Список использованной литературы

1. Бахтин, М.М. Вопросы литературы и эстетики. Исследования разных лет. / М.М. Бахтин, М. : Художественная литература, 1975. – 504 с.

2. Белецкая, А.Ю. Хронотоп «провинциальный городок» в романе Дж. Фаулза «Волхв» [Электронный ресурс] / А.Ю. Белецкая // Электронный журнал «Вестник Оренбургского государственного педагогического университета», 2013. – № 3 (7). – С. 135-142. URL: http://vestospu.ru/ archive/2013/articles/beletskaya_2013_3.pdf

3. Енукидзе, Р.И. Художественный хронотоп и его лингвистическая организация (на материале англо-американского рассказа) / Р. И. Енукидзе, дис…канд. филол. наук. Тбилиси, 1984. 215 с.

4. Кострова, О.А. Пространственно-временная организация художественного мира в произведениях Дж. К. Роулинг/ О.А. Кострова. URL: http://pglu.ru/upload/iblock/17a/uch_2009_ii_00006.pdf

5. Райкова, И.Н. Книги о Гарри Поттере: фольклорные реминисценции / И.Н. Райкова // Фольклор и художественная культура. –М: ГРЦРФ, 2004. С. 271-281.

6. Rowling J.K. Harry Potter and the Philosopher’s Stone. Bloomsbury, 2004. – 223p.

7. Rowling J.K. Harry Potter and the Chamber of Secrets. Bloomsbury, 2004. – 251 p.

8. Rowling J.K. Harry Potter and the Prisoner of Azkaban. Bloomsbury, 2004. – 317 p.

9. Rowling J.K. Harry Potter and theOrder of the Phoenix. Bloomsbury, 2004. – 766 p.

Женские образы в творчестве ш. Бодлера

С.А. Деревягина

Оренбургский государственный университет

Научный руководитель: Л.В. Путилина, кандидат филологических наук, доцент

Шарль Бодлер родился в Париже 21 апреля 1821 года в семье образованных и выдающихся людей, которые, однако, не одобряли его тяги к поэзии. Чтобы направить мысли юного дарования в другое русло, Бодлера отправили в дальнее путешествие к берегам Индии и Мадагаскара. Именно там впервые он увидел стройную фигуру полунагой жительницы Малабара, несущей на голове глиняный кувшин. И именно там родился его культ черной Венеры, которому он остался верен всю жизнь. Вернувшись из путешествия богатым и уверенным в своем призвании, Бодлер открыл по ту сторону романтизма неисследованную дикую землю и построил на ее окраинах свою беседку или, скорее, юрту причудливой архитектуры. Его необычайный слог, вычурность, витиеватость форм и символика, которые он использовал, вызвали большое количество споров, продолжающихся до сих пор.

Несмотря на то, что творчество Бодлера все покрыто налетом таинственности, хотя и пронизано меткими и точными фразами, особый интерес для исследования представляют созданные им женские образы. Такие же разнообразные, как и вся его поэзия, они обладают рядом сходных черт.

Цель данной статьи – охарактеризовать основные типы женских образов, нарисованных поэтом в своих стихотворениях. Для этого нами было выбрано несколько стихотворений на различную тематику, в каждом из которых присутствуют женщины или описываются женские черты.

В стихотворении «Красота» Ш. Бодлер олицетворяет эту черту человеческой внешности, представляя ее в виде неотразимой женщины, которая, в свою очередь, сравнивается со статуей. Здесь проявляется склонность поэта к «искусственности». Для него точеные линии сфинксов и холод льдов кажутся более утонченными и величественными, чем проявления природного непостоянства и изменчивости, которые присущи людям.

«Вся, как каменная греза, я бессмертна, я прекрасна,

Чтоб о каменные груди ты расшибся, человек...» [1, с.85].

