Список использованной литературы

1. Набилкина, Л.Н. Образ Нью-Йорка: гуманистический и отчужденный / Л.Н. Набилкина // Мир науки, культуры, образования. – № 3 (28). – 2011 – С. 71-74

2. Набилкина, Л.Н. Образ города в мировой литературе / Л.Н. Набилкина // Теория и практика общественного развития. – № 3. –2014. – С. 219-221.

3. Мюссо, Г. Сентрал-Парк / Г. Мюссо. – М.: Эксмо, 2015. – 352 с.

4. Musso, G. Central Park / G. Musso. – P.: XO Editions, 2014. – 444 p.

Личность автора и переводчика в художественном тексте (на примере рассказов р. Брэдбэри)

К.В. Бажан

Оренбургский государственный университет

Научный руководитель: О.А. Агаркова, кандидат филологических наук, доцент

Проблема передачи личности автора в переводе художественных произведений всегда остро стоит во время работы над текстом. При всей важности сохранения в переводе национально-культурной и временной специфики произведения, главным принципом является требование передать индивидуальный стиль автора, авторскую эстетику, которые проявляются в идейно-художественном замысле и выборе средств для его воплощения.

Художественный текст, являясь сложным структурно-семантическим образованием, представляет особый интерес для исследователей с точки зрения перевода. Они изучают специфику, адекватность, полноценность художественного перевода и проблемы, связанные с этой деятельностью.

В отечественной школе перевода одной из основных является мысль о том, что перевести можно любой художественный текст, даже отличающийся своеобразным стилем.

Перевод передает мысли и образы, содержащиеся в подлиннике, средствами языка перевода.

Вслед за Л.Л. Нелюбиным мы отмечаем, что для перевода художественных текстов необходимо передавать «дух переводимого произведения, чего нельзя сделать иначе, как перевести его на русский язык так, как бы написал его по-русски сам автор, если бы он был русским» [3, с.129].

Перевод в нашей стране базируется на принципах переводимости и адекватности. Мы разделяем мнение И.Р. Гальперина, который считает адекватным тот перевод, который «передает основную идею, мысль подлинника, учитывая все стилистические средства выразительности, как несущие в себе ту или иную художественно-смысловую функцию, так и применяемые в целях орнаментировки, непосредственно не связанные и не вытекающие из смыслового задания высказывания. Соотнесением этих двух видов стилистической выразительности к основной идее высказывания (части или целого) и определяется подлинно художественная ценность произведения» [1, с.57]. Сохранение художественности произведения является возможным лишь в том случае, когда имеет место передача не только общего смысла произведения, но и его образной системы, особенностей языка и уникального стиля автора.

Известный переводчик Р.К. Миньяр-Белоручев высказался о том, что художественным переводом, как наиболее сложным переводом, могут заниматься не все переводчики, а лишь избранные, с хорошим художественным вкусом, расширенным кругозором, и конечно с отличными знаниями иностранного языка. Переводчик сам должен стать писателем. Это не всегда получается, поэтому и остаются до сих пор непознанными представителями других народов такие великие поэты, как А.С. Пушкин, Дж. Байрон или В.Гюго, но к этому следует стремиться [2, с.89].

Переводчик постигает созданные воображением автора образы и действительность, благодаря которой стало возможным рождение этих образов, и передает все это многообразие в переводе. Вместе с тем перевод, при всей своей близости к оригиналу не только синтаксической структурой, но и силой эмоционального воздействия не имеет своей целью имитацию образности. Он придает образу объемность, глубину и первозданность. Все значения образа, переданные при помощи средств языка художественного произведения, переводчик учитывает и обнаруживает в оригинале, чтобы затем воссоздать в переводе.

При работе над художественным текстом перед переводчиком стоит сложная задача: он, с одной стороны, должен передать эпоху и замысел автора, а с другой – сделать свой перевод современному читателю. Поэтому переводчик стремится, чтобы его произведение произвело эмоционально-эстетическое воздействие на адресата, т.е. получателя информации, заданной в произведении. Как отмечает исследователь перевода Ю.Л. Оболенская, «переводчик живет в настоящем и для настоящего, становясь участником реальной коммуникации, он адресует текст перевода реальному читателю – своему современнику» [4, с.237]. Восприятие перевода читателями современниками и читателями следующих поколений будет разным, так как тексты переводчика вписываются в разные контексты.

Особую важность в художественном переводе представляет передача национально-культурной специфики. В этом случае возникает конфликт: с одной стороны, чтобы осуществлять художественный перевод, переводчик сам должен обладать литературным талантом и владеть всем набором выразительных средств, т.е. быть писателем. С другой стороны, он должен иметь свое видение мира, стиль и манеру письма, которые могут не совпадать с авторскими. Столкновение двух творческих личностей – автора и переводчика представляют собой одну из главных особенностей перевода художественного текста. Для того чтобы оно стало сотрудничеством, переводчик должен глубоко вникнуть в авторскую эстетику, в образ мыслей писателя и способ их выражения, он должен стремиться вжиться в них или сделать их на время своими.

В нашей работе исследуется творчество Р. Брэдбэри, который является мастером короткой формы. Его повести и романы в большинстве случаев скроены из коротких эпизодов, лишь для формальности связанных между собой. Произведения «Марсианские хроники», «451 градус по Фаренгейту», «Вино из одуванчиков» и несколько других принесли ему славу и чаще всего ассоциируются с его именем.

