основе тезиса о «национальном суверенитете» и продления таким образом срока существования режима. Таким способом, с точки зрения правящих кругов, явилась начавшаяся 2 апреля 1982 г. Мальвинская (Фолклендская) операция, вызвавшая внутри- и внешнеполитический кризис, которая была призвана дать военным «передышку» в политическом плане, отдалив этим неизбежный крах режима. Иными словами, правящие круги, потерпев провал во всех попытках институционализации режима и не добившись кардинальных внутриполитических изменений даже таким «радикальным», с их точки зрения, способом, как организация «дворцового переворота», стали возлагать надежды на внешнеполитические акции для отсрочки падения режима.

40