История политического противостояния в Аргентине (1976–1983) опыт борьбы с диктаторским режимом. Учебное пособие

Глава 1. Кризис социально-экономической структуры и политической системы аргентины в 1970–1980-х

1973 г., когда он был уволен в отставку, поддержал на совещании главнокомандующих стран-участниц «Пакта Рио-де-Жанейро» в Каракасе в 1972 г. точку зрения перуанского генерала Меркадо Харрина и высказался за пересмотр Межамериканской системы обороны, которая, по мнению Карканьо, «отвечала интересам только одной державы, а не интересам Латинской Америки в целом» [52, p. 23; 117, p. 23.].

Согласно взглядам Карканьо, вооруженные силы должны были содействовать экономическому и социальному прогрессу страны и уважать национальную конституцию, защищать ее национальный суверенитет. Практическим воплощением этих взглядов стало, например, санкционированное Карканьо участие армии в «Операции Доррего» (совместные действия армии и организации «Перонистская молодежь» по ликвидации последствий наводнения в провинции Буэнос-Айрес в октябре 1973 г.) [13, с. 22–23.]. Близкие взгляды пропагандировал воен- но-политический журнал «Эстратехиа». Однако в дальнейшем сторонники этих взглядов не смогли в силу ряда причин оказать сколько-нибудь серьезное влияние на расстановку сил внутри самих вооруженных сил и, следовательно, на эволюцию внутриполитической ситуации в стране.

Этому течению противостояло другое, немногочисленное, но достаточно активное крыло ультраправых военных, симпатизировавших чилийским военным, своего рода «пиночетистов». Об их активности свидетельствовал неудавшийся путч правых офицеров ВВС под командованием бригадного генерала Орландо Капельини в декабре 1975 г., когда они захватили 2 авиабазы вблизи Буэнос-Айреса и обратились к армии с призывом свергнуть президента М.Э. Мартинес де Перон. Пиночетисты планировали, расправившись с рабочим и демократическим движением и подавив политическую оппозицию, установить в стране длительный авторитарный режим, замкнув тем самым кольцо существовавших тогда реакционных военных диктатур государств региона [2, с. 229]. К сторонникам этого течения в рядах аргентинских вооруженных сил относились, в частности, генералы Р. Диас Бессоне, в то время командующий вторым армей-

21

История политического противостояния в Аргентине (1976–1983): опыт борьбы с диктаторским режимом

ским корпусом, Лусиано Бенхамин Менендес, командующий третьим армейским корпусом, Карлос Гильермо Суарес Масон, командующий первым армейским корпусом, генерал Капельини в ВВС, вице-адмирал Массера в ВМС и др.

Путч пиночетистов в 1975 г. не получил поддержки, против него выступил в то время главнокомандующий сухопутными войсками генерал-лейтенант Хорхе Рафаэль Видела, возглавлявший правоконсервативное течение, являвшееся тогда наиболее многочисленным и влиятельным. Это течение начало консолидироваться в рядах вооруженных сил еще при правлении перонистов, когда его назначили на пост главнокомандующего сухопутными войсками в августе 1975 г. Вокруг него на базе других, более мелких армейских течений, возникло военное движение «24 марта», которое опиралось на младшее и среднее офицерство — выходцев из слоев мелкой и средней буржуазии, средних городских слоев [2, с. 230–231].

Существовавшие в 70-х гг. и накануне переворота течения не были организационно оформлены, они представляли собой скорее группы сторонников определенных идей, причем границы между этими группами были неопределенны и расплывчаты. Сложность ситуации заключалась еще и в том, что все военные, сторонники различных течений, исповедовали национализм, что выражалось в стремлении создать «сильную и независимую» Аргентину и предполагает необходимость индустриального развития страны.

