Экзамен зачет учебный год 2023 / ВГП2 / 2012_1 / vestnik_2012_1
.pdf
У каждой из систем есть свои достоинства и недостатки (они требуют отдельного обширного исследования)1; при этом нельзя утверждать, что, к примеру, такой инструмент, как страхование титула, недоступен лицу, приобретающему право на недвижимое имущество в системе публично достоверного реестра прав.
Кроме того, есть еще одно немаловажное соображение. Как уже упоминалось выше, принцип легалитета реестра обеспечивается, как правило, обязательной нотариальной формой сделок с недвижимостью2, поэтому ответственность за последствия недействительности сделки перекладывается с регистратора на нотариуса. Следовательно, в системе публично достоверного реестра прав риски изъятия у приобретателя объекта недвижимости (и, следовательно, бремя ответственности за это) также не лежат на регистраторе.
2. Пункт 1 ст. 31 Закона о регистрации устанавливает ответственность регистратора «за своевременное, полное и точное исполнение своих обязанностей, указанных в настоящем Федеральном законе, а также за полноту и подлинность предоставляемой информации о зарегистрированных правах на недвижимое имущество и сделках с ним, необоснованный (не соответствующий основаниям, указанным в настоящем Федеральном законе) отказ в государственной регистрации прав или уклонение от государственной регистрации прав».
В п. 3 ст. 31 Закона уточняется, что «вред, причиненный физическим или юридическим лицам в результате ненадлежащего исполнения органами, осуществляющими государственную регистрацию прав, возложенных на них настоящим Федеральным законом обязанностей, в том числе в результате внесения в ЕГРП записей, не соответствующих закону, иному правовому акту, правоустанавливающим документам, возмещается за счет казны Российской Федерации в полном объеме» (курсив мой. – Р.Б.).
1 Так, сторонники системы страхования титула выдвигают три основных довода в пользу этой системы: 1) урегулирование убытков со страховой компанией занимает меньше времени, чем привлечение регистратора к ответственности; 2) страхование титула упрощает ипотечное кредитование и удешевляет кредит за счет минимизации рисков банка; 3) страхование титула облегчает переход права собственности, так как страхуются риски приобретателя (банкротство отчуждателя, отчуждение третьему лицу) в так называемый registration gap period, т.е. период между подачей заявления о регистрации сделки и ее регистрацией. Недостатком страхования титула являются более высокие издержки для участников оборота недвижимости. Так, по данным разработчиков реформы шотландской регистрационной системы, в среднем издержки по страхованию титула (включающие в себя собственно вознаграждение страховой компании и оплату услуг риэлторов) составляют около 6% от цены сделки, что несопоставимо с издержками по созданию системы публично достоверной регистрации прав на недвижимое имущество (Scottish Law Commission. Report on Land Registration. Vol. 1. P. 275–276).
2 Что, разумеется, также увеличивает издержки участников оборота недвижимости, но не столь сильно, как страхование титула.
ВЕСТНИК ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА № 1 2012 ТОМ 12
32
Итак, регистратор отвечает за: (а) полное, точное и своевременное исполнение установленных законом обязанностей; (б) непредоставление полной и точной информации из реестра; (в) необоснованный отказ в регистрации или уклонение от регистрации; (г) внесение в ЕГРП незаконных записей1.
В общем круг действий, за которые отвечает регистратор, довольно обширный, особенно с учетом ответственности за «полное, точное и своевременное исполнение обязанностей, установленных законом»2. Уже только этого обстоятельства достаточно для того, чтобы констатировать наличие в российском праве широких оснований для привлечения регистратора к ответственности. Однако на самом деле наиболее острый вопрос ответственности регистратора – ответственности за ненадлежащую правовую экспертизу – в Законе
орегистрации не решен.
Содной стороны, проведение правовой экспертизы является компетенцией регистрирующего органа, а стало быть, и его обязанностью, установленной Законом о регистрации. Следовательно, нарушение этой обязанности, выразившееся в ненадлежащей правовой экспертизе, является основанием для привлечения регистратора к ответственности. Косвенно это подтверждается формулировкой п. 3 ст. 31 Закона о регистрации об ответственности за внесение «записей, не соответствующих закону, иному правовому акту, правоустанавливающим документам».
