Экзамен зачет учебный год 2023 / ВГП2 / 2012_1 / vestnik_2012_1

ПРОБЛЕМЫ ЧАСТНОГО (ГРАЖДАНСКОГО) ПРАВА

41

недвижимого имущества, он при определенных условиях вправе оспорить куплю-продажу1.

Существенные различия приведенных положений подтверждают то, что с течением времени различные правопорядки, взяв за основу лишь идею laesio enormis, даже не стремились в точности воспроизвести известную античную модель. Еще более очевидным это становится при рассмотрении деталей.

Так, если первоначально сфера применения института laesio enormis действительно ограничивалась случаями купли-продажи недвижимости, то в дальнейшем благодаря средневековой юриспруденции, и прежде всего глоссаторам, подобные правила были распространены и на куплю-продажу движимых вещей2. Впоследствии это правило было воспринято многими средневековыми законодательствами3.

Среди упомянутых европейских кодификаций австрийское Уложение совершенно не придает значения предмету сделки и, более того, не конкретизирует даже ее вида. Аналогичным образом, как уже отмечалось, действовали еще глоссаторы и средневековые канонисты. Напротив, Кодекс Наполеона, как будто придерживаясь здесь античной традиции, недвусмысленно формулирует правило об оспаривании лишь применительно к сделкам куплипродажи недвижимого имущества.

Также можно отметить, что австрийское Уложение не проводит каких-либо разграничений применительно к субъектному составу, а следовательно, допускает применение сформулированного им правила в интересах любой из сторон сделки4. С другой стороны, правила, содержащиеся, например, в § 59 (I, 11) и сл. прусского Ландрехта сформулированы так, что предоставляют преимущество исключительно покупателю, тогда как ФГК в ст. 1683 прямо предусматривает возможность оспаривания купли-продажи лишь продавцом5.

В свою очередь ФГК, в отличие от классического правила и положений австрийского Уложения, устанавливает критерий в семь двенадцатых от стоимости недвижимого имущества. Античная же модель ориентирует на дисбаланс предоставлений, превышающий половину действительной стоимости. Это обстоятельство между прочим также традиционно вызывало немалый интерес исследователей: почему за основу была принята именно половина?

1  Codecivil,art.1674:«Еслипродавецпотерялболеечемсемьдвенадцатыхотстоимостинедвижимого имущества, он управомочен прибегнуть к оспариванию продажи, даже если он прямо отказался в договоре от права на оспаривание и заявил о дарении разницы».

2  См.: Becker Chr. Op. cit. S. 61 f.; Schulze W.G. Op. cit. S. 14. 3  См., например: Langer V.I. Op. cit. S. 58 f.

4  Истокитакогоподходатакжеотыскиваютсяещевсредневековойюриспруденции(см.,напри-

мер: Becker Chr. Op. cit. S. 62 f).

5  Code civil, art. 1683: «Оспаривание по основанию имущественной потери не может иметь места в интересах покупателя».

ПРОБЛЕМЫ ЧАСТНОГО (ГРАЖДАНСКОГО) ПРАВА

43

Интересен в связи с этим и вопрос о выборе способа исчисления несоответствия предоставлений в случаях применения laesio enormis в интересах покупателя. В литературе получили известность и широко обсуждались два подхода. В первом случае покупатель считается уязвленным лишь при условии, что он переплачивает двойную стоимость (например, более 20 при действительной стоимости в 10), во втором – уже когда переплата превышает половину действительной стоимости (например, более 15 при действительной стоимости в 10). Глоссаторы в основном придерживались второго из названных подходов, хотя он и оставался небесспорным1. Дело в том, что в этом последнем случае возникает явный перевес в пользу покупателя. Действительно, если продавец приобретает защиту, лишь выручая менее половины от действительной стоимости (отдавая 20, получает менее 10), т.е. когда его имущественные интересы ущемляются как минимум вдвое, то покупатель оказывается защищен уже тогда, когда переплачивает больше половины действительной стоимости (отдавая более 15, получает 10), а значит, когда его имущественные интересы ущемлены лишь более чем на одну треть. Неудивительно, что впоследствии этот подход был скорректирован в средневековых законодательствах2.

Примеры расхождений в отдельных правилах, объединенных названием laesio enormis, можно многократно умножить, однако обратимся теперь к нововведениям, предлагаемым российским законодателем.

Согласно проекту федерального закона о внесении изменений в ГК РФ, п. 3 ст. 179 ГК предлагается изложить в новой редакции, дополнив после общего положения о том, что кабальная сделка может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего, абзацем следующего содержания:

«Предполагается, поскольку не доказано иное, что сделка во всяком случае является кабальной, если цена, процентная ставка или иное предоставление, передаваемое потерпевшим, в два раза или более превосходит то, что предоставляет по сделке другая сторона».

