та, опыта, в котором личность существует и из которого «фигура» приходит в осознавание*. Феноменологическая реальность суще­ствует только сейчас. «Здесь» означает то, что мы как индивидуу­мы являемся единственными владельцами собственной феноме­нологической жизни. Переживание «здесь и сейчас» начинается с ощущений, с которыми довольно трудно находиться в постоянном контакте, так как мир подает много внешних сигналов.

Феноменологическая реальность (поле — «все, что имеет эф­фекты») составляет личный мир человека, мир переживаний. Со­держание переживания одного человека так же важно для него, как содержание переживаний другого человека важно для этого другого. Не существует хороших и плохих человеческих пережи­ваний, они просто есть как таковые. Эти положения являются ос­новой базового принципа гештальт-терапии — осознавания. В осо­бенности это относится к телесному опыту клиента (Л. Бисвангер), функции осязания в контакте между индивидуумами (Э. Минков- ский), феноменологии чувств, способствующих более глубокому контакту между людьми (М. Шелер). «Я-Ты» Мартина Бубера ста­ло своеобразным манифестом гештальт-терапевтов, утверждаю­щим важность аутентичной встречи двух феноменологий — тера­певта и клиента, человека и человека.

Итак, феноменологическая реальность — это личный мир че­ловека, мир переживаний. «Я есть то, что чувствую в данный мо­мент»; «чем больше я думаю, тем меньше я существую» (С. Кьер­кегор, цит. по А. И С. Гингерам, 1998).

Исторические и современные соотношения фундаментальных принципов гештальт-терапии и других направлений психотерапии

Психоанализ

Фриц и Лаура Перлз познакомились с психоанализом сначала как клиенты. Фриц проходил анализ у Карен Хорни, затем у Виль­гельма Райха, в то время как Фрида Фромм-Райхман была анали­тиком его жены.

Несмотря на то, что Ф. Перлз впоследствии резко критико­вал психоанализ, (хотя и признавал ценность открытий Фрейда) и пытался полностью отмежеваться от его принципов, он ока-

De Riet V.. Korb М. P., Correll J J. (1980) Philosophical Assumptions of Gestal // Therapy — http://www.afn.org/~gestalt/philos.htm.

41

зал определенное влияние на теорию гештальт-терапии. Так, фрейдовская тема амбивалентности находит свое место во взглядах Перлза на полярности. Фрейдовское понятие компуль- сивного повторения у Перлза становится связанным с незавер­шенными действиями («незакрытыми гештальтами»).

От Карен Хорни и Вильгельма Райха Перлз воспринял менее обособленную и более активную терапевтическую позицию (в от­личие от ортодоксального психоанализа), так же, как и их точку зрения на невроз как заболевание, обусловленное отношениями с окружением. Он разделял увлечение Хорни театром и ее холисти­ческий взгляд на терапию, который привел его к работе с пациен­тами как с целостными личностями и увлечению дзен-буддизмом.

Позднее с Райхом Перлз экспериментировал с дыханием и телесно-орентированным подходом к терапии, а также перенял его метод работы с сопротивлением. Внимание уделялось сти­листическим компонентам коммуникации (речи, телесному язы­ку, позе). Райх поощрял не только вербальное, но и любое дру­гое самовыражение клиента, а также фокусировался в терапев­тическом процессе на «как» вместо «почему».

Позиция ученика Фрейда — аналитика Шандора Ференци по отношению к работе терапевта и его личности оказалась полез­ной не одному поколению психотерапевтов. Он подчеркивал, что аналитик должен работать, опираясь на все стороны своей лич­ности — гибко и «технически эластично». Этот принцип лежит в основе так называемого специфического личностного стиля терапевта. Ференци был очень внимателен к телу, изменениям в движениях и голосе, он первым заговорил о биологическом бес­сознательном и основал направление, названное им биоанали­зом. В ходе сессии он предлагал клиентам упражнения, из кото­рых гештальтистам известно опорное упражнение «Почва».

Среди психоаналитиков, оказавших сильное влияние на Пер­лза, был и Отго Ранк (автор работы «Травма рождения»). Тера­пия Ранка центрировалась на желании и эго-функциях как ав­тономной организации сил внутри индивидуума. Он требовал ре­переживания опыта вместо вспоминания его, как это было у ортодоксальных психоаналитиков. При ре-переживании стано­вилась неизбежной активная роль терапевта. Кроме того, тера­пия Ранка базировалась на установлении смысла происходяще­гол здесь и сейчас».

. Несомненную роль в подготовке «почвы» для гештальт-тера­пии сыграл и К. Г. Юнг. Его активное поведение терапевта

42

(партнер и зеркало клиента), использование в работе различных сторон своей личности, клинический и гуманистический подхо­ды к терапии, отношение к неврозу как к отказу принять авто­номию, ориентация на процесс полностью разделялись Перлзом.

Таким образом, мы видим довольно много элементов психо­анализа, интегрированных в гештальт-терапию. Но, описав то, что ф. Перлз взял из психоанализа, необходимо подчеркнуть и то, от чего он отказался:

. от «псевдовоспоминаний детства» — Перлз работает с ак­туальным процессом подавления, а не с содержанием подав­ленного материала;

. от стимуляции терапевтом невроза переноса (перенос не отбрасывается, а просто рассматривается по мере возникно­вения);

• от так называемой «нейтральности аналитика», которую Перлз считал иллюзорной;

. от интерпретаций, которые не разрушают, а поддержива­ют невроз;

• от вербализации ассоциаций, заменяемой осознаванием;

• от интерпретации сновидений;

• от преодоления сопротивления (сопротивление, наоборот, подде рживается).