Но, с другой стороны, не вполне ясно, что такое ненадлежащая правовая экспертиза. Ведь регистратору, как уже упоминалось выше, недоступно исследование вопроса о дееспособности сторон, совершивших сделку; он не может контролировать соблюдение семейного законодательства (в части получения согласия супруга), корпоративного законодательства (в части одобрения сделки органом юридического лица); регистратор не имеет возможности проверить подлинность представленных на регистрацию документов. Следовательно, правовая экспертиза проводится только по документам, имеющимся у регистратора, и только за правильность этой экспертизы регистратор несет ответственность. Однако, как свидетельствует практика, число случаев, когда сделка признается недействительной и имущество изымается у приобретателя по обстоятельствам, которые могли быть выявлены в результате документарной правовой экспертизы, крайне невелико3. В подавляющем большин-
1 Любопытно, что в Законе о регистрации не упомянута ответственность за незаконное погашение записи в реестре. Очевидно, это событие охватывается понятием «неисполнение обязанностей, установленных законом».
2 В п. 1 ст. 31 Закона о регистрации допущена логическая неточность: обстоятельства (б), (в) и (г) являются разновидностями обстоятельства (а), поэтому законодатель должен был не перечислять их последовательно, а выделить словами «в том числе».
3 Что, кстати, свидетельствует о довольно высоком уровне такой экспертизы, осуществляемой органом по регистрации.
ПРОБЛЕМЫ ЧАСТНОГО (ГРАЖДАНСКОГО) ПРАВА
33
стве случаев право собственности приобретателя оспаривается по причинам, которые находятся вне поля контроля регистратора.
3. Положения п. 3 ст. 31 Закона о регистрации об ответственности за внесение незаконных записей также нельзя трактовать широко, ведь незаконность записи (либо погашения записи) может быть обусловлена разными обстоятельствами.
Во-первых, незаконность записи может проистекать из нарушения предписания закона. Например, закон запрещает совершение каких-либо сделок или действий, а регистратор из записей реестра или представленных документов должен был увидеть, что запрет закона нарушен. Однако орган по регистрации внес в ЕГРП запись (либо погасил ее). Например, у регистратора имеются сведения о том, что судом был наложен арест на недвижимое имущество, однако он несмотря на это зарегистрировал переход права к третьему лицу. За такие действия ответственность органа по регистрации, естественно, должна наступать, так как в описываемой ситуации он знал или должен был знать, что, изменяя записи реестра, он нарушает закон.
Но в случае если незаконность записи связана с тем, что запись совершена с нарушением прав или интересов третьих лиц, о наличии которых регистратор не знал и не мог знать, то к ответственности он привлечен быть не может.
Таким образом, ответственность за внесение незаконных записей или их погашение связана с возможностью регистратора распознать нарушение закона. То есть, по всей видимости, речь должна идти о специфическом содержании вины регистратора как условии привлечения его
кответственности.
4.Иллюстрацией изложенного является судебная практика, которая весьма узко понимает основания и условия привлечения органа по регистрации
кответственности за вред, причиненный внесением незаконных записей. Приведем такой пример. Лицо обратилось в суд с иском о взыскании убыт-
ков, причиненных органом по регистрации вследствие ненадлежащего осуществления правовой экспертизы. Суд установил, что запись о праве собственности истца, внесенная в ЕГРП, была погашена на основании судебного решения (суд признал, что лицо, от которого истец приобрел право собственности на спорную недвижимую вещь, сам в свою очередь не был собственником1). Истец полагал, что действием органа, внесшего запись, признанную впоследствии незаконной, ему были причинены убытки в размере стоимости вещи, которой он лишился. Однако суд отказал в иске, указав, что в момент внесения записи в реестр договор купли-продажи, заключенный между истцом и отчуждателем, не был признан недействительным, следовательно, «вне-
1 Вопросы добросовестности приобретателя в этом деле не обсуждались.
ВЕСТНИК ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА № 1 2012 ТОМ 12
34
сенные управлением записи соответствовали содержанию правоустанавливающих документов»1.