Близкое по смыслу, но не тождественное предложение «дополнить ст. 179 ГК опровержимой презумпцией крайней невыгодности сделки для стороны, попавшей в затруднительное положение… если цена, процентная ставка или иное встречное предоставление, получаемое или передаваемое потерпевшей стороной, в два или более раза отличается от предоставления другой стороны» было высказано еще в п. 5.2.6. разд. II Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации3.

1  См.: Becker Chr. Op. cit. S. 49 f.; Schulze W.G. Op. cit. S. 16 f. 2  См.: Langer V.I. Op. cit. S. 59 f.; Schulze W.G. Op. cit. S. 30.

3  См.: Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации // Вестник ВАС РФ. 2009. № 11. С. 22.

ВЕСТНИК ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА № 1 2012 ТОМ 12

44

Прежде всего, обращая внимание на сферу действия предлагаемых усовершенствований применительно к субъектному составу и к предмету, отметим, что исходя из приведенных формулировок новое правило как в первом, так и во втором случае будет применимо к любой стороне какой бы то ни было возмездной синаллагматической сделки независимо от того, чтó явилось предметом предоставления – движимые или недвижимые вещи, а равно работы, услуги или имущественные права. В этом вопросе авторы изменений придерживаются подхода, выработанного средневековой правовой доктриной, что представляется в сегодняшних условиях вполне обоснованным, если речь идет о том, чтобы распространить новые правила на наибольший круг отношений и тем самым максимально реализовать идею экономической справедливости, выраженную в правилах, направленных на поддержание баланса имущественных предоставлений.

Далее, в том, что касается масштаба несоответствия предоставлений сторон, предлагаемые изменения придают правовое значение такому их расхождению, при котором одно из них «в два раза или более превосходит то, что предоставляет по сделке другая сторона». Такой подход исключает какие-либо различия при исчислении разницы встречных предоставлений между продавцом и покупателем в зависимости от того, в чью пользу предоставляется защита. Поэтому, в отличие от подхода, применявшегося в свое время глоссаторами, эвентуальный покупатель, к примеру, подпадает под действие указанного правила лишь в случае, если его имущественные интересы также нарушаются более чем вдвое. Это уравнивает его в правовой защищенности с продавцом.

Отдельного и, пожалуй, наиболее пристального внимания заслуживает вопрос о последствиях несоответствия встречных предоставлений в предлагаемых изменениях. Как уже отмечалось, проект федерального закона о внесении изменений в ГК РФ и Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации содержат близкие, но далеко не тождественные формулировки. Ввиду исключительной важности данного вопроса представляется необходимым рассмотреть оба этих варианта в отдельности.

Согласно формулировке, содержащейся в проекте федерального закона о внесении изменений в ГК РФ, установленный дисбаланс предоставлений должен обосновывать некую презумпцию кабальности сделки. Прежде всего это существенно отличается от тенденции, нашедшей преимущественное воплощение в европейском праве, поскольку, как видно из проведенного выше обзора, в большинстве правопорядков дисбаланс предоставлений сам по себе рассматривается в качестве достаточного основания оспоримости сделки.

В предлагаемом же нововведении laesio enormis выступает основанием лишь предположения о наличии порока воли, что напоминает подход, который в свое время нашел воплощение в прусском Ландрехте (учитывая устанавливаемую в § 59 (I, 11) презумпцию наличия существенного заблуждения).

ПРОБЛЕМЫ ЧАСТНОГО (ГРАЖДАНСКОГО) ПРАВА

45

Этот же подход сегодня можно встретить и в некоторых новейших зарубежных кодификациях, таких, например, как ГК канадской провинции Квебек. Исходя из положений ст. 1405 данного акта убыточность (lésion) рассматривается в качестве обстоятельства, порочащего консенсус, и согласно ст. 1406 такая убыточность проистекает из эксплуатации (exploitation) одной из сторон другой стороны; при этом такая эксплуатация предполагается при наличии существенного дисбаланса встречных предоставлений.

Ранее сходным образом еще глоссаторы интегрировали идею laesio enormis

вих общее учение о dolus1 (а несколько позднее именно на этом фундаменте средневековые канонисты построили свое учение о laesio enormissima), что впоследствии получило критическую оценку со стороны господствующего мнения. Поэтому на протяжении столетий европейская правовая доктрина все-таки предпочитала различать (принимая во внимание названные исключения) субъективные пороки сделочной воли, такие как error, dolus etc.,

содной стороны, и объективное несоответствие встречных предоставлений

вслучае laesio enormis – с другой.