Бодлер сравнивает «красоту» с неприступной холодной женщиной, гордой и неуязвимой. Его воплощение красоты сводит с ума, завораживает, чарует, но само никогда не поддается эмоциям.

«Я недвижна, я отвергла беглых линий трепетанье,

Никогда не знаю смеха и не плачу никогда!..» [там же, с.85].

Однако в XXXII стихотворении мы можем увидеть и обратную сторону искусственной женщины. Она пугает поэта, ее «холодный блеск зрачков» [1, с.127] не дает мужчине погрузиться в пламя любви вместе с ней.

«Как возле трупа труп, мы распростерлись с ней...» [там же, с.127], – пишет Бодлер. Для него их любовь так же мертва, как лежащий рядом непогрешимый гордый идеал.

Этот образ преследует поэта на протяжении всего творчества, но он начинает соприкасаться с проявлениями женственности и красоты природного характера. Более всего поэту в этом плане импонируют такие прекрасные существа как кошки.

Стоит отметить, что Бодлер души не чаял в этих созданиях. Он находил с ними некое родство, так же упиваясь ароматами, источаемыми людьми или дорогими благовониями, как коты упиваются валерьяной. Спокойные, таинственные, мягкие и кроткие кошки поражают поэта глубиной и мудростью своих глаз, разборчивостью вкусов и любовью к порядку и спокойствию («...в твоих глазах тонуть, Где слит холодный блеск металла и агата...») [1, с.131].

Стихотворение «Кошка» – одно из произведений, посвященных этим созданиям. Но и здесь мы видим неизменно следующий за поэтом образ женщины. Он вспоминает, возможно, ту самую еврейку и ее «бесчувственный, холодный взгляд». Шарль сравнивает воспоминания об этой женщине с ядом, что навсегда отравил его тело.

Стихотворение «Кошка» как бы построено на контрасте: нежность, грация и женственность кошки – против бледного, бесчувственного и в то же время опьяняюще великолепного призрака женщины: борьба природы и искусственного очарования.

ва этих образа практически сливаются воедино в стихотворении «SISINA». Здесь «гордая Диана» «несется сквозь леса» [1, с.209], и это уже не выточенная из камня богиня, а живое воплощение несломленного дикого духа. И здесь появляется Théroigne, общественная деятельница Франции, участвовавшая в революционных событиях. На Бодлера эта женщина, скорее всего, оказала большое влияние, учитывая его любовь к образам сильным духом. В произведении она больше похожа на богиню, чем на реальную историческую личность:

«...Чей смелый взор огонь, когда, подняв свой меч,

Она по лестницам в дворцы царей вбегает...» [там же].

После этих строк яростную гордую женщину, идеал и вдохновитель, впервые заменяет полностью очеловеченное создание – Sisina проливает слезы, «опустошенная безумною борьбой» [там же], и превращается во вполне земную реальную женщину. Она чувствует, сострадает, живет и дышит. Так Бодлер сам заменяет в своих произведениях статую с точеными чертами женской фигуры на реальный живой и плывучий образ.

«Рыжая нищенка» Бодлера в полной мере раскрывает эту явную перемену в его взгляде на женщину. В ней уже нет того надменного блеска, обнаженного идеального тела. Теперь обнажается душа, раскрываясь, словно лепестки розы, с каждой строчкой:

«...Носишь ты, блеск презирая мишурный,

Словно царица из сказки котурны,

Два деревянных своих башмака,

Стройно-легка...» [1, с.277].

Приходит пора фантазий самого поэта. Он перечисляет все то, что могла бы заполучить эта девушка, скромная, нищая, покрытая веснушками, если бы только смогла попасть в высшее общество. Платья, корсеты, чулки и прочие предметы туалета сделали бы ее неотразимой в глазах всех мужчин, а не только несчастного поэта. С каждой строчкой страсть мужчины все разгорается, и желания становятся все откровеннее, но в то же время Бодлер вновь облекает женщину в искусственную мишуру, будто ужасаясь самой мысли о том, что человек может быть прекрасен сам по себе и не только телом, но и душой.