В другом деле истец требовал возмещения вреда, причиненного незаконными, на его взгляд, действиями органа по регистрации, зарегистрировавшего переход права собственности на недвижимое имущество от отчуждателя к истцу без каких-либо обременений. Впоследствии по решению суда была восстановлена запись об ипотеке недвижимого имущества в пользу третьего лица. Суд отказал в иске о возмещении вреда, сославшись на то, что документы, представленные отчуждателем и истцом на государственную регистрацию перехода права, соответствовали закону, из них не следовало, что имущество было обременено ипотекой. Кроме того, суд указал, что риск и восстановление незаконно погашенного обременения лежат не на органе по регистрации, а на приобретателе, так как он является субъектом предпринимательской деятельности и потому обязан быть осмотрительным при совершении гражданско-правовых сделок. Суд подчеркнул, что приобретатель приобрел имущество от лица, которое само стало собственником недвижимости незадолго до его продажи. Это обстоятельство, по мнению суда, свидетельствуют о том, что истец, заключая сделку, действовал неосмотрительно2.
1 Постановление ФАС Уральского округа от 23 декабря 2008 г. № Ф09-9650/08-С4.
2 Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 9 августа 2007 г. № Ф04-1573/2007.
К вопросу о возрождении laesio enormis1
А.Ю. Зезекало,
кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права Томского государственного университета
Статья посвящена критическому анализу отдельных предложений по совершенствованию действующего гражданского законодательства Российской Федерации в части, касающейся положений о кабальных сделках. Автор проводит сравнение с известным институтом laesio enormis, разработанным средневековой юриспруденцией на основании источников римского права.
Ключевые слова: laesio enormis, кабальная сделка, реформирование российского гражданского законодательства.
In article is devoted to the analysis of proposals aimed at improving of the contemporary civil legislation of the Russian Federation, particularly its provisions on involuntary transaction. The author draws the parallel between the well-known concept of laesio enormis, which was developed by the medieval legal doctrine on the basis of the Roman law sources.
Keywords: laesio enormis, involuntary transaction, Russian civil legislation reform.
1 Применительно к европейскому праву тема возрождения института laesio enormis была затронута Майером-Мали (Mayer-Maly Th. Renaissance der laesio enormis? // Festschrift für Karl Larenz zum 80. Geburtstag / W.-C. Canaris u.a. (Hgs.). München, 1983. S. 395 ff.). Дан-
ная статья представляет собой попытку обсуждения вопроса в свете последних тенденций развития отечественного права.
ВЕСТНИК ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА № 1 2012 ТОМ 12
36
Среди многочисленных нововведений, содержащихся в представленном на обсуждение проекте федерального закона «О внесении изменений
вчасти первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации»1 (далее – проект федерального закона о внесении изменений
вГК РФ), заслуживает внимания обновленная редакция п. 3 ст. 179 ГК РФ. Сущность вводимого правила кратко выразил в интернет-интервью, посвященном перспективам реформирования гражданского законодательства, П.В. Крашенинников: «Предполагается, что сделка всегда является кабальной, если ее цена в два раза или более превосходит то, что мог бы предоставить кто-нибудь другой»2.
Это нововведение предоставляет повод вспомнить известный институт laesio enormis, который, как традиционно считается, берет свое начало из двух конституций 285 и 293 гг., приписываемых императору Диоклециану (284– 305 гг. н.э.)3: С. 4, 44, 2 и С. 4, 44, 8.
C. 4, 44, 2: Imperatores Diocletianus, Maximianus
Rem maioris pretii si tu vel pater tuus minoris pretii, distraxit, humanum est, ut vel pretium te restituente emptoribus fundum venditum recipias auctoritate intercedente iudicis, vel, si emptor elegerit, quod deest iusto pretio recipies. Minus autem pretium esse videtur, si nec dimidia pars veri pretii soluta sit.
Если ты или твой отец продает вещь большей цены за меньшую цену, справедливо, чтобы ты либо, возвращая покупателям цену, получил при посредстве власти судьи назад проданный земельный участок, либо, если так решит покупатель, получил то, что недостает до справедливой цены. Меньшей же цена считается, если не было уплачено половины действительной цены.
1 Опубликован 14 сентября 2011 г. на сайте «Российской газеты» по адресу: http://www. rg.ru/2011/09/14/gk-izm-site-dok.html.