Не исключено, однако, что именно этого четкого разграничения стремились избежать разработчики предлагаемых изменений в отечественное законодательство, пытаясь замаскировать laesio enormis среди пороков воли, поскольку в противном случае небольшое на первый взгляд усовершенствование с большой долей вероятности натолкнулось бы на недоразумения теоретического характера: в качестве пороков сделки в современной отечественной теории гражданского права традиционно рассматриваются пороки воли, правосубъектности, формы и содержания2. Поэтому, по крайней мере с точки зрения общепринятой теории, такой самостоятельный порок, как несоразмерность встречных предоставлений, сегодняшней отечественной цивилистикой прямо не признается, а зарубежный опыт его учета ею практически не изучен.

Еще более важно то, что открытое введение laesio enormis в качестве самостоятельного правового института и общего основания оспоримости сделок привело бы к неизбежному столкновению с принципом договорной свободы, поскольку, по существу, означало бы установление его едва ли оправданного ограничения в части дополнительного контроля над содержанием договора.

Хотя в связи с этим следовало бы отметить, что несмотря на недостаточное внимание доктрины в российском законодательстве можно отыскать

1  Kalb H. Laesio enormis im gelehrten Recht: kanonistische Studien zur Läsionsanfechtung. S. 110, 112.

2  См., например: Гражданское право: Учеб.: В 3 т. Т. 1. 7-е изд., перераб. и доп. / Под ред. Ю.К. Толстого. М.: Проспект, 2009. С. 299 и сл.; Гражданское право: Учебник: В 2 т. Т. 1 / Под ред. О.Н. Садикова. М.: Инфра-М, 2010. С. 201 и сл.; Гражданское право: Учеб.: В 3 т. Т. 1 / Под ред. А.П. Сергеева. М.: ТК Велби, 2008. С. 445.

ВЕСТНИК ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА № 1 2012 ТОМ 12

46

примеры, когда дисбаланс предоставлений сам по себе выступает в качестве порока сделки.

Так, согласно ч. 1 ст. 61.2 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»1 (далее – Федеральный закон о банкротстве) сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка). Неравноценным встречным исполнением обязательств должна признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

Несмотря на то что здесь в качестве критерия оценки избран подход, не предусматривающий установления конкретной границы дисбаланса предоставлений, подобно тому как это делает § 138(1) ГГУ, в котором также иногда усматривают отголоски laesio enormis2, именно наличие такого дисбаланса фактически является самостоятельным основанием оспоримости.

Представляется, что одной из возможных причин невнимания правовой доктрины к данному основанию недействительности является то, что соответствующие положения размещены не в ГК РФ, а в специальном законодательном акте (Федеральный закон о банкротстве), имеющем применение лишь при наличии особых оснований, а следовательно, не обладающем общим характером в отношении всех без исключения гражданско-правовых сделок.

С этим может быть тесно связана и другая причина «незамеченности» указанных положений: дисбаланс предоставлений в совокупности с иными предусмотренными приведенной статьей Федерального закона о банкротстве обстоятельствами в целом рассматривается как отдельное, специальное основание недействительности, именуемое не вполне удачным термином «подо-

1  СЗ РФ. 2002. № 43. Ст. 4190.

2  В силу названного законоположения ничтожной объявляется сделка, посредством которой кто-либо,воспользовавшисьстесненностьюположения,неопытностью,порокомрассудкаили значительным слабоволием другого лица, выговорил взамен своего исполнения такую имущественную выгоду, которая состоит в очевидном несоответствии с этим исполнением.

ПРОБЛЕМЫ ЧАСТНОГО (ГРАЖДАНСКОГО) ПРАВА

47

зрительность сделки»1. А поскольку данное основание применяется к тому же лишь в связи с проведением процедуры банкротства, оно не рассматривается в доктрине в числе общих пороков гражданско-правовой сделки.

Но какими бы ни были мотивы к тому, чтобы избежать прямого установления в ГК РФ дополнительного, фактически неизвестного ранее общего основания недействительности сделки, введение предлагаемой презумпции кабальности также не является абсолютно безупречным решением и не лишено недостатков.

Исходя из положений действующего ГК РФ кабальность рассматривается в качестве порока воли и является самостоятельным основанием недействительности сделки. Поэтому для признания сделки кабальной необходимо наличие некоторой совокупности обстоятельств. В литературе и судебной практике к ним традиционно относят:

1)нахождение лица, совершающего сделку, в тяжелых обстоятельствах;

2)совершение сделки на крайне невыгодных для потерпевшего условиях;

3)причинно-следственную связь между стечением у потерпевшего тяжелых обстоятельств и совершением сделки на крайне невыгодных для него условиях;

4)осведомленность другой стороны о перечисленных обстоятельствах

ииспользование их к своей выгоде2.

