Б. Т. Григорьян — Философская Антропология

ционную линию развития завершает человек, также происшедший от своих ближайших животных предков. Так идея морфологического сходства была дополнена эволюционным принципом историко-генетического род­ ства. В этом была великая заслуга биологии XIX в.

Достижения естественных и общественных наук пер­ вой половины XIX в. и более позднего времени, связан­ ные с ними представления о человеке, о путях и факто­ рах его формирования как социального и культурного существа получают свое адекватное теоретическое ис­ толкование в марксистской философии. На основе ее принципиальных положений были раскрыты действи­ тельное своеобразие и диалектика перехода естествен­ ной истории к культурной, диалектика перехода живот­ ного предка к древнейшему человеку.

В марксистской философии эволюционная теория Дарвина освобождается от ее упрощенной и однознач­ ной трактовки. Возникновение человека объясняется как результат прерыва постепенной эволюции органи­ ческого мира, но не чисто биологической эволюции, а многозначного и сложного процесса, развития различ­ ных форм жизнедеятельности человеческого предка, его биологической организации, характера взаимодействия с внешней средой, способов общения в условиях перво­ бытного стада и взаимного обмена деятельностью.

Восприняв многие положения дарвиновской эволю­ ционной теории, Ф. Энгельс на основе принципов диа­ лектического и исторического материализма создал диалектико-материалистическую общественно-трудовую теорию антропогенеза, в основу которой была положена трудовая деятельность древних людей, обретенная ими в процессе эволюции способность к производству ору­ дий труда. Именно трудовая деятельность и общение в процессе труда создают условия для реализации по­ тенциальных возможностей биологической организации наших животных предков, оказывают формирующее влияние на его морфологическое, строение, становятся главным фактором возникновения и развития первых форм человеческой общности, сознания, речи и культу­ ры в целом.

На основе марксистского понимания человека как предметно-деятельного и социального существа преодо­ левается также старое, идущее от Платона метафи­ зическое противопоставление идеального и материаль-

70

кого и связанный с ним антропологический дуализм души и тела, разума и воли, рационального и иррацио­ нального. На качественно новой основе восстанавлива­ ется еще доплатоповская и характерная для последую­ щей материалистической философской традиции точка зрения, согласно которой человек представляет собой определенное телесно-духовное единство и в своем те­ лесном бытии является не просто животным, а в своих чувствах и страстях и по природе всякого своего жиз­ ненного проявления остается человеком. На место таких метафизических сущностей, как «возвышенная душа» — «низменное тело», «расчетливый разум» — «слепое чув­ ство», встает единое человеческое существо, которое не в отдельных своих частях, а в своей конкретно-истори­ ческой и реальной личностной целостности проявляет себя добрым или злым, разумным или неразумным, возвышенным или низменным.

Марксистская философия, преодолев недостатки идеалистических и метафизических концепций прошло­ го, стала философией человека нового типа, филосо­ фией конкретного и реального гуманизма, философией революционного действия. Именно поэтому марксизм не был принят буржуазной философской наукой и ее представители разрабатывали свои учения, как прави­ ло, в борьбе с марксистской философией или вне связи с нею.

Возвращаясь к дарвиновской эволюционной теории, следует отметить и те ее стороны, которые оказали су­ щественное влияние на характер материалистического миропонимания. Теория Дарвина разрушила теологи­ ческую доктрину целесообразности и раскрыла эмпи­ рически, конкретно-научно ее действительный смысл. Эволюционная теория объясняла органическую целесо­ образность как приспособленность организма к услови­ ям существования, исторически приобретаемая в про­ цессе естественного отбора. Органическая целесообраз­ ность тем самым оказывается результатом одной из форм проявления причинных отношений в живой при­ роде. «...Не в ожидании пользы созидались все эти со­ вершенные органы и целые организмы, — пояснял су­ щество дарвиновской теории К. А. Тимирязев, — а сама польза создала их»3. Вместо предполагаемой цели была поставлена действительная цель.

3 Тимирязев К. А. Соч., т. VII. М., 1939, с. 53.