2 Сделка с начальником. Что нового готовит нам Гражданский кодекс // Российская газета.
Федеральный выпуск. 2010. 26 нояб. № 5347 (http://www.rg.ru/2010/11/26/kodeks.html).
3 См., например: Watson A. Roman Law & Comparative Law. Athens: University of Georgia Press, 1991. P. 62; Kaser M. Das römische Privatrecht. II. Abschnitt. Die nachklassischen Entwicklungen. 2. neubearb. Aufl. München: C.H. Beck, 1975. S. 389 f.; Hedemann J.W. Die Fortschritte des Zivilrechts im XIX Jahrhundert. Bd. I. Berlin: Carl Heymanns, 1910. (Neudruck Frankfurt a.M.: Sauer & Auvermann KG, 1968.) S. 14.
ПРОБЛЕМЫ ЧАСТНОГО (ГРАЖДАНСКОГО) ПРАВА
37
C. 4, 44, 8: Imperatores Diocletianus, Maximianus
<…> Hoc enim solum, quod paulo minori pretio fundum venumdatum significas, ad rescindendam emptionem invalidum est. <…> profecto perspiceres neque bonam fidem, quae emptionis atque venditionis conventionem tuetur, pati neque ullam rationem concedere rescindi propter hoc consensu finitum contractum vel statim vel post pretii quantitatis disceptationem: nisi minus dimidia iusti pretii, quod fuerat tempore venditionis, datum est, electione iam emptori praestita servandа.
<…> Ибо одного лишь того, что, как ты указываешь, земельный участок продан по немного меньшей цене, не имеет силы для отмены купли. <…> Действительно, пойми, что ни добрая совесть, охраняющая соглашение купли и продажи, не терпит, ни какое-либо соображение не допускает, чтобы по этой причине был ресциндирован возникший в результате соглашения контракт, ни сразу же, ни после разбирательства о величине цены: разве только было дано менее половины справедливой цены, которая существовала во время продажи, при сохранении за покупателем уже предоставленного [ему] выбора.
Получив широкое применение в Средние века, когда собственно и появился сам термин laesio enormis1, институт всегда привлекал к себе внимание исследователей и на протяжении столетий являлся предметом многочисленных контроверз.
Споры прежде всего связаны уже с обстоятельствами его появления. На этот счет существует целый ряд интерполяционных гипотез, сторонники которых отмечают немало веских оснований для того, чтобы предположить, что исходный текст фрагментов С. 4, 44, 2 и С. 4, 44, 8 подвергся существенным изменениям, в результате чего новаторство в части введения laesio enormis относится на счет Юстиниана2. Помимо текстуальных несоответствий, свидетельствующих о наличии изменений, один из основных аргументов в пользу интерполяционных гипотез опирается на содержание хорошо известного Codex Theodosianus, которому институт laesio enormis неизвестен. Кроме того, введение подобного правила в эпоху Юстиниана удачно объяс-
1 Считается,чтотерминбылвведенвоборотсредневековымиюристами(cм.:Mayer-MaliTh.Die Laesio enormis und das kanonische Recht // Sciencia canonum: Festgabe für Franz Pototschnig zum 65. Geburtstag / H. Paarhammer, A. Rinnerthaler (Hgs.). 1. Aufl. München: Kovar, 1991. S. 19; ZimmermannR.The Law of Obligations. Roman Foundations of the Civilian Tradition. Cape Town: Juta & Co., 1992. P. 259 (fn. 155); см. также сн. на с. 39 ниже и текст к ней.
2 См., например: Fränkel B. Die verkannte laesio enormis. Rostok: Adler Erben, 1930. S. 80; Schulze W.G. Die laesio enormis in der deutschen Privatrechtsgeschichte: Inaugural-Disserta- tion. Essen, 1973. S. 6 f. и приведенные там ссылки.
