Экзамен зачет учебный год 2023 / ВГП2 / 2012_1 / vestnik_2012_1

ВЕСТНИК ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА № 1 2012 ТОМ 12

82

Примером может служить дело № А45-1362/2011, рассмотренное 7 апреля 2011 г. Арбитражным судом Новосибирской области1:

Определением указанного суда в реестр требований кредиторов было включено требование аффилированного к должнику лица, основанное на не оплаченных должником работ по капитальному ремонту здания. По мнению одного из банков-кредиторов, ремонтные работы не проводились, должником и аффилированным к нему «подрядчиком» создана видимость сделки2. Не вдаваясь в вопросы обоснованности позиций сторон, обратим внимание на интересную и весьма спорную позицию суда: так, суд, отказав в «удовлетворении ходатайств истца о назначении по делу судебной экспертизы, об истребовании доказательств (определения изложены в протоколе судебного заседания от 07.04.2011) и о привлечении к участию в деле третьего лица», применил ст. 181 ГК РФ, посчитав истекшим срок исковой давности по требованию о признании оспариваемой сделки мнимой и, соответственно, ничтожной. Обосновывая вывод, суд сослался на дату, указанную в договоре подряда и просто отсчитал три года.

Хотелось бы обратить внимание на следующее: суд отсчитывал срок исковой давности от даты, указанной сторонами сделки, притом что само существование сделки оспаривалось.

Представляется, что при решении вопроса о включении в реестр требований кредиторов многомиллионного требования аффилированного к должнику лица, если иные кредиторы оспаривают сам факт сделки, применение исковой давности при условии отказа в проведении экспертизы, способной подтвердить или опровергнуть факт проведения работ, весьма и весьма преждевременно.

Приведем еще один пример – постановление ФАС Уральского округа от 20 января 2010 г. № Ф09-10636/09-С5 по делу № А76-7640/2009-34- 90/55-123. В данном случае суд также применил в отношении предположительно мнимой сделки норму п. 1 ст. 181 ГК РФ, отказав при этом в проведении экспертизы подписи на подвергавшемся сомнению агентском договоре: «Поскольку в силу п. 2 ст. 199 Гражданского кодекса Российской Федерации пропуск срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении иска, суд апелляционной инстанции применил срок исковой давности, о применении которого заявлено ответчиком и отказал инспекции в удовлетворении иска.

Отказывая в удовлетворении ходатайств истца о допросе в качестве свидетеля Балашова В.Е. и назначении почерковедческой экспертизы подписи Балашо-

1  См.: http://kad.arbitr.ru/data/pdf/30e370af-4935-4c2d-8c42-10df672aab01/A45-1362- 2011_20110407_Reshenie.pdf.

2  Что-то подобное можно обнаружить и в постановлении ФАС Волго-Вятского округа от 24 декабря 2010 г. по делу № А82-9/2010 (см. также постановление 2 Арбитражного апелляционного суда от 10 августа 2010 г. по указанному делу).

Гражданское право в комментариях

83

ва В.Е. в спорном договоре, суд апелляционной инстанции исходил из того, что установление факта отсутствия подписи Балашова В.Е. в договоре, не может свидетельствовать о мнимости сделки при наличии доказательств исполнения»1.

Применительно к настоящей статье интересно следующее: суд применил срок исковой давности, отсчитав его от даты договора, факт подписания (соответственно, и дата заключения) которого как раз и подвергался сомнению.

Вданном случае налицо очевидное смешение понятий, а также причины

иследствия: во-первых, мнимая сделка всегда сопровождается исполнением или по крайней мере приданием сторонами такой сделки видимости ее исполнения. Собственно, для этого она и совершается. Совершающим мнимую сделку лицам важно, чтобы для третьих лиц она выглядела как нормальная сделка (так, например, вывод активов «маскируется» договорами куплипродажи, внутригрупповая задолженность наращивается путем составления различных не имевших место в действительности договоров, практически всегда сопровождаемых «нарисованными» документами, предназначенными для создания видимости наличия задолженности, и т.п.). То есть, как мы уже ранее указывали, исполнение сделки не может однозначно свидетельствовать об отсутствии мнимости. Следовательно, наличие признаков исполнения не должно являться ни основанием для автоматического отказа в признании сделки мнимой, ни для отказа в исследовании вопроса, когда именно подписывался и подписывался ли вообще спорный договор.

Во-вторых, коль скоро суд применил нормы об исковой давности, отсчитав ее от даты заключения договора, исследование о факте и дате его подписания играет далеко не последнюю роль. Заключение экспертизы по этому вопросу могло сильно изменить представление суда о моменте заключения договора и, как следствие, о применении положений п. 1 ст. 181 ГК РФ.