71

Вместе с тем имевшие место элементы механистиче­ ского детерминизма в трактовке Дарвином самого естественного отбора давали повод для упрощенного пониманиясвязи организма с внешними условиями, об­ наруживали свою недостаточность для объяснения воз­ никновения новых видов, этой качественной прерывно­ сти эволюционной непрерывности. Эти особенности дарвиновского учения, по прежде всего реализуемые в нем материалистические принципы миропонимания ста­ ли объектом критики со стороны представителей идеа­ листической антропологии, которые не могли прими­ риться с материалистическим истолкованием важней­ ших процессов живой природы. Поэтому их не устраи­ вал тот монистический подход к пониманию человека, который осуществлялся на почве дарвиновского учения. Современной идеалистической антропологии больше им­ понирует концепция пантеистического монизма Руссо, Гёте с его почтительно-молитвенным отношением к природе, которая понимается как некое начало, прони­ занное чувственностью и духовностью. На этой основе

ивносят свои коррективы в эволюционную теорию Дар­ вина неодарвинисты идеалистического толка и фило­ софские антропологи. При этом материалистическим принципам дарвиновского объяснения живой природы и вообще господствовавшему в XIX в. причинно-генетиче­ скому стилю мышления современная буржуазная антро­ пология противополагает под влиянием феноменологии

игештальт-психологии дескриптивно-морфологический

иструктур али-стический подходы.

Видные представители философской антропологии невольно или сознательно в связи с дарвиновским уче­ нием формулируют некую ложную альтернативу: либо человек происходит от животного и тогда он сам есть животное, либо он с самого начала нечто иное, нежели животное, и потому у него нет ничего общего с живот­ ным. Несостоятельность этой альтернативы заключена уже в ее первом положении. В нем, во-первых, сделан вывод, который никак не вытекает из дарвиновской тео­ рии, а может рассматриваться лишь как некое вульгар­ но-теоретическое заключение из нее. Ибо человек может происходить от животного или из животного мира и не быть животным. Что же касается второго предположе­ ния о том, что человек с самого начала не что иное, как животное, то оно должно иметь в виду либо качествен­

72

но отличную от других живых существ биологическую организацию человека (что в любом случае само по себе не выводит его за пределы животного, шире орга­ нического мира), либо изначальную духовность, разум­ ность животного человеческого существа. Здесь, как мы видим, раскрывается более содержательный контекст сформулированной антропологами альтернативы. Их ин­ тересует не только и не столько проблема животного происхождения человека, сколько вопрос о природе ду­ ховности человека, о том, в какой степени генетически и фактически она связана с нашей биологической орга­ низацией.

В связи с эволюционной теорией происхождения ви­ дов встает и другой вопрос, который также занимает философских антропологов. Это вопрос о творческой стороне эволюции органического мира: как развитие со­ храняет существование старого в новом и одновременно превращает его в новое? В этой связи вновь встает старая философская проблема сущности и существования, проб­ лема объективно-генетической и сущностной обусловлен­ ности нового явления. В полемике с эссепциалистскими представлениями классического философского идеализма современная буржуазная философия пыталась вырабо­ тать новые установки, которые объяснили бы это и вмес­ те с тем помогли бы избежать метафизического редукци­ онизма, характеризующего сущность одного явления за­ конами и принципами другого, предшествующего ему во времени и объективно обусловливающего его сущест­ вование. Одной из таких установок, так или иначе реа­ лизуемых философскими антропологами, является вы­ двинутое Гуссерлем требование отличать фактическую предпосылку нового явления от сущностных предпосы­ лок. Однако конкретное применение этой и других его установок привело к тому, что всякая фактическая и исторически предшествующая предпосылка стала рас­ сматриваться как предпосылка, не имеющая никакого отношения к определению сущности нового явления. Крайность редукционизма, сводящего явление одного качественного порядка к принципам существования яв­ ления другого порядка, вытесняется крайностью иного рода — отрицанием существенных связей и зависимостей между различными слоями бытия. А между тем пробле­ ма состоит в том, чтобы объяснить природу, характер существенного участия одного в другом, такого участия,

73

которое не разрушает качественного отличия каждой из

них.