ВЕСТНИК ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА № 1 2012 ТОМ 12
38
няется социально-экономической ситуацией того времени: налоговая политика Юстиниана вынуждала мелких землевладельцев продавать свои имения, причем по цене значительно меньше их действительной стоимости, что создавало благоприятные условия для известных злоупотреблений со стороны представителей крупного капитала1. Вместе с тем отмечается, что сам по себе достаточно очевидный факт изменений еще не свидетельствует о том, что эти изменения коснулись не только формы, но и существа упомянутых фрагментов. Правление Диоклециана также пришлось на время финансового кризиса, борьба с которым предполагала применение в том числе и правовых средств, одним из которых вполне могло стать принятие упомянутых конституций. Известно, что тому же Диоклециану принадлежит попытка установить общие для всей империи цены на многочисленные товары, работы и услуги (Edictum Diocletiani de pretiis rerum venalium 301 г.)2. И наконец, если идея laesio enormis действительно исходила от Юстиниана, то почему он не издал свою собственную конституцию по этому вопросу? Едва ли можно объяснить причины, по которым он вынужден был скрывать свое изобретение путем интерполяций3.
Однако наибольший интерес представляют вопросы, касающиеся области применения и теоретического обоснования laesio enormis, которых за всю историю существования этого института было задано немало. Например, применимо ли данное средство при продаже движимостей; как быть, если продавец знал действительную стоимость вещи; предоставляет ли оно защиту также покупателю; ограничивается ли сфера его применения лишь куплей-продажей; и т.д.4
Поиск универсальных ответов на бóльшую часть таких вопросов представляет собой занятие, едва ли имеющее значительный смысл, поскольку приведенные конституции разрешают две конкретные ситуации. Источники, таким образом, предоставили лишь фундамент для последующего развития и формирования того, что впоследствии получило название laesio enormis, – института, который, как нередко отмечается, представляет собой
1 См.: Zimmermann R. Op. cit. P. 260.
2 За нарушение эдикта, которое могло выражаться как в требовании, получении или уплате большей цены, так и в сокрытии товаров от выставления на продажу, предусматривались суровые санкции вплоть до смертной казни, что привело, однако, к еще большему повыше-
ниюцен(см.,например:GenzmerE.DieantikenGrundlagenderLehrevomgerechtenPreisund der laesio enormis // Deutsche Landesreferate zum II. Internationalen Kongreß für Rechtsvergleichung im Haag 1937 / E. Heymann (Hg.). Berlin; Leipzig: Walter de Gruyter, 1937. S. 48 f.).
3 См.: Watson A. Op. cit. P. 203.
4 Многие из этих вопросов были сформулированы еще Кристианом Томазием (ThomasiusChr.
De aequitate cerebrina legis secundae Codicis de rescindenda venditione et eius usu practico. Halle: Literis Salfeldianis, 1706. Cap. II. § 13. P. 46 f.), который, кстати, и был одним из пер-
вых, кто усомнился в аутентичности фрагментов C. 4, 44, 2 и C. 4, 44, 8.
ПРОБЛЕМЫ ЧАСТНОГО (ГРАЖДАНСКОГО) ПРАВА
39
«продукт правового развития»1. Следовательно, и ответы на возникающие вопросы будут неодинаковы применительно к конкретным экономическим
исоциальным условиям, моральным и философским воззрениям, представлениям о справедливом и несправедливом. И поскольку, само собой разумеется, все эти факторы подвержены изменениям, область и специфика применения института laesio enormis различаются в зависимости от времени и места.
Неудивительно поэтому, что многие поколения юристов, а также правопорядки, в той или иной степени воспринявшие этот институт, были не склонны воспроизводить его правила в исходном, первоначальном виде.
Первыми, кто основательно взялся развивать идею, заложенную в С. 4, 44, 2 и С. 4, 44, 8, были глоссаторы, которым и приписывают изобретение собственно термина laesio enormis2. Им же принадлежит также заслуга и в более широкой интерпретации данного института. Прежде всего они его не ограничивали одной только куплей-продажей, как это предполагалось изначально исходя из текста источников, но распространили на иные возмездные сделки bonae fidei3. Интересно, что затем они пошли еще дальше
идопустили действие laesio enormis в отношении дарения, т.е. там, где применение подобных правил представляется на первый взгляд совершенно немыслимым. Это удалось им благодаря особенной конструкции, при помощи которой критерий «эквивалентности встречных предоставлений», имеющий решающее значение для применения laesio enormis, мог быть спроецирован также и на договоры дарения. Речь идет о предположении, согласно которому, несмотря на (имущественную) безвозмездность, в дарении тем не менее также имеет место встречность предоставлений. Правда, в случае с дарением предоставление это якобы состоит в неимущественном, моральном обязательстве, которое даритель возлагает на одаряемого. Если, к примеру, даритель дарит вещь, полагая при этом, что ее стоимость на самом деле более чем в два раза меньше действительной, он ожидает от одаряемого морального обязательства, соответствующего этой предполагаемой им заниженной стоимости. Однако поскольку в действительности его затраты оказываются значительно выше, его имущественные интересы терпят существенное умаление4.