Стремление создать «сильную и независимую» Аргентину получило практическое воплощение в годы второй мировой войны, когда была создана крупнейшая национальная государственная компания «Фабрикасьонес милитарес», под контролем которой находится в настоящее время большое количество государственных промышленных предприятий и предприятий со смешанным капиталом [34, p. 26]. Собственно в «Фабрикасьонес милитарес» входило в то время 14 промышленных предприятий с более чем 20 тыс. рабочих и служащих [37, p. 82], а под контролем компании находилось ещё 16 предприятий [166, p. 38]. Несмотря на то, что вооруженные силы приобрели достаточное экономиче-

22

Глава 1. Кризис социально-экономической структуры и политической системы аргентины в 1970–1980-х

ское влияние, процесс дифференциации течений в их среде продолжал развиваться.

Определить численность этих течений трудно, поскольку они просматривались только среди высших офицеров, основная же масса офицерского корпуса плохо разбиралась в политике, не говоря уже о солдатском и сержантском составе. Борьба между представителями вышеупомянутых течений в 70-х гг. представляла собой скорее столкновение мнений, в отличие от вооруженных стычек «асулес» и «колорадос» в 60-х гг. [27, p. 99–101]. Еще одной характерной особенностью течений 70-х гг., в отличие от «колорадос» и «асулес», являлось то, что ни в одном из них не было четко выраженного лидера, который мог бы возглавить его.

Наиболее динамичной силой изо всех армейских течений являлись «пиночетисты», и прежде всего потому, что они пользовались широкой поддержкой ЦРУ, МНК, внутренней реакции. Еще одним фактором, который облегчал проведение «пиночетистам» их планов в жизнь, являлась ухудшавшаяся внутриполитическая ситуация, прогрессировавшая эрозия гражданского правительства, небывалый рост ультралевого и ультраправого терроризма в лице «Антикоммунистического альянса Аргентины» (ААА).

Со второй половины 1974 г. в Аргентине вновь активизировались возникшие в 60-е гг. и сыгравшие большую роль в свержении предшествовавшего военного режима 1966–1973 гг. различные ультралевые организации, наиболее крупными из которых являлись организация троцкистского толка «Революционная народная армия» (ЭРП), придерживавшая тактики сельской герильи, и использовавшая перонистские лозунги группировка «Монтонерос», которая развернула индивидуальный террор в городах. Ультралевые группы организовывали похищения и убийства политических и профсоюзных деятелей, вооруженные налеты на воинские базы, арсеналы и заводы, производящие оружие, убийства военных и членов их семей, а также похищения представителей крупного капитала с целью получения за них выкупа. Особенно активно эти действия велись при хустисиалистских правительствах.

23

История политического противостояния в Аргентине (1976–1983): опыт борьбы с диктаторским режимом

Действия ультралевых были использованы как предлог для усиления карательной функции вооруженных сил. После ликвидации в 1975 г. партизанских очагов в провинции Тукуман, в ведение военных специальными декретами были переданы тюрьмы, где находились политических заключенные; под юрисдикцию вооруженных сил подпали службы безопасности и полицейские силы [35, p. 21]. В октябре 1975 г. специальным законом был создан Совет национальной безопасности и обороны, который стал координировать, планировать и направлять действия по борьбе с «подрывными элементами», осуществлявшиеся регулярной армией, силами безопасности и полицией [118, p. 28–29]. Ранее, на рубеже 1973–1974 гг., был принят специальный закон о «национальной безопасности» [72, p. 7]. Этот комплекс юридических и законодательных мер стал обоснованием и прикрытием для репрессивной деятельности вооруженных сил.

Помимо ультралевых группировок, в Аргентине активно действовали различные ультраправые организации, в частности, «Антикоммунистический альянс Аргентины» (ААА), организатором и вдохновителем которого являлся тогдашний министр социального обеспечения и личный секретарь президента Х.Д. Перона X. Лопес Рега. Но если действия левацких группировок жестоко подавлялись, то «ААА», ответственный за многие похищения и убийства, действовал совершенно безнаказанно. Характерно, что X. Лопес Рега, а также связанные с ним другие высокопоставленные политики того времени — тогдашний министр обороны А. Севино, председатель палаты депутатов Р. Ластири и др., являлись членами масонской ложи «П–2», известной своими связями с ЦРУ [124].

