Б. Т. Григорьян — Философская Антропология

культурной жизни. Но и это обстоятельство не может оправдать ярко выраженного биологицистского подхода к объяснению природы человека, который мы обнару­ живаем в философской антропологии. Гелен, как и дру­ гие философские антропологи, концентрирует внимание па внутренних, физиологических пусковых механизмах человеческого поведения и приходит к таким обобще­ ниям и выводам, которые полностью исключают пред­ ставления о человеке, выработанные наукой и филосо­ фией на основе историко-социологического анализа, хо­ тя правомерность и плодотворность последнего призна­ ются и самим Геленом.

Гелен неоднократно подчеркивает свою верность требованию конкретного и объективного подхода к рас­ смотрению современных научных знаний о человеке, к оценке их значения для понимания природы человека в целом. Однако то, какое применение нашли данные со­ временной конкретно-антропологической и поведенче­ ской науки в философской концепции Гелена, свиде­ тельствует о его ярко выраженных идеологических при­ страстиях, притом весьма консервативного толка.

Мышление Гелена пронизано глубоким неверием в культурные, духовно-нравственные возможности челове­ ка. Убежденный в том, что человек в своих поступках движим слепыми витально-инстинктивными побужде­ ниями, он обращается именно к этой сфере его бытия, к сфере бессознательного, и пытается механизмами биопсихологической природы человека объяснить всю его жизнедеятельность. Под флагом критики политического и идеологического экстремизма он стремится дискреди­ тировать любую форму последовательной защиты того или иного социального и нравственного идеала.

Выступая против так называемых культурных сверх­ специализаций, против радикализации всякого образа мышления, Гелен в первую очередь ополчается против современного пацифизма и национально-освободитель­ ного движения (радикализация национализма). И здесь обнаруживается совершенно определенная идеоло­ гическая направленность его «плюралистической этики» и основанной на ней социальной философии. Эта идео­ логическая направленность антропологической филосо­ фии Гелена особенно отчетливо проявляется в его рас­ суждениях о природе и функциях государства, в част­ ности империалистического государства. Государство,

101

как и прочие институты, согласно Гелену, вызвано к жизни для удовлетворения некоей «дополитической» и даже «дочеловеческой потребности» в обеспечении соб­ ственной безопасности22. Для подтверждения этого те­ зиса он вновь обращается к данным этологии, которая свидетельствует о наличии видоохранительной целесо­ образности, защитной реакции у ведущих совместную жизнь высших животных, боеспособные экземпляры ко­ торых обеспечивают защиту молодняка и несущих са­ мок.

Подобную же организацию защиты Гелен отмечает у тех ранних человеческих сообществ, в которых еще не сложились специальные институты, выполняющие эту функцию. Суверенитет вооруженных родов сохраняется вплоть до возникновения государства. Их разоружение и доместикация характеризуются как важный этап в развитии феодальной истории и становлении монархи­ ческих систем, монополизировавших право потенциаль­ ного использования власти. Функция обеспечения без­ опасности полностью переходит к государству, которое тем самым становится как бы гарантом личной без­ опасности своих граждан как от внешних посягательств, так и от внутренних беспорядков. Этой же потребно­ стью в безопасном существовании Гелен объясняет мно­ гие внешнеполитические акции империалистических го­ сударств. «Империализм, — пишет он, — движим биоло­ гическим напором растущих масс». История подтвер­ ждает «ужасную истину» о том, что «жизнь питается жизиыо»23. Этот тезис Гелен также подкрепляет весьма красноречивой цитатой из высказываний известного английского колониалиста Сесиля Родса. На одной из окраин Лондона, рассказывал Родс, «я посетил собрание безработных, и, когда я после услышанных там диких речей, которые были лишь воплем о куске хлеба, шел домой, я был более чем когда-либо убежден в важности империализма. Моей великой идеей является решение социальной проблемы, т. е. чтобы уберечь 40 миллионов жителей Объединенного королевства от убийственной гражданской войны, мы, колониальные политики, долж­ ны открыть новые земли, чтобы справиться с перенасе­ лением и создать новые рынки сбыта для товаров, ко­

22 Там же, с. 103. 2:5 Там же, с. 108.

102

Г л а в а I I I

Культурно-философская антропология

Другой влиятельной ветвыо философской антропологии является культурная антропология, которая в ФРГ в от­ личие от Франции и США носит ярко выраженный философский характер. В концепциях этой разновидно­ сти философской антропологии предпринимаются наи­ более энергичные попытки выработки целостного фило­ софского образа человека.