Своеобразное мнение можно обнаружить в постановлении 3 Арбитражного апелляционного суда от 19 апреля 2010 г. по делу № А33-12042/2008. Так, суд, ссылаясь на п. 1 ст. 181 ГК РФ, пришел к выводу о том, что при установлении начала течения срока исковой давности необходимо исходить из оценки следующих обстоятельств: дата заключения договора, дата начала его исполнения, которая применительно к договору продажи недвижимости может быть определена датой подписания сторонами соответствующего документа о передаче2.

Что касается указанного примера, то, во-первых, дата подписания договора и дата начала его исполнения (особенно в отношении недвижимости)

1  См.: http://kad.arbitr.ru/data/pdf/abb14868-0614-41c7-8343-e846244c96d1/A76-7640- 2009_20100120_Reshenija+i+postanovlenija.pdf.

2  Цит. по: Статья 181 «Сроки исковой давности по недействительным сделкам» ГК РФ // Подборка судебных решений за 2010 год / В.Н. Трофимов (СПС «КонсультантПлюс»).

ВЕСТНИК ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА № 1 2012 ТОМ 12

84

далеко не всегда совпадают, а во-вторых, при исследовании сделки на признаки мнимости полагаться на дату подписания вообще не стоит, поскольку этому атрибуту договора, как правило, в первую очередь придают необходимую совершающим мнимую сделку сторонам форму.

Общим для этих трех описанных и достаточно широкого круга иных аналогичных дел является допущение судами возможности применения положений п. 1 ст. 181 ГК РФ к мнимым сделкам.

Как известно, существуют три основных мнения относительно возможности применения исковой давности к ничтожным, в том числе и мнимым, сделкам.

Согласно первому мнению, «ничтожная сделка является недействительной независимо от признания ее судом таковой. Для того чтобы такую сделку считать недействительной, не требуется обращения в суд и, следовательно, на эти требования не распространяется срок исковой давности»1. В юридической литературе это мнение отстаивают, в частности, М.Я. Кириллова2, Е.А. Крашенинников3.

Несмотря на кажущуюся логичность доводов, данная позиция вряд ли может быть признана. В приведенном ВАС РФ обосновании по конкретному делу содержится некоторое смешение понятий: действительно, ничтожная сделка недействительна независимо от суда4, однако это как раз не влечет автоматическую невозможность применения института исковой давности. Ведь речь не идет о том, что, применяя исковую давность, суды каким-либо образом ставят ничтожность сделки в зависимость от судебного акта. Срок исковой давности – это предусмотренный законом срок, в течение которого право может быть защищено посредством суда. При обращении в суд с требованием о признании сделки недействительной одной из задач истца является обоснование нарушение его прав. В случае пропуска срока исковой давности суд лишает лицо права на судебную защиту, не рассматривая по существу само требование. И в равной степени как при применении исковой давности неважно, было ли у истца право требования из договора, деликта и т.п., так неважно суду, отказывающему в иске о недействительности сделки, какова эта сделка на самом деле (действительная, ничтожная или оспоримая). В данном случае можно следующий вывод: суд отказывается рассматривать этот спор и защи-

1  См. Постановление Президиума ВАС РФ от 7 октября 1997 г. № 6427/95. 2  Кириллова М.Я. Исковая давность. М., 1966. С. 87.

3  Крашенинников Е.А. Понятие и предмет исковой давности. Ярославль, 1997.

4  Этоттезистакженеявляетсябесспорным,новрамкахнастоящейстатьинепредполагаетсяосвещать соответствующую дискуссию. Достаточно того, что это мнение является превалирующим.

Гражданское право в комментариях

85

щать предположительно нарушенные этой сделкой права истца, а не признавать сделку недействительной.

Следовательно, позицию о невозможности применения исковой давности к ничтожным сделкам в силу отсутствия необходимости признаваться таковыми судом вряд ли можно считать обоснованной.

Куда более обоснованным и целесообразным представляется само существование института исковой давности. Как давно и практически повсеместно указывается и в доктрине, и в правоприменительной практике, установление сроков исковой давности обусловлено необходимостью обеспечения стабильности, определенности и предсказуемости правового статуса субъектов1 и устранения неопределенности правоотношений2.

А коль скоро это так, необходимо проанализировать две оставшиеся позиции о применении давностного срока к ничтожным сделкам и выделить наиболее подходящую и применимую в спорах о мнимости сделки.

Одну из этих позиций можно увидеть в п. 1 ст. 181 ГК РФ, в Постановлении Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 1 июля 1996 г. № 6/8, в многочисленной судебной практике, учебниках, монографиях и т.п.