После падения Лопеса Реги и его бегства из Аргентины 19 июля 1975 г. вместе с ключевыми фигурами из главного штаба ААА на специальном самолете, предоставленном вооруженными силами [167, p. 58–59], действия, начатые этой организацией, продолжили другие террористические группы, например, «Эскадрон освободителей Америки», чьей деятельностью руководили некоторые офицеры сухопутных войск [181, p. 193].

24

Глава 1. Кризис социально-экономической структуры и политической системы аргентины в 1970–1980-х

Аргентинская действительность того времени еще раз подтвердила справедливость положения А. Грамши о том, что в момент глубокого социально-политического кризиса неизбежно появление добровольных, действующих в интересах господствующих классов, «ударных организаций, приобретающих профессиональный характер», которые частично разделяют с государством присущую ему функцию подавления с целью предоставить последнему большую свободу политического маневрирования [9, p. 194].

Всложившейся обстановке ультраправое крыло военных

вальянсе с местной реакцией развернули активную кампанию по дискредитации демократических сил, призывали к более «решительным» мерам для подавления «подрывных элементов»* с целью защиты «традиционных ценностей», «христианской морали, семьи», «демократии» и т.д.

Теперь, в наше время, можно с уверенностью утверждать, что пиночетисты и местная реакция, к сожалению, сумели в тот момент в известной степени завладеть инициативой, их действия развертывались по тщательно разработанному плану, а их призывы к установлению «сильной власти» и к подавлению «железной рукой подрывных элементов» встречали «понимание» среди представителей других армейских течений. Иллюстрацией этому служит и тот факт, что развернувшаяся после переворота 24 марта 1976 г. борьба с «подрывными элементами», действия репрессивного аппарата идеологически базировались на постулатах так называемой «доктрины войны» (идеологические корни которой, в свою очередь, восходят к концепции «внутреннего фронта»). «Доктрина войны» была выработана в конце 1975 — начале 1976 гг. бригадным генералом Сесаром Анхелем Кардозо, являвшимся в то время начальником Высшей военной школы [160].

*Под этим термином представители ультраправого крыла ВС Аргентины, пиночетисты, понимали, в основном, рабочее движение и сторонников сохранения конституционного строя и демократии, борьба против которых осуществлялась первыми в соответствии с выработанной в их среде концепцией «глобальной, третьей мировой войны с коммунизмом». —

Прим. автора.

25

История политического противостояния в Аргентине (1976–1983): опыт борьбы с диктаторским режимом

Позднее эта доктрина была одобрена высшим руководством трех видов вооруженных сил. «Доктрина войны» предусматривала физическое уничтожение «направляемых извне подрывных элементов», обосновывая это идеологически «защитой традиционных ценностей, семьи и частной собственности». С целью предотвратить то, чтобы «подрывные элементы не чувствовали себя на территории страны, как рыба в воде», вышеупомянутая доктрина предусматривала массовое запугивание и террор по отношению к населению страны. Именно эта концепция послужила обоснованием практики «похищения» людей, которая особенно широко распространилась после переворота [118, p. 28–29].

Все эти факторы свидетельствуют о том, что пиночетисты на короткий срок захватили инициативу и подчинили своему влиянию основную армейскую массу. В результате ультраправым военным удалось обеспечить временный консенсус в вооруженных силах в целях борьбы с «подрывными элементами» во имя защиты «демократии». Представители правоконсервативного течения выступали против эксцессов в борьбе с «подрывными элементами», но сложившаяся обстановка и энергичные действия сил реакции и «пиночетистов» вынудили правоконсервативных военных поддержать последних, после чего все пути отступления для представителей правоконсервативного течения были закрыты, и они были вынуждены согласиться на совершение государственного переворота, приняв в его организации и проведении активное участие.

