Глава 10

Гештальт-терапия как творческий процесс. Формы творческой активности в терапевтической сессии

Творческое постижение реальности лучше, чем что бы то ни было еще, заставляет человека чувство­вать, что жизнь достойна того, чтобы жить.

Д, В. Винникотт

Гештальт-терапия как процесс-ориентированный творческий подход. Родственные характеристики искусства и гештальт-терапии

Фриц Перлз писал (1996): «Лечение заканчивается тогда, ког­да пациент достигает основных требований: изменения взгляда, техник адекватного самовыражения и ассимиляции, способно­сти расширить осознавание на невербальном уровне. Он дос­тигнет затем состояния интеграции, которое облегчит его раз­витие, и он сможет теперь быть безопасно предоставленным самому себе». Все это в полной мере относится и к тому твор­ческому процессу, который является сутью гештальт-терапии, и к использованию в ней средств художественного выражения. Точно так же, как диалогический подход в гештальт-терапии опирается на принципиальную возможность встречи двух лич­ностей, «любое творчество отличается от просто действия тем, что оно является встречей» (Мэй, 2001)

В формулировках заглавий некоторых статей, посвященных этой теме, например, «Творческие методы в гештальт-терапии» или «Творчество в гештальт-терапии», имплицитно подразумеваются некие остальные методы, которые являются нетворческими. Меж­ду тем сущность творчества состоит в созидании и сотворении материальных и духовных ценностей, в открытии и создании чего- то нового, ценного и уникального в своем роде, как это и происхо­дит с клиентом в успешной терапии. Гештальт-терапия как специ­

440

фическая отрасль психотерапии и как направление, сосредоточи­вающееся на процессе, легко укладывается в рамки этого опреде­ления (Гештальт-терапия как творческий процесс или как акт твор­чества). Она не сводима к определенным технологиям работы, ее феноменологическая и «полевая» основа противостоит механичес­кому использованию того или иного приема в «знаковой» ситуа­ции. Но может ли гештальт-терапия стать искусством?

Согласно Большому толковому словарю (2001), «искусство — это творческое воспроизведение действительности в художе­ственных образах, творческая художественная деятельность, а также отрасль творческой и художественной деятельности с присущей ей системой приемов и методов создания материаль­ных или духовных ценностей». Искусство осваивает действитель­ность эстетически и в своей оценке действительности исходит из определенного эстетического идеала. Эстетический подход отли­чает искусство от религии, которая также является особым ти­пом духовно-практичеЬкого освоения жизни, и морали.

С нашей точки зрения, терапевтическая сессия может быть рассмотрена и оценена из перспективы искусства, то есть эсте­тически*, так как любой терапевт несет в себе творческий и эс­тетический потенциал, который может реализоваться в терапев­тической сессии. В связи с этим, размышляя о ценностях геш­тальт-подхода, Дж. Зинкер (2000) пишет: «Мы ищем простую красоту терапевтических интервенций, е их темами, развитием и решениями. Каждая терапевтическая встреча потенциально является фактом искусства».

По мнению И. Захарян (2001), искусство само по себе дает нам возможность выбора там, где жизнь его не дает, то есть за­нимается широкой областью возможностей, которые можно использовать, чувств, которые можно пережить, и событий, ко­торые станут личными. Оно воссоздает окружающую действи­тельность снова и всякий раз по-другому. Такими же методами, воссоздающими иную реальность, являются и личностные на­правления психотерапии.

Опыт терапевтической сессии отливается от просто жизнен­ного опыта своим отчасти игровым характером (искусствен­ность терапевтической ситуации) — ему свойственна игровая

С позиции целостности, завершенности, согласованности элементов це­лого, гармонии. Завершенный гештальт эстетичен, это и есть «хорошая форма» (по Дж. Зинкеру, 2000).

441

двойственность. Терапевтическая работа имеет пространстве: но-временные характеристики, отличающиеся от обычной жиз­ни. Это сгущение времени в терапевтической сессии, за час м;’, жет по-другому проживаться опыт больших отрезков жизни. Ил,_г молчание может растягиваться и восприниматься как очень дол^ гое. Все это есть, конечно, и в опыте обычной жизни, но тольк искусство идет к этому целенаправленно.

Пространство сессии также не равно тому помещению, ш котором проходит сессия. В зависимости от материала, который приносит с собой клиент, это пространство может быть и «тес-' ным сараем, в котором невозможно дышать, и домом со многи­ми комнатами и целым миром». Это пространство имеет Ьвои собственные характеристики и для клиента, и для терапевта.

В сессии, рассматриваемой из перспективы искусства, мы мо­жем найти тему, стиль и жанр, как в любом художественном про­изведении, у каждого из нас будет свое отношение к интерпрета­ции-трактовке внутренних значений и символов клиента. Как и искусство, терапевтическая сессия сосредоточивается не только на «способе жизни», но и на ее символических аспектах — сфере человеческой субъективности: переживаниях, объектах внутрен­него мира клиента, метафорах происход ящего с ним и т. п.

Психотерапию и искусство роднит также отношение к язы­ку коммуникации. У любого сообщения есть определенная фор­ма, язык клиента — предмет особого внимания терапевта. На­пример, И. Захарян (2003) предлагает учитывать в терапевтичес­кой работе жанровую принадлежность сообщения клиента. Точ­но так же, как существует некоторое символическое послание автора художественного произведения миру, сообщение в те­рапии имеет не только содержание, в нем есть некоторое сим­волическое метапослание адресату (например, терапевту как представителю мира).