При этом подчеркивается, что «взятый в отдельности каждый из этих факторов не порождает недействительности сделки»3.

Отсюда презумпция кабальности в силу одного лишь несоответствия встречных предоставлений какой угодно установленной законом величины может привести к недооценке иных существенных обстоятельств, наличие

1  См., например: Головизнин А.В., Заблоцкий С.С. К проблеме оспаривания подозрительных сделок должника // Законы России: опыт, анализ, практика. 2011. № 7. С. 31–36; Комментарий к Федеральному закону «О несостоятельности (банкротстве)» (постатейный). 3-е изд., перераб. и доп. / Под ред. В.Ф. Попондопуло. М.: Проспект, 2011 (автор комментария кгл.III.1–Д.А.Петров);КощинВ.Оспариваниесделокбанкрота//эж-Юрист.2011.№28.С.1,8; Курбанов М.М. Подозрительные сделки при процедурах банкротства // Арбитражный управляющий. 2011. № 4. С. 26–27.

2  В учебной литературе см., например: Гражданское право: Учеб.: В 3 т. Т. 1 / Под ред. А.П. Сергеева. С. 469 и сл. (автор параграфа – А.П. Сергеев); в судебной практике: решение Арбитражного суда Свердловской области от 2 апреля 2010 г. по делу № А60-2871/2010-С2 (здесь и далее судебная практика приводится по СПС «КонсультантПлюс»); см. также: постановления 18 Апелляционного арбитражного суда от 21 июля 2011 г. по делу № А76-11563/2009, от 23 ноября 2009 г. по делу № А07-12305/2009; постановление 2 Апелляционного арбитражного суда от 28 января 2011 г. по делу № А29-6256/2010; постановление 13 Апелляционного арбитражного суда от 27 марта 2009 г. по делу № А26-4438/2008.

3  См. постановление 10 Апелляционного арбитражного суда от 29 июня 2009 г. по делу № А41-24393/08.

ПРОБЛЕМЫ ЧАСТНОГО (ГРАЖДАНСКОГО) ПРАВА

49

Правда, здесь возникает вопрос относительно опровержимости данной презумпции. Предлагаемая конструкция на первый взгляд представляет собой praesumptio iuris, благодаря которой наличие или отсутствие того или иного юридически значимого обстоятельства признается уже в силу указания закона – по крайней мере до тех пор, пока не будет доказано обратное. Основное ее назначение, таким образом, состоит в том, чтобы распределить бремя доказывания между участниками спорного правоотношения. И поскольку данная презумпция установлена в интересах потерпевшей стороны (т.е. той, для которой сделка оказалась «невыгодной»), само собой разумеется, что в случае оспаривания сделки эта сторона, выступающая в качестве истца, освобождается от необходимости доказывания крайней невыгодности, а бремя доказывания обратного возлагается на ее контрагента (ответчика). Однако какими же средствами он может это сделать? Какими вообще критериями следует руководствоваться для того, чтобы объективно оценить, насколько та или иная сделка явилась выгодной или невыгодной? Пожалуй, единственным более или менее объективным критерием в данном случае мог бы стать экономический – соотношение встречных предоставлений, взятых в масштабе рыночных цен. Однако именно этот критерий по известным соображениям никак не может свидетельствовать в пользу ответчика. Иные же возражения последнего, в том числе и о наличии доброй воли контрагента, направленной на совершение сделки именно на тех условиях, на которых она была совершена, будут наталкиваться на обозначенную презумпцию, которая как раз и предполагает наличие обстоятельства, позволяющего поставить под сомнение безупречность сделочной воли. Поэтому следует признать, что на практике по своему действию рассматриваемая конструкция едва ли будет значительно отличаться от так называемой praesumptio iuris et de iure – неопровержимой презумпции, устанавливая которую закон прямо не допускает возможности доказывания обратного1.

Как бы то ни было, но, даже значительно облегчая положение истца в части доказывания крайней невыгодности сделки (фактически освобождая его от такой обязанности), наличие указанной презумпции по крайней мере не может предоставить повода избежать исследования влияния, оказанного на сделочную волю стечением крайне тяжелых обстоятельств, и не должно, таким образом, предрешая судьбу совершенной сделки, приводить к подмене кабальности искусственно возрожденным институтом laesio enormis.

1  См.: Burckhard H. von. Die civilistischen Präsumtionen. Weimar: Landes-Industrie-Comptoir, 1866. S. 370 f.; Feuerlein A.W. Versuch einer neuen Theorie der Vermuthungen. [Landshut], 1810. S. 102 f.