Таким образом, авантюристическая тактика ультралевых, помимо того, что она являлась одним из факторов, содействовавших возникновению террора ультраправых, способствовала также, и это главное, планам местной реакции и империализма, которые добились установления в Аргентине военного режима. Так, например, представители левых сил Аргентины считали, что «среди причин поражения демократического движения безрассудная тактика так называемых ультралевых, пытавшихся подменить действия масс разрозненными террористическими акциями, направленными в первую очередь против военных. Эта ошибочная тактика способствовала сплочению вооружен-

26

Глава 1. Кризис социально-экономической структуры и политической системы аргентины в 1970–1980-х

ных сил под эгидой правого крыла. Ради свержения дискредитировавшего себя правительства Исабель Перон объединились все течения внутри вооруженных сил — от крайне правых, до демократических, патриотических и антиимпериалистических» [6, с. 70].

С другой стороны, признавая очевидную негативную роль ультралевых и, в частности, «ЭРП» и «Монтонерос», в дестабилизации внутриполитической обстановки в Аргентине, нельзя выдвигать их на первый план и делать их виновниками всего происшедшего, ибо это затушевывает и отодвигает в тень антинациональную, путчистскую деятельность сил местной реакции и империализма, ультраправых в вооруженных силах. Деятельность ультралевых была лишь одним из факторов, которые привели к перевороту в 1976 г. Можно согласиться со справедливым замечанием аргентинского исследователя Пабло Хьюссани, отмечавшего, что в Аргентине стало модой обвинять «Монтонерос» во всех бедах страны. «Однако, — замечает Хьюссани, — «Монтонерос» являются лишь верхушкой айсберга, и то, что составляет его подводную часть, обычно выпадает из поля зрения тех, кто обвиняет во всем ультралевых. Такая постановка вопроса не способствует правильному восприятию уроков прошлого с «целью предотвратить его повторение» [89, p. 254].

После государственного переворота пиночетистам удалось до известной степени удержать за собой инициативу в области борьбы с «подрывными элементами», в силу чего сохранились навязанныеимиостальнойчастивооруженныхсил,представителям других течений выработанные оными методы борьбы с «терроризмом» и «подрывной деятельностью», что вошло в историю Аргентины под названием «грязной войны». О том, что пиночетистам удалось до известной степени сохранить за собой инициативу в этой области косвенно свидетельствует и тот факт, что автор «доктрины войны» генерал Кардозо после переворота был назначен начальником Федеральной полиции [45].

Борьба с «подрывной деятельностью», начавшись в конце 1974 г. и получив особо широкое распространение после переворота, активно велась примерно до конца 1978 г. В то же время после

27

История политического противостояния в Аргентине (1976–1983): опыт борьбы с диктаторским режимом

переворота эта кампания преследовала и еще одну цель — разгромить все организации и социально-политические силы, которые могли бы воспрепятствовать реализации неолиберального экономического курса. Вспышка терроризма и борьба с «подрывной деятельностью», с другой стороны, способствовали временному объединению всех вооруженных сил, которое сохранялось до тех пор, пока велись активные действия против «террористов».

Принимавшие активное участие в перевороте правоконсервативные военные незадолго до переворота разработали свою, не согласованную с представителями других течений программу будущего военного правительства. Эта программа была подготовлена «Группой по изучению аргентинской действительности» (ЭДЕРА), куда входил ряд аргентинских экономистов и социологов под руководством специалиста в области геополитики профессора Национальной школы министерства обороны Карлоса Мастрорильи [74].

Программа выдвигала «задачу национального спасения», подчеркивая» что основная цель документа — предложить рабочую программу для всех секторов аргентинского общества, заинтересованных в необходимых изменениях и способных преодолеть глубокий социальноэкономический кризис в стране. В заключении документа делался ряд основных выводов, где, в частности, отмечалось, что в любой союз общественных сил во имя преобразования системы изнутри, исключив гражданскую войну, должны войти вооруженные силы и рабочее движение*; подчеркивалась необходимость обеспечить взаимопонимание вооруженных сил с трудящимися, т.е. предлагался, фактически, корпоративизм — традиционная идея для определенных кругов аргентинских военных, оформленная в духе пакта «военные — профсоюзы». Авторы предлагали создать национальный чрезвычайный совет в составе представителей частного сектора, трудящихся и вооруженных сил для проведения в жизнь чрезвычайного плана, призванного решить экономические и политические проблемы Аргентины [74].