Сегодня никто всерьез не ставит под сомнение жи­ вотное происхождение человека. Споры идут о другом: можно ли связывать происхождение человека с разви­ тием какого-либо одного вида животных или с некото­ рыми общими закономерностями развития животного, шире органического мира? Речь идет также о матери­ альном субстрате, носителе различных проявлений ду­ ховной жизни человека, о характере отношений и свя­ зей между материально-вещественной и идеально-зна­ чимой сторонами духовной жизни. И на основе этой конкретной проблематики вновь обсуждается вечный философский вопрос об отношении духа к материи, ду­ ши и тела.

Тенденциозная критика дарвиновского эволюциониз­ ма и соответствующая интерпретация данных биологии, психологии и поведенческих наук представляют собой одну из характерных особенностей всей философской антропологии. Философско-биологическая концепция А. Гелена, к непосредственной характеристике которой мы переходим, является, как мы отмечали, ключевой для многих других философско-антропологических уче­ ний. Она же служит наиболее выразительным примером антропологической интерпретации конкретных данных биологической науки.

2. Человек как «недостаточное существо»

Основные положения философско-биологической антро­ пологии А. Гелена наиболее полно охарактеризованы и раскрыты в его главном труде — «Человек, его природа и его положение в мире» (1940 г.). В этой работе в по­ лемике с двумя подходами к философскому объяснению человека — христианско-теологическим и дарвинов­ ским— Гелен разрабатывает свое учение о человеке.

Теологическая антропология, отмечает Гелен, рас­ сматривает и объясняет человека в сравнении с богом и в свете божественного начала, а дарвиновская теория происхождения видов, по его мнению, сводит человека к конкретному животному виду и с этих позиций объяс­ няет его происхождение. Оба подхода отвергаются Геленом, поскольку в них человек объясняется не из него самого, не из его собственного бытия, а по аналогии или

74

в сущностной связи с различными внечеловеческими сферами, в понятиях дисциплин, занимающихся этими сферами, — теологии и зоологии. Необходимо заметить, что если теологическое понимание человека воспроиз­ водится Геленом в его адекватной форме, то дарвинов­ ская теория происхождения видов и связанное с ней объяснение происхождения человека представляются им в огрубленном и искажающем ее действительный смысл виде, как некая концепция, редуцирующая чело­ веческую природу к животной, на манер своеобразного натуралистического эсеенциализма, согласно которому всякое предшествующее во времени физическое бытие содержит в себе в готовом виде сущность качественно иного, последующего бытия.

Увлеченный весьма популярной в современной бур­ жуазной философии антиредукционистской установкой, Гелен ставит весьма характерную для антропологиче­ ской философии задачу — определить «собственно че­ ловеческую сферу бытия» и объяснить человека именно из этой имманентной ему сферы. Постановка и решение этой задачи приводят Гелена, как и других философ­ ских антропологов, к большим трудностям и противоре­ чиям. Сформулировав таким образом свою задачу, Ге­ лен стремится найти и определить «собственно челове­ ческое бытие» где-то по эту сторону внежизненной и наджизненной божественной духовности и одновремен­ но вне и независимо от животной жизни. Он надеется тем самым преодолеть натуралистический монизм уче­ ний, основывающихся на дарвиновской теории проис­ хождения видов, и метафизический дуализм спиритуа­ листической антропологии.

Первейшей предпосылкой истолкования природы че­ ловека Гелен считает отказ от использования понятий, относящихся к виечеловеческим сферам. «Я утверж­ даю,— пишет он,—что, напротив, вполне возможно разработать такое понимание сущности человека, кото­ рое... будет пользоваться весьма специфическими, лишь к этому предмету относящимися понятиями. Путь тако­ му направлению исследования будет открыт, если не связывать себя с существующими объяснениями чело­ века, а твердо держаться вопроса: что собственно озна­ чает эта потребность в истолковании человека?»4