Рассказы являют собой самую большую часть творчества Р. Брэдбэри. Именно в этой форме писатель достиг верха мастерства. Его манера письма – стремительная и необычайно яркая эмоциональная зарисовка, отличающаяся своей оригинальностью. Сюжет не выдвигается на первый план, так как в главной роли всегда выступает раскрытие душевного состояния персонажей. При всем этом образы, созданные писателем, достаточно яркие и запоминающиеся, а многие сюжеты стали хрестоматийными. За свою жизнь Р. Брэдбэри написал более 450 рассказов. Некоторые из них выступили в роли фундамента для более крупных произведений и различных сборников. Их можно объединить в циклы по тематике и героям, которые кочуют из одного рассказа в другой и связывают их одной сюжетной линией.

На русский язык переведены не все рассказы Р. Брэдбэри. Рассказы в основном выходили именно сборниками. Практически все они переиздавались и стали в некотором роде «каноническими» в родной стране писателя. Рассказы в сборниках близки по тематике и подбирались им собственноручно. Многие повторяются в разных сборниках, а некоторые могли быть изданы в периодике за несколько лет до включения в сборник.

В Советском Союзе, а позже в России, практика переводить эти книги целиком не прижилась по многим причинам. Чаще подборки были сделаны совсем по-иному, или же рассказы шли «в довесок» к романам писателя или публиковались в сборниках с другими фантастами.

Над рассказами Р. Брэдбэри трудились многие переводчики, некоторые переводы существуют в трех и более вариантах. Среди них можно назвать: Н. Галь, В. Гончар, И. Невструев, Н. Коптюг и др. В нашей работе мы ориентируемся на работы Н. Галь и В. Гончар.

В рассказе «Zero hour» («Урочный час», 1947), переводчик намеренно изменяет временную форму глагола (прошедшее время на будущее), стремясь тем самым подчеркнуть предвосхищение героев рассказа игрой, которая непременно будет веселить их: «Oh, it was to be so jolly! What a game!» – «Ох, и весело будет! Вот это игра!»

В следующем предложении переводчик полностью меняет структуру предложения, подстраивая его под особенности восприятия русскоязычного читателя, «The most exciting game ever!’ gasped Mink, pink-faced.» – «- Мы играем! Очень интересно! – запыхавшись, вся красная, отозвалась Мышка». Существительное с определением были заменены на подлежащее и сказуемое, что облегчает понимание.

Далее, в диалоге двух детей, мы видим следующую переводческую трансформацию: «Come on, Joe! Them and their fairies! Nuts!» – «Пошли, Джо! Ну их! Все еще в сказки играют!». Переводчик заменяет существительные глаголом и местоимением, которое указывает и уточняет, чего нет в оригинале. Частично утрачен элемент иронии, заложенный в оригинале, который выражается в коротких и отрывистых фразах.

В другом рассказе, «The Pedestrian» («Пешеход», 1951), переводчик применяет инверсию, чтобы сконцентрировать внимание читателя на любимом занятии главного героя произведения, так как конструкция предложения перегружена определениями и дополнениями: «To enter out into the silence that was the city at eight o'clock of a misty evening in November, to put your feet upon that buckling concrete walk, to step over grassy seams and make your way, hands in pockets, through the silences, that was what Mr. Leonard Mead most dearly loved to do» – «Больше всего на свете Леонард Мид любил выйти в тишину, что туманным ноябрьским вечером, часам к восьми, окутывает город, и – руки в карманы – шагать сквозь тишину по неровному асфальту тротуаров, стараясь не наступить на проросшую из трещин траву». Изобилие однородных придаточных придает предложению и рассказу в общем атмосферу спокойствия, погружает читателя в мир тишины и ночного холода. Для облегчения восприятия переводчик заменяет однородные придаточные различными деепричастиями.

В следующем предложении «On This Particular Evening He Began His Journey In a westerly direction, toward the hidden sea» – «В этот вечер он направился на запад – там, невидимое, лежало море», переводчик заменяет «particular» на «этот», вследствие чего фраза утрачивает свой изначальный смысл, оценочную окраску, становится более нейтральной.

В данной фразе «He listened to the faint push of his soft shoes through autumn leaves with satisfaction…» – «Приятно было слушать, как шуршат под мягкими подошвами осенние листья…» была произведена замена определенно-личного предложения на безличное, поэтому перевод стал более отвлеченным от реальности. Этим автор перевода хотел подчеркнуть одиночество главного персонажа рассказа, его отличие от серой массы и толпы, порабощенной современными технологиями и утерявшими свои личные качества.

В предложении «Was that a murmur of laughter from within a moon-white house?» – «Что это – в доме, побеленном луной, кто-то негромко засмеялся?», переводчик меняет неопределенно-личное предложение на определенно-личное, стремясь сделать конструкцию предложения более пригодной для чтения и восприятия.

Несмотря на то, что в каждом переводе раскрывается определенная смысловая ценность, перевод художественного текста часто приводит к сужению оригинала, иначе говоря, переводы становятся разными отображениями авторской интенции произведения. Каждый переводчик интерпретирует текст художественного произведения по-своему, каждый из них предлагает свое прочтение текста оригинала и, тем самым, вписывает произведение в определенный контекст.

Иными словами, воссоздание в переводе образа автора во всей его индивидуальности возможно лишь в том случае, если переводчик обладает богатым личным опытом и высокой степенью адаптивности; перевод он создает на основе подробнейшего изучения и проникновения в систему этических, эстетических взглядов и художественного мира писателя, его мировоззрения.