Даже природную скромность поэт сумел облачить в вуаль из желаний и жажды выгоды. Чем богаче жених, тем большего он достоин был бы наедине с такой прелестницей:

«...Ныне ж ты нищенкой бродишь голодной,

Хлам собирая давно уж негодный,

На перекрестках, продрогшая вся,

Робко прося...» [1, с.279].

Поток грез иссякает и поэт возвращается в реальность, где голодные, но бесконечно живые и яркие глаза «с завистью» смотрят на «безделушки в четыре сантима» [там же, с.279]. Наваждение проходит, и Бодлер осознает, что истинная красота находится именно здесь, прямо перед ним. Эта новая для него женщина, новый образ, новый тип все еще пугающе непривычен для мужчины. Он хотел бы преподнести ей все возможные украшения мира, воплотить в реальность все, о чем мечтал, но увы... ему остается лишь принять ее действительность и ее естественность.

«...Что же? Пускай без иных украшений,

Без ароматов иных и камений

Тощая блещет твоя нагота,

Окрасота!» [1, с.280].

В последней строчке ясно видно, как изменилось за все это время видение поэта. Красота больше не мраморная статуя или таинственный, полный загадок сфинкс. Красота отныне может найтись и в лохмотьях несчастной нищенки, в ее простоте и искренности.

Финальным аккордом в галерее образов, представленных в творчестве Бодлера, стало произведение «Маленькие старушки».

«...Ужель, чудовища, вы женщинами были,

Звались Лаисами? Так что ж, под наготой

Живую душу вы и ныне сохранили…» [1, с.293].

Бодлер полностью описывает суровую реальность, неизбежность старения и смерти. Молодая красота уходит, гордая спина сгибается под тяжестью прожитых лет, но только истинная женщина в его понимании сохранит под уродливой маской старости ту прелесть души, что когда-то блистала, быть может, гораздо ярче, чем физическая красота.

«...У вас глаза – бурав; сквозь мрак ночной, ненастный,

Как лужи с сонною водой, они блестят;

То как глаза детей, божественно-прекрасны,

Где каждый легкий блеск чарует нежный взгляд...» [1, с.295].

В глубине женских душ поэт находит то, что неизменно живет в каждом человеческом существе: наивного ребенка, который еще не пришел ни к опьянению юности, ни к холодной зрелой страсти и, конечно, не к старческой немочи. Каждая из этих старушек несет в себе частичку гордой правительницы, несокрушимой скалы среди бушующего моря страстей и невзгод. И это стихотворение лишено сексуального подтекста, оно лишь вещает нам о безмерном восхищении поэта силой женского тела и духа, которые сломить способно одно лишь беспощадное время.

Таким образом, можно сказать, что на протяжении своего творческого пути Бодлер придерживался одних и тех же направлений мысли, идеалов, но постоянно привносил в свое мироощущение нечто новое.

Мы можем выделить три основных женских образа, прошедших с ним этот путь изменений:

• идеальная утонченная и пафосная красота, в чем-то ее можно назвать даже порочной;

• естественный природный символ женственности, идеализированный Бодлером, но сохранивший свою изменчивую податливость и плавность линий, которыми поэт рисует его в строчках своих произведений;

• реальный образ женщин, простой и неприукрашенный восхищенными описаниями, когда автор говорит нам о силе духа, а не о красоте тела.

Каждый женский образ, созданный Ш. Бодлером, уникален и передан самыми точными эпитетами и сравнениями. Эстетику и красоту женской природы Бодлер умело украшает нереальной оболочкой искусственности, создавая ту женщину, которой можно поклоняться, за которой хочется следовать. «Я созерцаю вас, восторг впивая тайный!» – вот как лучше всего можно описать эмоции, которые вызывают женщины, созданные Ш. Бодлером.