Традиция расширения области применения laesio enormis была продолжена в каноническом праве, в частности, за счет распространения области
1 Langer V.I. Laesio enormis. Ein Korrektiv im Römischen Recht. Marburg: Tectum, 2009. S. 43. 2 См.: Schulze W.G. Op. cit. S. 13.
3 Coing H. Europäisches Privatrecht. Bd. I. München: C.H. Beck, 1985. S. 415. 4 См.: Schulze W.G. Op. cit. S. 14 f.
ВЕСТНИК ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА № 1 2012 ТОМ 12
40
применения этого института не только на договоры bonae fidei, как это делали глоссаторы, но и на договоры stricti iuris1.
Вдальнейшем, сохранив в целом широкое применение в Средние века
вмногочисленных городских и земских законах2, институт laesio enormis в том или ином – порой существенно видоизмененном и, как правило, ограниченном – варианте вошел в естественно-правовые кодификации, сохранившие его до наших дней.
Серьезные изменения претерпели правила о laesio enormis в прусском Ландрехте, куда они были включены после многочисленных сомнений3. В частности, с одной стороны, § 58 (I, 11) специально оговаривает, что само по себе несоответствие стоимости и покупной цены не может служить достаточным основанием для лишения договора законной силы4. С другой стороны, согласно следующему за ним § 59 в случаях, когда такое несоответствие настолько велико, что покупная цена превышает двойную стоимость вещи, оно является основанием правовой презумпции наличия существенного заблуждения на стороне покупателя5, что в силу § 75 (I, 4) приводит к недействительности сделки.
Более напоминает средневековую модель конструкция, используемая
в§ 934 австрийского Уложения, устанавливающем, что если в двустороннеобязывающей сделке одна сторона получила от другой менее половины того, что передала ей, она вправе требовать прекращения сделки и восстановления прежнего положения6.
Другой пример предоставляют положения ст. 1674 и сл. ФГК, согласно которым, если продавец потерял более чем семь двенадцатых от стоимости
1 См.: Becker Chr. Die Lehre von der laesio enormis in der Sicht der heutigen Wucherproblematik. Ausgewogenheit als Vertragsinhalt und § 138 BGB. Köln; Berlin; Bonn; München: Carl Heymanns Verlag, 1993. S. 75 f.; Schulze W.G. Op. cit. S. 14 (глоссаторы), 17 (канонисты).
2 См.: Kittelmann H. Laesio enormis. Aarau: H.R. Sauerländer, 1916. S. 75 f.
3 См.: Kalb H. Laesio enormis im gelehrten Recht: kanonistische Studien zur Läsionsanfechtung. Wien: VWGÖ, 1992. S. 97.
4 Allgemeines Landrecht für die Preussischen Staaten I, 11, § 58: «Возражение о том, что покуп-
ная цена несоразмерна стоимости вещи, само по себе не достаточно для лишения договора законной силы».
5 Allgemeines Landrecht für die Preussischen Staaten I, 11, § 59: «Если же указанная несораз-
мерность настолько велика, что покупная цена превышает двойную стоимость вещи, такая несоразмерность в интересах покупателя обосновывает правовое предположение наличия обессиливающего договор заблуждения.
6 ABGB, § 934: «Если в двусторонне-обязывающей сделке одна сторона получила от другой стороны менее половины того, что она передала ей, по общей стоимости, закон предоставляет потерпевшей стороне право требовать прекращения [сделки] и восстановления прежнего положения. Другой стороне, однако, прежде предоставляется возможность сохранить сделку в силе, если она выразит готовность возместить недостающее до размера общей стоимости. Несоответствие стоимости определяется по моменту совершения сделки».