75

Такая постановка вопроса, по мнению Гелена, была бы понятна, если бы человек был существом, которое уже изначально находит в себе эту потребность и зада­ чу самоистолкования, если уже в его голом бытии как «неготового» существа, нуждающегося в своем местоопределении, была бы заключена эта задача и отсутст­ вовало бы ее решение. Именно это имел в виду Ницше, называя человека «еще не установившимся животным». Такое понимание сущности человека имеет два смысла. Оно, во-первых, предполагает, что еще не существует определения того, что есть собственно человек, и, вовторых, то, -что человек есть существо некоторым обра­ зом «неготовое», еще «не установившееся». Оба этих тезиса Гелен считает верными и принимает их в качест­ ве первых своих исходных позиций.

Свой основной труд Гелей считает философским и одновременно научным, который может с полным пра­ вом носить название философской антропологии. В своем сочинении Гелен разрабатывает философскую концепцию человека как некую научную теорию чело­ века, рассматривающую его во всей совокупности кон­ кретных свойств и отличительных особенностей. Созда­ ние научной теории о человеке представляется Гелену чрезвычайно важным, поскольку ома легла бы в основу любого учения о расах. Как анатомия является общей наукой о строении человеческого тела независимо от специфических особенностей конкретной расы, так и общая, или философская, антропология понимается Геленом как учение о человеке вообще, логически пред­ шествующее всякой специальной антропологии, и преж­ де всего учению о расах5.

В качестве главных задач философской антрополо­ гии Гелен называет определение особого положения че­ ловека в мире в сравнении с животным, воссоздание целостного образа человека. Он претендует на создание такой монистической концепции человека, в которой телесно-душевно-духовное единство не просто деклари­ руется в противовес дуалистическому взгляду, а утверждается реально, фактически, путем конкретного ответа на вопрос: почему именно человек, его телес­ ность, обладает сознанием и почему у сознания такие свойства, а не иные? С этой целью Гелен выдвигает те­

7 0

кальный проект природы, не похожий на биологическую организацию ни одного другого живого существа. Ина­ че говоря, он утверждает существование специфической человеческой биологии и пытается на основе биологи­ ческих исследований в процессе противопоставления че­ ловека животному объяснить природу духовных прояв­ лений человека. Гелен стремится воссоздать систему очевидных связей всех существенных отличительных свойств человека — от прямой походки до морали, рас­ смотреть и объяснить их во всей целостности его жиз­ недеятельности. При этом Гелен исключает вопрос о причинах, ибо не признает причинной зависимости меж­ ду отдельными признаками человека, когда интеллект, например, рассматривается как причина языка или прямая походка как причина интеллекта. Человека он характеризует как нерасчленимую и нерасторжимую целостную систему, которая в своем существе может быть понята лишь в этой целостности. Гелен методиче­ ски исключает понятие причины и причинное объясне­ ние феноменов человеческой жизни и выдвигает прин­ цип системного рассмотрения, формула которого пред­ ставляется им следующим образом: без Л ист В, без В нет С, без С пет D и т. д. до тех пор, пока ряд не возвращается к исходной точке — без N пет Л. Так трактуется целостное, системное понимание человече­ ского существа, которое исключает «метафизику при­ чинного объяснения»6.

Его способ биологического рассмотрения человека исключает историко-эволюционный подход, заключает в скобки многие традиционные антропологические пробле­ мы. Гелен отвлекается от всяких представлений о не­ посредственном происхождении человека от антропои­ дов, от рассмотрения переходных форм от животного интеллекта и языка к интеллекту и языку человеческому, от всяких связанных с этим привычных понятийных об­ разований психологии, поскольку на этом пути, по мне­ нию Гелена, еще не выработано сколько-нибудь удовле­ творительное целостное представление о человеке. Исходным пунктом его рассуждений, таким образом, является уже ставший во всей его специфической це­ лостности человек. Он опускает саму проблему возник­ новения человека и объясняет его специфику особым осуществленным в нем проектом природы, создавшей

6 Там же* с. 19—20.