Это мнение закреплено законодательно, растолковано КС РФ, но от этого не является бесспорным.

Как указал КС РФ, «в порядке исключения из общего правила применительно к требованиям, связанным с недействительностью ничтожных сделок, законодателем в пункте 1 статьи 181 ГК Российской Федерации предусмотрена специальная норма, в соответствии с которой течение указанного срока по данным требованиям определяется не субъективным фактором – осведомленностью заинтересованного лица о нарушении его прав, – а объективными обстоятельствами, характеризующими начало исполнения сделки. Такое правовое регулирование обусловлено характером соответствующих сделок как ничтожных, которые недействительны с момента совершения независимо от признания их таковыми судом (пункт 1 статьи 166 ГК Российской Федерации), а значит, не имеют юридической силы, не создают каких-либо прав и обязанностей как для сторон по сделке, так и для третьих лиц.

Следовательно, поскольку право на предъявление иска в данном случае связано с наступлением последствий исполнения ничтожной сделки и имеет своей целью их устранение, именно момент начала исполнения такой сделки, когда возникает производный от нее тот или иной неправовой результат,

1  См., например: определения КС РФ от 3 октября 2006 г. № 439-О, от 15 июля 2008 г. № 563-О-О и др.

2  Новицкий И.Б. Избранные труды по гражданскому праву: В 2 т. Т. 1. М.: Статут, 2006. С. 346.

ВЕСТНИК ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА № 1 2012 ТОМ 12

86

в действующем гражданском законодательстве избран в качестве определяющего для исчисления давностного срока»1.

Представляется, что приведенное объяснение хотя и исходит от КС РФ, все же не проясняет причину указания в норме п. 1 ст. 181 ГК РФ на момент начала исполнения ничтожной сделки в качестве отправной точки при исчислении срока исковой давности.

Действительно, ничтожная сделка недействительна с момента совершения, однако одного этого тезиса недостаточно для объяснения того, почему законодатель в качестве отправной точки указал не осведомленность заинтересованного лица о нарушении его прав, а начало исполнения сделки.

Ни с точки зрения формальной логики, ни с точки зрения защиты оборота нельзя обосновать приведенный довод КС РФ.

Ведь если речь идет об институте исковой давности, впору использовать подходы и приемы, касающиеся в первую очередь именно этого института. Специфика иных институтов в данном случае имеет второстепенное значение. Срок исковой давности – это срок на защиту права. Это срок, в который разумный и добросовестный участник гражданского оборота может получить судебную защиту. Привязывать его к действиям, зачастую недобросовестным, иных лиц (например, сторон ничтожной сделки) неразумно2. Более того, это не отвечает им же (КС РФ) указанным и стоящим перед институтом исковой давности целям.

Представляется, что для исковой давности должно быть безразлично, с какого момента сделка заключена, действительна, недействительна и т.п. У исковой давности свое содержание, своя специфика, и эта специфика – защита прав лица – особенно наглядно проявляется в случае мнимых сделок.

Кто чаще всего оспаривает такие сделки? Конечно же, не стороны, их заключившие, а заинтересованные третьи лица, которые до поры до времени не знают и не могут в принципе узнать, что имела место мнимая сделка. Ведь именно из-за того, что она не исполняется, невозможно узреть тот момент, с какого законодатель устанавливает течение срока исковой давности.

1  Определение КС РФ от 8 апреля 2010 г. № 456-О-О.

2  Аналогичное мнение можно найти и в литературе (см, в частности: Постатейный комментарий главы 9 Гражданского кодекса Российской Федерации / Б.М. Гонгало, П.В. Крашенинников, Л.Ю. Михеева и др.; Под ред. П.В. Крашенинникова. М.: Статут, 2009: «Федеральным законом «О внесении изменения в статью 181 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» законодатель с сокращением срока исковой давности не изменил начало его течения. И если применительно к 10 годам момент совершения сделки для начала течения срока исковой давности оправдан, то для трехлетнего срока момент течения срока, думается, должен быть связан с субъективным правом лица, чьи права нарушены. Речь идет о моменте, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушенном праве»).

Гражданское право в комментариях

87

В контексте изложенного особенно несостоятельным выглядит тезис КС РФ о правовой обусловленности избрания момента исполнения сделки в качестве отправной точки для исчисления давностного срока.

Проведенный ранее анализ юридической литературы и указанных в ней примеров мнимых сделок наглядно демонстрирует проблематичность применения срока исковой давности, отсчитываемого от даты начала исполнения мнимой сделки.

Применение п. 1. ст. 181 ГК РФ к мнимым сделкам алогично, внутренне противоречиво, а главное – позволяет использовать институт исковой давности недобросовестным участникам гражданского оборота.