*Под рабочим движением составители документа понимали правых профлидеров и конформистов в профруководстве. — Прим. автора.

28

Глава 1. Кризис социально-экономической структуры и политической системы аргентины в 1970–1980-х

Появление этой программы свидетельствовало о том, что в вооруженных силах существовали разногласия по коренным вопросам национальной действительности. Одна часть высших офицеров выступала за проведение неолиберального экономического курса с одновременным наступлением на права и завоевания трудящихся. Другая же часть считала необходимым привлечь в дальнейшем к сотрудничеству с военным режимом соглашательские элементы в руководстве профсоюзов, что нашло отражение, в частности, в разработанной ЭДЕРА программе. Эволюция военного режима показала, что эта программа не оказала никакого влияния на внутреннюю политику режима и даже до некоторой степени способствовала дезориентации его политической оппозиции. Это свидетельствовало о том, что сторонники этой программы не оказывали заметного влияния на внутреннюю политику режима.

Проведенный анализ позволяет утверждать, что аргентинские вооруженные силы уже в момент переворота были достаточно гетерогенны, что наложило глубокий отпечаток на всю дальнейшую эволюцию военного режима. Именно гетерогенность самих вооруженных сил предопределила во многом наличие внутренних противоречий и компромиссный характер режима.

Военная хунта после переворота распустила Национальный конгресс и временно приостановила деятельность всех политических партий, в том числе и КПА. Однако КПА не была выделена из числа других национальных политических партий, в то время как все предыдущие военные хунты «запрещали» только Компартию, а деятельность других партий временно «приостанавливали».

Профсоюзная деятельность была запрещена. В крупные профсоюзы были направлены военные уполномоченные, что имело целью исключить пролетариат из политической жизни и подорвать значительное политическое влияние профруководства. Иными словами, преследовалась цель деполитизировать профсоюзы и отстранить их от власти. Такой подход к профсоюзам противоречил идее пакта «военные — профсоюзы», которая выдвигалась в программе, разработанной ЭДЕРА, и свидетельство-

29

История политического противостояния в Аргентине (1976–1983): опыт борьбы с диктаторским режимом

вал о том, что в этих вопросах брали верх ультраправые среди военных.

Хунта приняла «Статут процесса национальной реорганизации»[40; 45], который представлял собой компромиссный документ, преследовавший цель укрепить внутреннее единство

ввооруженных силах, и не являлся четкой политической программой военного режима, «Статут», заменивший конституцию и законы страны, определял хунту как высший правящий орган нации, задачей которого являлось обеспечение нормального функционирования других органов государственной власти. Статья 5 «Статута» предусматривала, например, что государственная власть будет осуществляться президентом при помощи так называемой Законодательной консультативной комиссии, которая должна была исполнять функции распущенного парламента. В комиссию вошли 9 человек (по 3 представителя от каждого вида вооруженных сил).

Характерно, что в «Статуте» полностью отсутствовали какие — либо идеи о политическом будущем страны, что, с одной стороны, свидетельствовало об отсутствии у военных четкой, согласованной между представителями всех политических течений программы и о том, что в первые годы существования режима лозунг борьбы с «подрывной деятельностью» продолжал определять основные цели его существования и являлся тем элементом, который временно объединял различные течения

ввооруженных силах. С другой стороны, отсутствие согласованной политической программы нового режима являлось еще одним подтверждением гетерогенности состава вооруженных сил, определяло внутреннюю слабость режима.

Именно поэтому была создана паритетная система представительства 3-х видов вооруженных сил во всех органах центральной и провинциальной власти, согласно так называемой «теории 33%» [57, p. 741]*. Иными словами, стремясь насколько

*Согласно этой теории 100% административного руководства органов центральной и провинциальной власти составлялась на треть из представителей сухопутных сил, на треть — из представителей ВМС и на треть — из представителей ВВС. — Прим. автора.

30