Если в философско-биологической антропологии че­ ловек рассматривался н истолковывался главным обра­ зом с помощью негативных характеристик его биологи­ ческой неспециализированное™, то представители куль­ турно-философской антропологии (Э. Ротхакер и М. Ландман) основное внимание уделяют позитивному объяснению свободы человека, его «открытости миру», его творческой природы. Человек здесь выступает как творец и носитель культуры, а сама культура рассмат­ ривается как специфическая форма выражения его твор­ ческого ответа на вызовы природы, как стиль, способ ориентирования в мире.

Философско-биологическая антропология А. Гелена не преодолела изначально присущего философской ан­ тропологии противоречия между эмпирическим и апри­ ористическим методами рассмотрения и объяснения человеческой природы. Проблема соотношения витально­ биологической и духовной сфер, несмотря на многочис­ ленные ссылки философских антропологов на деятель­ ность человека как на фактор, в котором реализуется их органическое единство, не получила сколько-нибудь удовлетворительного теоретического обоснования. Плеснер, а затем Ротхакер и Ландман сознавали биологиче­ скую тенденциозность философской антропологии и пы­ тались на иной методической основе преодолеть ее и объ­ яснить человека в его целостности, где его эмпирическая предметность и духовная субъективность выступали бы в органическом единстве.

104

Эмпиризм, согласно их воззрениям, несмотря на са­ мые широкие обобщения, выдвигаемые на его основе, рассматривает человека лишь в качестве объекта, как вещь среди вещей, и упускает из виду его творческую природу, в то время как априоризм, декларирующий творческую сущность человека, постоянно обнаруживает неспособность связать свои вечные и априорные прин­ ципы с историей, опытом, показать, как они возникают из самой жизни. Априоризм противопоставляет объек­ тивным порядкам и закономерностям лишь абсолютизи­ рованную субъективность: сознание, Я, душу, дух, ра­ зум. Задача же, по мнению Ротхакера и Ландмана, со­ стоит в том, чтобы преодолеть абсолютизацию обеих сфер и на их место поставить «живую и творческую ис­ торичность».

Но какова она, эта живая творческая историчность,

вкакой реальной форме человеческой деятельности или форме существования она наиболее полно проявляет себя, постоянно воспроизводя и демонстрируя органи­ ческую связанность с этими сферами бытия? На этот вопрос и пытаются ответить Э. Ротхакср и М. Лапдмаи

всвоих культурно-философских концепциях. Подобно Шелеру, Плеснеру и Гелену, они разрабатывают эти

концепции, также сравнивая человека с животным. Од­ нако если в философско-биологической антропологии Гелена человек рассматривается и объясняется главным образом на основе его специфической биопсихической природы, то в культурно-философской антрополо­ гии он характеризуется исходя из его трансценденталь­ ной чувственности и духовности, на более широком жиз­ ненном фоне, как творец культуры и как ее творение.

1. Человек и стиль жизни

Философско-антропологический принцип, подчеркиваю­ щий деятельную природу человеческого существа, лег также в основу культурно-антропологического учения Ротхакера К В нем Ротхакер пытается охарактеризовать1

1 Основные работы Э. Ротхакера: Die Schichten der Personlichkeit. Leipzig, 1947; Logik und Systematik der Geisteswissenschaft. Bonn, 1948; Mensch und Geschichte. Studien zur Methodologie und Wissenschaftgeschichte. Bonn, 1950; Zur Genealogie des menschlichen BewuBtseins. Bonn, 1966; Philosophische Anthropologic. Bonn, 1966.

105

человека как творца мира культуры, а сами конкретные культуры трактует как определенные стили жизни, ко­ торые могут и должны быть, по его мнению, объяснены в конечном счете основополагающими структурами че­ ловеческого бытия. Человек, по Ротхакеру, всегда на­ ходится в определенной жизненной ситуации с соответ­ ствующим горизонтом эмоционального мировосприятия, исходя из которой он проявляет свою деятельную ак­ тивность. Сама деятельность человека понимается как своеобразный ответ, реакция на обстоятельства аффицирующей его «окружающей среды». Человек, по мне­ нию Э. Ротхакера, окружен таинственной действитель­ ностью, которая не дана в готовом виде, загадочна и иррациональна. Из этой действительности, мировой ма­ терии, человек впервые конституирует свои «миры». И это конституирование жизненного мира культуры про­ исходит прежде всего благодаря языку. «Методически нигде столь осязаемо не удается вычитать картину ми­ ра,— пишет Ротхакер, — как в лексическом фонде язы­ ка. Конечно, это особенно удобно делать на основе огра­ ниченных словарных фондов специальных, профессио­ нальных и сословных языков»2.