77

его не приспособленным к чисто животному существо­ ванию, нуждающимся в том, чтобы самому каким-то иным способом воспроизвести свою жизнь, определить образ своей жйзни. Биоаитропологическое рассмотрение Геленом человека тем самым предполагает дать ответ на вопрос о том, с помощью каких средств человек обеспечивает свое существование.

Гелен, подобно Шелеру, также исходит из убежде­ ния, что человеческое бытие основано' на ином принци­ пе, нежели животное существование. Жизнь животного как бы запрограммирована его биологической органи­ зацией, его инстинктами. Животному свойственны со­ вершенно определенный, специфически присущий лишь данному виду образ поведения и соответствующая окру­ жающая среда; человек же неспециализирован, лишен этой инстинктивной связанности со средой, он существо, биологически не определенное, не закрепленное, ощу­ щающее в себе врожденную потребность к мероопре­ делению в мире. Акты человеческого существа, направ­ ленные на это, воспринимаются со стороны как дейст­ вия, деятельность, имеющая своей целью определить форму его бытия, способ его существования. Отсюда вытекает один из основных принципов г-еленовского по­ нимания человека как «деятельного существа». Поиск иной, отличной от животной формы существования не есть нечто такое, от чего человек может отказаться. В основе его лежит внутренняя необходимость так на­ зываемого неготового существа, физических условий его природы, и в этом смысле человек есть существо, призванное формировать себя воспитанием и самовос­ питанием. И в той мере, в какой он предоставлен са­ мому себе и имеет возможность не справиться с этой необходимой задачей, он есть также существо, подвер­ женное серьезным опасностям, «рискованное» существо с некоторым конститутивным для его природы шансом быть несчастным.

Гелен предлагает свое определение сущности челове­ ка, которое позволит охватить и особое, физико-морфо­ логическое положение человека. Последнему обстоя­ тельству он придает важное значение. Согласно Гелену, физическая сторона человеческой природы попадает в поле зрения лишь тогда, когда человек рассматривается как «деятельное» и как «неустановившееся» существо. Соответственно в противоположность всем высшим мле­

78

копитающим человек морфологически характеризуется и определяется негативно через его недостатки, кото­ рые в чисто биологическом смысле означают его не­ приспособленность, неспециализироваиирсть и даже примитивность, т. е. как «неразвитость» или «недораз­ витость». Например, у человека отсутствует волосяной покров, а с ним и естественная его защищенность от непогоды; отсутствуют естественные органы нападения, а также приспособленная к быстрому бегу телесная ор­ ганизация; большинство животных превосходят челове­ ка по развитости органов чувств; у него опасный для естественного существования недостаток в инстинктах, а в младенчестве и в детстве он нуждается в чрезвы­ чайно продолжительной по времени опеке и защите со стороны родителей. Иначе говоря, человек лишен био­ логических средств, необходимых для естественного су­ ществования, и именно поэтому, согласно Гелену, этот его недостаток компенсируется способностью человека к труду и деятельности, т. е. возможностью и способ­ ностью использовать интеллект, ходить прямо, видеть вокруг, использовать освободившиеся в результате пря­ мой походки руки.

Гелей демонстрирует биологическую незащищен­ ность человеческого существа и утверждает, что имен­ но в силу своей неспециализированмости человек в от­ личие от животного не замкнут окружающей его сре­ дой, не привязан к ней прочно и неподвижно, а открыт миру. Таким образом, биологическая недостаточность оказывается одновременно и негативным основанием, и условием его открытости миру. В отличие от Шелера в своем сравнении человека с животным Гелен делает акцент на другом. Он отграничивает человека от жи­ вотного, выделяя не такие его отличительные качества, как сознание и дух, а специфические особенности его биологической организации. Гелен пытается избежать той альтернативы, согласно которой следует либо при­ знать количественное, измеряемое лишь степенью развития различие между животным и человеком, либо видеть это отличие человека лишь в его духовности. Последний тезис, по его мнению, вновь возвращает к дуалистической и неразрешимой проблеме тела-души. В отличие от такого подхода Гелен предлагает некий проект органически недостаточного, а потому и .откры­ того миру существа. При таком определении человек

79