В музее Современного искусства «Киасма» (Хельсинки) однаж­ды была выставлена инсталляция — из камней в очень длинном зале была выложена дорога, по которой посетители могли пройти. Что это, как не символ человеческого пути, и в том числе пути, ко­торый клиент может пройти в психотерапии? Это послание ху­дожника миру. Терапевтическое послание — концентрированная форма сообщения терапевта клиенту — тоже сродни искусству.

Сессия, особенно удачно проведенная, может стать для кли­ента произведением искусства, он вспоминает ее, как, напри­мер, книгу, которая особенно запала в душу. Эта сессия может

442

стать для него идеальной моделью близких отношений, к кото­рой он будет стремиться; прожитый опыт, как и произведение искусства, становится фактом жизни.

При этом фокус гештальт-терапевтической работы нацелен не столько на продукт творческого самовыражения, сколько на про­цесс, через который это происходит. «Эстетический подход в геш­тальт-терапии подразумевает суждение о форме» (Дж. Зинкер, 2000). Под формой подразумевается, прежде всего, процесс и в гораздо меньшей степени — содержание. Таким образом, геш- тальт-терапевтическая сессия, проходящая как творческий про­цесс, может быть рассмотрена и из перспективы искусства. При этом фокусом рассмотрения становится эстетика самого процес­са, а не только его продукт (изменение, решение и т. п.).

В июне 2003 года в Нижнем Новгороде проходила выставка «Русский натюрморт и интерьер XIX-XX века», уникальная не только тщательно подобранными картинами, но и литературны­ми комментариями к ним критика Андрея Бочкарева. В предис­ловии он пишет, что релевантным в искусстве (как и в терапии) является, по сути, не вещь, а образ вещи, не то, что изображено, а как изображено. Вот один из комментариев к картине: «Автор добивается изображения, которое, по его словам, действует на зрителя так, что у него невольно рождается ощущение вкуса, осязания и обоняния». Что это, как не цель терапии — вкус к жизни и возможность контакта?!

Творчество — это целостная позиция человека по отноше­нию к внешней реальности, позиция преобразования. Полярнос­тью творчества является соответствие (приспособление) к этой реальности. В случае,соответствия мир осознается только как место, куда «надо вписаться» или условия, к которым необ­ходимо приспособиться. Если такая позиция является для инди­видуума единственно возможной, она приносит с собой ощуще­ние пустоты и бессмысленности жизни. Такой путь проживания жизни, по сути, является болезненным, в то время как творчес­кая жизнь представляет собой здоровье, «Две альтернативы жизни — в творчестве и вне его — категорически противостоят друг другу», — пишет Д. В. Винникотт (2002). Когда у индивидуу­ма достаточно развиты мозговые структуры и интеллект и это позволяет ему участвовать в жизни сообщества, многое из того, что с ним происходит, является творчеством (за исключением случаев, когда он болен или подвергается действию социальных факторов, блокирующих творческий процесс).

443

Для того чтобы уточнить разницу между творческим подходо и искусством, необходимо заметить, что искусство все же целе-' направленно и его продуктом становится картина, скульптура, прическа или балет. Креативность же — творческий подход — это универсальный феномен, характеризующий обращение че-_; ловека с миром. Последнее и есть фокус гештальт-терапии. При/ этом сам продукт и его эстетическая ценность не являются ос­новной целью. Работать творчески (используя при этом пласти-;. ку, изобразительное искусство, танец, пение и движение или не используя их) в гештальт-терапии подразумевает следующее:

• делать акцент на продолжающемся процессе; использовать возрастающее осознавание;

• побуждать клиента вовлекаться в новый опыт.

Для самого терапевта это означает доверие к своим творчес- £ ким силам. Можно пользоваться, например, упражнениями, при­думанными кем-то (механически), а можно создавать экспери­мент, исходя из контекста происходящего. И тогда возникает самый настоящий творческий процесс. Эффективный терапевт * создает вместе с клиентом новую жизнь, обращаясь к личности во всей ее полноте и представая перед ней в какой-то мере как хореограф и сценарист. «Творческий гештальт-терапевт посто­янно находится в движении и развитии как личность, независи­мо от того, работает он или нет. Сама его жизнь является непре­рывным творчеством и движением, он постоянно обнаружива­ет в себе все новые и новые моменты творчества, пытаясь «осед­лать» энергию жизни и способствует тому, чтобы это удавалось также и его пациенту. Можно сказать, что такой терапевт явля­ется художником, который следует за возникающими образа­ми и чувствами и за энергией, которая в них заложена. Он пред­лагает и пациенту возможность созидания» (Головкова, 2003).

Таким образом, гештальт-терапия может рассматривать­ся и как процесс-ориентированный творческий подход, имею­щий множество точек пересечения с искусством как таковым, и как терапевтическое направление, использующее различные формы творческой деятельности, художественные средства и материалы.

Еще основатели гештальт-терапии говорили о необходимости побуждать клиентов к самовыражению через соответствующие художественные средства и материалы. Они и сами в своей жиз­ни использовали массу средств самовыражения. До того, как стать гештальт-терапевтом, Лаура Перлз рассматривала себя как

444