Таинственное нечто наседает на человека, и он реа­ гирует на это определенными действиями, в результате которых он систематически возводит мир своего бытия. Далее Ротхакер несколько видоизменяет традиционную для философии жизни иррациоиалистическую предпо­ сылку человеческого существования, его деятельности. Человек у него противостоит все же не «чистому веще­ ству», не «голой материи», не абсолютному хаосу. Фор­ мирующей активности человека всегда дан уже в из­ вестной степени оформленный материал. Ротхакер име­ ет в виду не объективно данную законосообразность мира, а лишь то обстоятельство, что формирующей дея­ тельности одних людей всегда предшествуют действия других, которые уже оказали свое воздействие на дан­ ный материал. Таким образом, вопрос об исходных пред­ посылках культурного творчества здесь, так же как и

уГелена, снимается.

Вполном согласии с Шелером и Геленом Ротхакер рассматривает животное как существо, связанное свои­

ми влечениями, инстинктами, находящееся в их власти,

2 Rothacker Е. Philosophische Anthropologic, S. 91.

100

а потому и неспособное дистанцированно относиться к окружающей среде. Он приемлет и общую для фило­ софской антропологии характеристику человека как су­ щества, дистанцированно относящегося к внешнему ми­ ру и к самому себе, однако не соглашается с положе­ нием о том, что человек в силу своей открытости миру не имеет «окружающей среды»3. Это понятие у фило­ софских антропологов имеет особый смысл, оно заим­ ствовано ими у известного биолога Я. Иксюоля и обо­ значает инстинктивную приспособленность животного к конкретной природной среде, специфичность для каж­ дого вида окружающей его природной среды. Согласно такому пониманию окружающей среды, природный мир реально существует для животного лишь в той части и в тех отношениях (свойствах, качествах), которые служат удовлетворению врожденных потребностей. Я. Икскюль ошибочно применил это понятие и к чело­ веку. Различное восприятие людьми одной и той же ве­ щи, явления он объяснял по аналогии с восприятием животного. Например, дуб, под которым лиса вырыла свою нору, служит для нее крышей; для совы, обитаю­ щей в дупле, он является опорной стеной, для белки — местом лазания, для птиц — местом их гнездования; му­ равей же воспринимает лишь кору дерева, в расщелинах которой он ищет себе добычу. Примерно так же, по мне­ нию Иксюоля, складываются отношения человека с окру­ жающей его средой. Для лесоруба дуб олицетворяет не­ которое количество древесины; для ребенка лес является обиталищем устрашающих леших и гномов; охотник воспринимает лес как место, населенное дичью; пресле­ дуемый ищет в нем убежище и т. д.

Ротхакер некритически воспринял такое понимание «окружающей среды» и использовал его для обоснова­ ния своей культурной антропологии4. Конкретные куль­ туры в этой связи различаются Э. Ротхакером не толь­ ко направленностью и стилем их продуктивности, но и в рецептивном отношении, т. е. некоей соответствующей их измерениям избирательностью, когда из общего ми­ рового целого вычленяются лишь определенные «духов­ ные ландшафты». Так, мир представлений грека, вос­ питанного на философии и искусстве, сконструирован

107

иначе, чем направленное на господство права и целесо­ образности мировосприятие римлянина. Враждебно от­ носящийся ко всему чувственному англосаксонский пу­ ританин остается глухим к тем чувственным радостям, в духе которых культивирует свое мироощущение чело­ век романской культуры, и т. д.

Подобно тому как лишь определенные возбуждения способны переступить физиологический «порог созна­ ния», так же и некий «культурный порог» пропускает через себя лишь то, что может иметь значение внутри собственного стиля жизни индивида. Животное прежде всего имеет лишь «окружающую среду», которую ему «выделяет» природа. Человек же имеет мир, который лишь затем суживается до определенной «окружающей среды». И это происходит в результате его собственной конституирующей деятельности. Его «окружающая сре­ да» относится к культуре, поэтому человек обладает «окружающей средой» иначе, нежели животное. В жи­ вотном мире обладателем «окружающей среды» явля­ ется вид в целом. В мире культуры у каждой отдель­

И представитель этой группы, вступая в жизнь, враста­ ет в эту сложившуюся до него среду, но может и выйти за ее пределы, изменить или вовсе разрушить ее.

Своим учением о «стиле жизни», об «окружающей среде» в культурном бытии человека Ротхакер подчер­ кивает конкретно-практический характер культурного образа жизни, понимая последний витально-биологиче­ ски и экзистенциально. Практическое отношение к миру трактуется им как эмоционально-экзистенциальное отно­ шение, как биологически и экзистенциально заинтересо­ ванное переживание действительности. Практически тем самым «человек живет в мире феноменов, которые он высветил прожектором своих жизненных интересов и выделил из загадочной действительности»5.

Концепцию своеобразного витально-экзистенциально­ го априори, или, как он ее иначе характеризует, творче­ ского истолкования человеком мира, Ротхакер обосно­ вывает следующим образом. Он пытается воссоздать некую картину природного ландшафта, исключающую

108