Гештальт-терапия и поведенческая терапия

Базисные концепции поведенческой терапии основаны на том убеждении, что отклоняющееся поведение, являясь приобретен­ным (результат научения), может быть скорректировано поведен­ческими же методами. В отличие от целостного подхода терапев­та к поведению индивидуума в гештальт-терапии, поведенческая терапия требует предварительного расчленения проблемы на компоненты, а терапевтические методы затем последовательно применяются к каждому компоненту. Многие терапевтические методы поведенческой терапии направлены на изменение связей между наблюдаемым поведением и его 'последствиями. Так, при­кладной анализ поведения использует методы, основанные на подкреплении, наказании, угасании, контроле стимулов и т. п.

Когнитивная модификация поведения (например, рационально- эмотивная терапия) основана на тезисе, что психологическое рас­стройство вызывается не самим опытом или переживанием, а тем, как личность интерпретирует этот опыт. Соглашаясь в целом с этим

/

43

тезисом (по Ж.-М. Робину, «смысл — это связь между фигурой и фоном»), гештальт-терапия придерживается противоположного подхода к пониманию изменения. Так, изменением смысла в пове­денческой терапии занимается терапевт (по Дж. Т. Вильсону, «те­рапия состоит в убеждении и аргументировании, направленных на изменение иррациональных идей»), гештальт-терапевт же позабо­тится о том, чтобы, исследуя и отбрасывая старый смысл, клиент сам попытался обнаружить новый; в гештальт-терапии поиски сво­его смысла — все же ответственность клиента.

Большие отличия между поведенческой терапией и гештальт- терапией обнаруживается и в подходе к пониманию симптома. В поведенческой терапии лечится сам симптом. Точные техники снятия обусловленности и десенсибилизации (Вольпе) часто при­водят к быстрому устранению симптома. Достаточно ярко это проявляется при острых фобиях (при неглубоком уровне личнос­тных расстройств). Если же симптом давний и имеются достаточ­но выраженные расстройства личности эффект не такой быст­рый и не такой яркий, а иногда его совсем нет. Поведенческие терапевты в какой-то степени лечат следствие, и если такой кон­такт терапевта и клиента не сопровождается личностным ростом клиента, оздоровлением его отношений с окружающими, симп­том возвращается или замещается другим.

В гештальт-терапии симптом рассматривается и как бессоз­нательное послание и как проекция нерешенной психологичес­кой проблемы (незавершенной ситуации) на тело индивидуума. Симптом исследуется клиентом, поощряется его усиление и воз­можность услышать, понять его смысл. Довольно часто работа с симптомом приводит к контакту (сначала воображаемому, а по­том и реальному) с кем-то из близких клиента и исследованию проблемы отношений с этим человеком.

Гуманистическая психология

и гештальт-терапия

Основой гуманистической психологии является уважение к индивидууму, она не является специфической теорией психо­логии, а представляет собой новую ориентацию: личность, а не какая-то абстрактная теория, находится в центре внимания пси­холога. Человек, посещающий психотерапевта, не рассматри­вается им как «больной» или «невротик»; вместо этого тера­пия сосредотачивается на процессе личностного роста (Litt, 1997).

44

И гештальт-терапия, и гуманистическая психология имеют общие ценности:

• право на признание ценности своего тела, его ощущений, на удовлетворение фундаментальных жизненных потребно­стей, на выражение чувств;

• право на движение по собственному пути при одновремен­ном уважении к своеобразию и особенностям других людей;

• право на развитие и самореализацию, создание своих целей, преодоление пределов, выработку собственных ценностей.

И гештальт-терапия, и гуманистическая психология убежде­ны в том, что если терапевт способен создать определенный тип отношений с другим человеком — клиентом, он обнаружит в себе способность использовать эти отношения для своего развития, что вызовет изменение и развитие его личности.

Важными для гештальт-терапевтов являются и взгляды Карла Роджерса на отношения в терапии. Согласно Роджерсу, первое условие терапии — это искренность и конгруэнтность. Эти отно­шения должны быть правдивыми и искренними. Только при ус­ловии реально существующего отношения человек может искать эту реальность в себе. Подлинность терапевта означает, что он открыто проживает чувства и установки, которые существуют в данный момент. Конгруэнтность — это соответствие того, что испытывается на соматическом уровне, что представляется в со­знании, и того, что выражается клиенту.

Второе условие — принятие, позитивный взгляд на клиента, нео­суждающая установка. Это теплое расположение к другому, неза­висимо от его состояния, поведения и чувств. Уважение к спектру отношений индивида, независимо от того, положительные и они или нет. Такое принятие создает безопасность в отношениях.

Третье условие — эмпатическое понимание. Это означает, что терапевт точно воспринимает чувства, личностные смыслы, пе­реживаемые клиентом, и передает это клиенту. В идеальном слу­чае терапевт проникает глубже и понимает не только те смыс­лы, которые клиент осознает, но и те, которые он пока не осоз­нает. Необходимое условие отношений — свобода. Она невоз­можна без тонкого понимания чувств клиента, таких, какие они есть. Огношение, которое Роджерс считает помогающим, харак­теризуется прозрачностью со стороны терапевта — в нем четко видны его реальные чувства.

Все это невозможно без доверия. Таким образом, человеко- центрированный подход — это способ существования, который

45