Ведь мнимая сделка потому и является мнимой, что ее исполнение, даже если оно действительно имело место, зачастую остается скрытым от заинтересованных в ее оспаривании третьих лиц.

Что же говорить, когда речь идет лишь о видимости исполнения? Если же сделка не исполнялась и ее даже не предполагали исполнять, а была «нарисована», срок отсчитывать не от чего.

Иной подход как раз провоцирует появление таких «рисованных» «задними» числами документов, благодаря которым мнимым сделкам и придается их видимый эффект. И уж конечно, всегда можно «нарисовать» нужную, подпадающую под п. 1 ст. 181 ГК РФ дату ее «совершения».

Так, например, очень часто при помощи «правильно» оформленных мнимых сделок займа, подряда, услуг, векселей лица, аффилированные к должнику, создают искусственную кредиторскую задолженность, что «размывает» требования иных (можно сказать, настоящих) кредиторов, позволяет контролировать процедуры банкротства. Кроме того, для аналогичных же целей заключаются мнимые договоры поручительства и залога. Также с использованием мнимых сделок производится вывод активов. Часто мнимые сделки используются и в целях оптимизации налогообложения.

Для чего в этом случае нужны игры с датами? Очень просто: изготовление сопровождающих сделку документов с указанием «нужной» (как правило, более ранней) даты не только позволяет достичь желаемой сторонами видимости совершения мнимой сделки, но и помогает закрепить ее существование посредством создания искусственного истечения давностного срока.

Избежать этого, а также в полной мере защитить обычно страдающих от заключения мнимых сделок третьих лиц можно только посредством распространения на институт мнимых сделок третьего похода к применению института исковой давности на ничтожные сделки.

Суть данного подхода заключается в необходимости учета информированности субъекта, оспаривающего ничтожную сделку, о факте ее совершения при определении момента начала исчисления исковой давности.

ВЕСТНИК ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА № 1 2012 ТОМ 12

88

Как указали К.П. Кряжевских и О.В. Кряжевских, «…полагается более обоснованным дифференцированный подход к началу течения трехлетнего срока исковой давности, поскольку внешнее проявление исполнения может быть воспринято третьими лицами только после завершения исполнения. Логика данного рассуждения состоит в том, что для сторон сделки вполне оправданно установить начало течения срока исковой давности с момента ее исполнения, поскольку они обычно осведомлены об этом моменте и могут своевременно приступить к судебной защите своих прав в отличие от третьих лиц, не являющихся сторонами сделки. Кроме того, срок исковой давности при достаточно продолжительном процессе исполнения может истечь еще до окончания исполнения или вскоре после его окончания. Таким образом, для сторон сделки регулирование предлагается оставить неизменным, а для третьих лиц его целесообразно изменить, взяв за основу начала его течения правило п. 2 ст. 181 ГК РФ, т.е. со дня, когда узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной»1.

Следовательно, если сделку оспаривают стороны ничтожной сделки (что нехарактерно для мнимых и притворных сделок, но часто встречается при использовании ст. 168, 169 и др. ГК РФ), установление срока исковой давности, исчисляемого от даты начала исполнения сделки, вполне оправдано, поскольку сторонам было известно о факте совершения сделки и ничто не препятствовало им в защите через суд своих прав в течение трех лет. Если же сделку оспаривает сторона, которая на самом деле сделку не заключала и от чьего имени сделка без соответствующих полномочий была заключена, исчисление срока исковой давности по правилам п. 1 ст. 181 ГК РФ вряд ли может быть признано справедливым. Если сделку оспаривают третьи лица, особенно если они оспаривают мнимую сделку, исчисление срока от начала «исполнения» такой сделки тем более невозможно. В данном случае третьи лица не знают и не могут знать о начале исполнения того, что не было и даже не планировалось быть исполненным.

Вряд ли возможно и исчисление срока с момента совершения реальных действий, скрытых за мнимой сделкой, поскольку, во-первых, в числе ранее приведенных примеров были и такие, когда как раз никаких действий не совершалось вовсе, и, во-вторых, так как мнимые сделки вызывают возражения прежде всего у заинтересованных лиц, исчисление давности с момента

1  Кряжевских К.П., Кряжевских О.В. Недействительность сделки приватизации // Недействительность в гражданском праве: проблемы, тенденции, практика: Сборник статей / Отв. ред. М.А. Рожкова. М.: Статут, 2006. С. 227–228. В целом поддерживая эту позицию, хотелось бы отметить, что и названная в ничтожной сделке сторона иногда фактически в ней не участвует и в вопросе применения сроков исковой давности должна быть приравнена к третьим лицам.